Ксения Руднева – Швейная лавка попаданки. Ненужная истинная (страница 19)

– Не понимаю, – жалуюсь вслух, и дракон тут же подхватывает.

– Чего не понимаешь, драгоценная?

– Почему меня не вырвало? – с удовольствием сообщаю правителю про свою маленькую особенность, касающуюся мужчин. – Обычно, стоит кому-нибудь ко мне интимно прикоснуться, как меня начинает тошнить. Так что спешу огорчить, ничего у тебя в этом смысле со мной не получится, бракованная тебе досталась истинная, – заканчиваю торжественно.

Только вот гад, почему-то не спешить рвать на себе волосы. Расплывается в блаженной улыбке и заявляет вдруг:

– Моя истинная как раз в порядке. Твоя невозможность даже целоваться с другими мужчинами – лишнее доказательство нашей связи. Так она работает. С моей стороны происходит ровно то же самое.

Сперва я осмысливаю сказанное, потом пытаюсь рассуждать логически, но все вот это перекрывает один вопль подсознания: «Этот козел мне и тут подгадил!»

– Да это же не нормально! – кричу прямо в императорское лицо. – Мне теперь всю оставшуюся жизнь из-за тебя страдать?

– Кстати, по всем законам мироздания твоя длительность жизни увеличилась, став соразмерной моей, – продолжает «радовать» драконище. Так и хочется плюнуть в монаршее лицо!

Складываю руки на груди и больше с ним не разговариваю. Не заслуживает! Герр начинает идти прямо со мной на руках, но очень быстро останавливается, замирает, прислушиваясь к чему-то. А потом улыбается широко и шагает в лес.

Спустя примерно шагов двадцать обнаруживаем привязанную к стволу дерева лошадь. Явно от разбойников осталась, а им уже и не нужно. Так что император усаживает меня на непарнокопытное, взбирается сам и везет нас в сторону дома.

Я так устала и так переполнена разными эмоциями, что просто отрубаюсь при мерном покачивании. А теплые объятия дракона почему-то еще сильнее расслабляют и даже как будто успокаивают.

Будит он меня, только когда уже подъезжаем к моему дому. Прощаюсь коротко и говорю, что спешу к дочери.

– Нам надо поговорить об этом, Олли, – заявляет вдруг дракон.

Глава 33

После слов дракона все мое расслабленное сном тело напрягается. Получается, он понял, что Лея – его дочь? Да и плевать! Все равно он прав на нее никаких не имеет. Да и не докажет он ничего.

– Тут не о чем говорить, Герр, – отрезаю и полосую императора взглядом для убедительности. Я не шучу и не набиваю себе цену.

Если ему так нравится ошиваться рядом и убирать помет за свиньями, забив на свою драгоценную империю, то пускай развлекается, как хочет. Тут я ему помешать не могу, но трогать свою дочь не позволю! Мне и так с ней не сладко сейчас приходится, чтобы еще добавлять стресса ребенку новостью о блудном папаше.

– Сейчас ты устала и вымотана, но от этого разговора нам никуда не уйти, Олли, – спокойно говорит дракон. – Скоро ты и сама поймешь это. Лея – дракон, причем сильный, без наставника в ее случае не обойтись. Тем более в период, когда близится первый оборот, – Герр вещает с таким знанием дела, что меня начинает внутри разрывать от злости.

Вы посмотрите, явился – не запылился, наставничек! Ишь, какая забота! И как это мы без его ценных советов столько лет прожили и не померли?

– Семь лет без тебя обходились и на этот раз справимся! – выплевываю. – За спасение спасибо и за то, что за Леей присмотрел спасибо, но на этом все. Разбегаемся в разные стороны: я – к дочке, а ты – к свиньям и коровам.

Разворачиваюсь на пятках и ухожу. На душе скребет противное чувство неуверенности – наверное, зря я так с Герром. Все же он жизнь мне спас. Дважды.

– Отдохни как следует, Олли, – прилетает мне в спину ласковое. И если что-то понадобится, неважно что – пусть даже самая мелочь, я всегда к твоим услугам. Ты знаешь, где меня найти.

– Спасибо, – бросаю глухо. Все же что-то не дает оставить последнюю фразу императора без ответа.

– Лею от меня поцелуй, – слышу хриплое ровно за секунду до того, как захлопнуть за собой дверь.

И в этот самый момент последние силы покидают меня. Оседаю на пол, скользя спиной по деревянной створке и зажимаю рот ладонями, чтобы сдержать рвущиеся наружу рыдания. В тишине спящего дома мой жалкий скулеж звучит едва ли не раскатами грома. Пытаюсь остановить подкатывающую к горлу истерику, но ничего у меня не выходит.

И практически сразу слышу торопливый топот – дочка сбегает по лестнице вниз.

– Мам! – набрасывается маленьким вихрем на меня, стискивает в объятиях сильно-сильно. – Они тебя обидели, мам? – ладошками задирает мое лицо и внимательно всматривается. – Я их разор-р-рву всех! – рычит. Не иначе как отцовские гены проклевываются. – На тряпки пор-р-рву и диванный чехол сошью!

