Ксения Родникова – Слова из льдинок (страница 7)

– Так! Все это, конечно, очень интересно, но работа сама себя не переделает.

Когда я покидала Дом Сумрака, друг окликнул меня. Укутанная туманом, словно шалью, обернулась. Фигура Господина Тень тонула вдалеке, но его голос слышала отчетливо:

– Если тебе когда-нибудь будет нужна помощь, только попроси.

Я улыбнулась, махнула ему рукой на прощание и растворилась в предрассветной мгле.

Тени отнесли по моей просьбе в Дом-на-Луне. Наверное, зря?

Очутилась одна и все думала.

Думала, думала, думала…

В Безвременьи ведь не бывает счастливых. Да, этот мир был создан для счастья и чудес, но вместо них здесь столько боли, слез, он соткан уже из них. И все-таки… Все-таки я его любила – какой-то болезненной, казавшейся безответной, любовью.

Ох… этим утром я была не в себе.

Крушила все в Доме-на-Луне своем. Разрывала на кусочки листы из старого дневника, где признавалась Северному Ветру, что он мне ближе всех.

Сжигала остатки писем в печи, кашляя от дыма. Сжигала наши общие фотографии – все, кроме одной.

Часть меня понимала, что лучше так не делать, ведь воспоминания – большое сокровище, пусть и будущего у нас больше нет. Но другая… другая часть меня хотела избавиться от всего, что связывало с прошлым, лишь бы отрезать себя от чувства потери. Проще внушить себе, что ничего хорошего никогда не было, цепляясь лишь за плохое – тогда и страдать не придется из-за того, что все ушло, так ведь?..

Я взглянула на унылое отражение в зеркале. Господин Тень был прав в том, что от моей помощи никакого толку, силы ведь свои растеряла. Все растеряла. Так было горько от того, что это правда.

И снова: огонь, огонь, огонь… Старые открытки сгорали в камине, а с ними и нежность, спрятанная в чернилах. Все это больше не имело смысла.

Ничего больше не имело смысла.

Дрова трещали, а я глядела, как все, что было мне дорого, исчезало в голодном пламени. Почему-то появилось чувство правильности происходящего. Какой-то злой закономерности.

В душе зашевелилось что-то темное. Когда-нибудь я придумаю себе еще одно имя. В этом «когда-нибудь» меня никто больше не побеспокоит: исчезнут обязанности и вечная, дурацкая необходимость бросаться по первому зову на помощь подопечным, да и друзьям, иначе Безвременье будет недовольно. Ведь тогда я не выполню условия нашего договора.

«Помоги», – эхом пронеслась в голове чья-то молитва. Я усмехнулась. Мне бы самой кто помог… В последние дни всем от меня что-то надо, вот только могу ли сама на кого-то рассчитывать? Господин Тень обещал, что поможет, если попрошу, но верилось с трудом. У Лунной Нимфы своих забот хватает, зачем ей еще мои. Домой к себе вернется, да и все на этом. Почему меня не оставляли в покое эти мысли? Почему не получалось никому доверять по-настоящему? Почему я так боялась обжечься? Еще раз.

Вера в чудеса растаяла, когда узнала, что Северный Ветер украл осколок моей души и надежно спрятал, чтобы накрепко привязать к себе. Во время нашей очередной ссоры выдал свою тайну, и тут-то я осознала, что жила в обмане. Обещанный рай – Безвременье – превратился в темницу. Я верила, что наша связь – светлая и волшебная, но волшебство существовало только в моей голове, в моих мыслях. Так ведь, да?

А я-то не понимала, ну почему то тянет к нему, то кажется, что он опасен, и нужно уйти, убежать, укрыться? Чувствовала себя виноватой, старалась исправиться, измениться. Многое ему прощала, решив, что во мне проблема. Вышло так, что Северный Ветер привязал меня к себе магией. Приворожил, иными словами.

Вот. Почему. Я. Так. Себя. Чувствовала.

А может быть… я тяжело вздохнула и всмотрелась в отражение снова. Что, если все же я не права, накручиваю себя, обвиняю Северного Ветра, толком не разобравшись в ситуации, это ведь эмоции все.Успокоиться бы, прийти в себя, взглянуть на ситуацию под другим углом. Карты таро разложить, они на прошлое ответ охотно дают. Но к картам нельзя прикасаться, пока я так разбита – увижу лишь собственные домыслы. Лучше прибегнуть гаданию позже, успокоившись.

Я любила травяной чай. Когда ты ведьма, любой заваренный тобою чай -своего рода зелье. Так я и решила помочь себе справиться со своим горем – утратой возлюбленного, кухонной магией.

Травы на Луне росли, конечно же, самые необыкновенные, но больше всего я любила чай из лунных кувшинок. Он был сладким, с молочным привкусом. Подбираясь к светящемуся в ночи пруду, я напевала мамину колыбельную.

Чего бы я хотела больше всего на свете? Не того ли, чтобы печаль прошла поскорее? И чтобы светлячки, окружившие во тьме, осветили и мой ослабленный дух тоже.

Но они не могли.

Что же?.. Нужно было как-то жить дальше, не загадывая наперед. Вот сейчас я заварю чай. Испеку яблочный пирог, любимый с прошлой жизни, когда ещё маленькой девочкой сбегала с ним в мир духов, чтобы таким угощением их задобрить. Потом можно порисовать акварелью, чтобы выплеснуть накопившуюся боль на холст. Не нужно, чтобы она застаивалась в душе, превратившись в яд.

А ещё мне нужно быть сильной.

Грохот посуды заглушил невесёлые мысли. Я выронила из рук кружку, которую когда-то дарила своему Северу. С наивными сердечками. Прогнала воспоминания, смела осколки и выкинула в мусорку. Поняла: так просто отпустить прошлое не получится, пока в доме есть его вещи. Все-таки это правильно, что решила освободиться от них. Ведь нужно как-то жить дальше…

Залила лунные лепестки кипятком. Они кружились в танце, как мы когда-то с Северным Ветром… Был снегопад, и я подарила Северному Ветру свой первый поцелуй.

Встряхнув головой, снова отогнала образы прошлого. Все равно от этого только хуже. Замесила тесто для пирога и поставила в духовку. Оставалось нарезать яблоки маленькими дольками и размешать их с сахаром. Старалась ни о чем не думать, следя лишь за тем, как рука перемешивает содержимое миски. И вдруг какое-то смутное предчувствие заставило подойти к двери и замереть в ожидании гостя.

Из тумана вышел он, Господин Тень. С фонарем в руке. Слабый свет дрожал. Я даже испугалась, что вот-вот потухнет от малейшего ветерка – и махнула Первородному, чтобы скорее зашел в дом.

Мы просто молчали. Понимали, наверное: достаточно знать, что они в своем горе не одиноки, и оттого справиться с ранами прошлого, исцелиться, гораздо легче. Я только кивнула в сторону патефона, как бы предлагая выбрать музыку для чаепития. Пластинка, которую выбрал Господин Тень, не была печальной. По Дому-на-Луне разливались звуки скрипки и фортепиано, и звучала в них надежда.

Горечь, что мешала вымолвить хоть слово, прошла. Плечи мои опустились. В глазах молчаливого собеседника читалось успокоение.

Когда пирог подоспел, попробовали по кусочку – просто блаженство. А чай, и правда, получился чудесным, потому что нам вдруг показалось, что все тревоги и сомнения напрасны, и все обязательно наладится, нужно только немного потерпеть.

– А я, собственно, вот почему заглянул. Знаю, сейчас ты устала, и выполнять обязанности наставницы для тебя непросто. Если бы мог, то посоветовал бы взять небольшой отпуск, но у тебя заключен договор с Безвременьем, а оно отпусков не дает. Ты очень помогла нам с Принцессой раньше, да и сейчас помогаешь, поэтому – вот.

В его раскрытой ладони лежало фамильное кольцо моей мамы.

– Откуда? Как?..

– Мои тени принесли. Хотелось как-то загладить вину за тот случай… Вот.

Я с осторожностью прикоснулась с холодному, потемневшему от времени и горя, серебру.

– Как она? – я не могла говорить не глухим голосом. Кольцо купалось в лунном свете.

– Не могу сказать, что хорошо, – сипло ответил Господин Тень. – Мои слуги сообщили, что проклятье обрело над ней окончательную власть. В глубине лесной чащи она превратилась в дерево, что тянется руками к небу. Личность, которой она когда-то была, навсегда искажена. Ничего не помнит, ничего не понимает. Но все еще – чувствует. Они забрали кольцо, чтобы ты могла установить с ней энергетическую связь. Если захочешь, поговорить, шагнув в ее сны. И… твоя Клементина, она ведь ей предназначена. Твоей маме.

– Что ж, вот оно что… А я вот не разглядела Предназначения собственной подопечной, стыд-то какой. Какая уж из меня Первородная, не то, что колдунья?

– Ну не переживай ты так… Вот обретешь связь с новой силой, станешь самой лучшей наставницей. Не тухни только.

Я ничего не могла ответить, словно все чувства выключились. Но слезы потекли сами собой. В глазах Господина Тень светилось сочувствие, он тяжело вздохнул:

– Мне жаль, что все так сложилось.

Я смогла найти силы, только чтобы прошептать:

– Спасибо. Я знаю, Тень. Знаю…

Какая же я жалкая. Что от меня осталось?

Я положила кольцо в бархатную коробочку у зеркала. В ней раньше хранила украшения, которые подарил Северный Ветер. К горлу подступила истерика. Хотелось утонуть в унынии, превратиться в бесформенную лужу, но так, чтобы этого никто не видел.

– Прости, я благодарна за поддержку, но мне бы хотелось сейчас остаться наедине со своими мыслями.

– Да, конечно, я понимаю, – кивнул Господин Тень и зашагал к двери. У выхода он обернулся и сказал на прощание: – Ты так не расстра… то есть… мне жаль.

Когда он ушел, я рухнула на пол и зарыдала – столько горя, оказывается, внутри скопилось. Было даже чувство, что вот-вот разорвусь. Я и не знала, смогу ли все это выдержать. Хотелось царапать ногтями пол, скрести, словно кошка, которую мучают и истязают жестокие люди.