– Все в порядке, – пищу задушенно. И повторяю, то ли для самой себя, то ли для дочери: – Со мной все в порядке.

– Ага. А почему ты тогда плачешь? – со скепсисом и всей детской непосредственностью хмыкает Лея.

– Это напряжение так выходит. Напугалась очень, за тебя и за себя, – кое-как нахожу удобоваримые слова.

– За меня-то что пугаться, – отмахивается дочь, я с дядей Винсом была, он классный, – жмурится как кошка от удовольствия. А я не сразу соображаю, что она императора имеет в виду. Точно. Именно так он и представился тогда на рынке: Винсент Герр. Мне привычнее его звать по родовому имени – его здесь используют вместо фамилии, а Лее видимо – по личному. И то, как быстро и плотно спелись эти двое, не может меня не беспокоить. – А где он, кстати?

– Домой пошел. У него дел много, Лея, и своя жизнь. Так что не вздумай навязываться чужому мужчине, – говорю строго, насколько позволяет мой заплаканный вид и несчастный голос. Конечно, вряд ли этого хватит, но я буду защищать дочь, в том числе и от нее самой, столько, сколько смогу.

Лея, конечно, тут же надувается, как мышь на крупу. А у меня слишком мало сил, чтобы делать замечания или напоминать, что матери виднее. Просто молча поднимаюсь, треплю свою крошку по голове и отправляюсь в спальню, где валюсь кулем на кровать. Сон накрывает мгновенно. Не уверена даже, что успеваю укрыться одеялом…

Когда вновь открываю глаза, за окном еще светит солнце – значит, день едва перевалил за середину. Чувствую себя прекрасно, несмотря на все недавние события. Хочется спокойствия и свершений. Последнее – во благо моей швейной лавки, конечно же. А то со всеми последними приключениями у меня все застопорилось как будто.

Планов громадье, как и насущных дел. Осталось только посвятить все свободное время их выполнению, тогда моя мечта, наконец, будет существовать не только в планах.

Натягиваю платье и спускаюсь вниз. На удивление, везде полный порядок – что очень непривычно при наличии в семье ребенка, предоставленного на несколько часов себе самому. Сперва тишина не настораживает. Я окидываю взглядом фронт работ и жду, что вот-вот откуда-нибудь выскочит Лея, заскучавшая в одиночестве. Но ни через минуту, ни через пять этого не происходит.

И тогда я начинаю поиски. Обшариваю весь первый этаж, за ним – второй, а потом и двор. Нигде дочери нет. Под ложечкой начинает неприятно сосать.

– Ну, где же ты, Лея? – бормочу, судорожно оглядываясь.

В голову лезут всякие дурные мысли, заставляя нервничать еще больше. Куда бежать, где искать дочку? Неужели придется идти за помощью к дракону? Ведь, как ни прискорбно, ближе него, у нас в этом мире никого нет…

Глава 34

И когда я уже готова, наплевав на все принципы и обещания бежать к императору за помощью, взгляд натыкается на одиноко идущую со стороны моря фигурку. Даже скорее весело скачущую вприпрыжку.

Внутри все обрывается и взмывает вверх от облегчения. Как на американских горках. Хочется одновременно прибить Лею и прижать к себе, покрывая родную макушку поцелуями. Ну вот как так можно матери нервы трепать?

Именно этот вопрос я и рявкаю ей прямо в лицо, как только дочь с довольной моськой заходит в калитку. Куксится сразу, конечно же. Но мои нервы давно сгорели дотла, и держать себя в руках не получается. Отчитываю дочь, уводя в дом, расписывая ужасы, которые уже успела себе нафантазировать и которые могли на самом деле произойти с маленькой девочкой, решившей прогуляться одной.

– Я вообще-то за скарутами ходила, мам, – обиженно огрызается. И только сейчас я обращаю внимания на корзинку в ее руках. Полную, надо сказать – видимо улов оказался удачным. – Что на обед-то есть будем?

На миг мне становится стыдно. Ребенок за пропитанием ушел, а я ее полощу на чем свет стоит. Но потом вспоминаю о всех жестокостях чужого мира, что мне пришлось испытать не себе, и понимаю, что поступаю правильно. Иногда, чтобы уберечь наших детей, нам приходится проявлять жесткость, наступая на горло их звонкой, любознательной песне.

– Желудочки от Вильны еще лежат, – ворчу я, но уже гораздо спокойнее.

Лея еще дуется, пока мы вместе разделываем тушки моллюсков и пока тушим овощи с куриными желудками. Но как только по кухне начинает распространяться аппетитный аромат, оттаивает. Прыгает в нетерпении вокруг меня, помогает накрыть на стол. Чтобы не мельтешила, отправляю ее во двор нарвать местной травы, которую я на привычный манер называю укропом.

Сама раскладываю незатейливое блюдо по тарелкам и прикидываю мысленно, за какое из дел браться в первую очередь. Визит бандюганов, арест и близкое знакомство со второй ипостасью дракона сильно меня отвлекли, но пора возвращаться к делам насущным. А то такими темпами нам с Леей скоро даже скарутов не на чем обжаривать будет.