Ксения Родникова – Слова из льдинок (страница 4)

Первородный дух усмехнулся:

– Ну, как хочешь. Но я думаю, ты зря переживаешь. Если понадобится помощь – зови, – и протянул мне пузырек с запертой в нем живой тенью. – Он прилетит ко мне, своему хозяину, если открыть бутылек, и укажет путь к тебе. Только аккуратнее, мои тени кусаются.

– Да уж, я помню, – я даже скривилась от навязчивого образа из прошлого, когда от помощи теней остался шрам от укуса на внутренней стороне ладони. Он долго болел и никак не проходил. – Надеюсь, не пригодится.

Было так ветрено, что ковыль ложилась к земле. Бабочка с мерцающими крылышками села на склонившуюся к обрыву травинку, и Клементина ойкнула в испуге, посадила бабочку на мизинец. Во взгляде ее читались любовь и нежность к этому маленькому существу, порождению звездной пыли.

– Когда-то эта бабочка была сновидением, – произнесла я с грустью и улыбнулась, провела ладонью по солнечным кудрям девочки. – Сновидением, что сбылось в Мире Яви, когда нашло свое Предназначение. Часть него все-же осталась здесь… Ты тоже однажды сбудешься, – и тихонько добавила ей на ушко: – Все, что от тебя нам останется – пара прекрасных бабочек. Но зато ты продолжишь жить, будучи частью живого человека из Мира Яви. Тому, который отчаянно нуждается в таком сновидении, как ты. Он впитает в себя твою историю и изменится навсегда.

Бабочка переместилась безымянный пальчик Клементины.

– Ее крылья такие хрупкие, – осторожно сказала девочка. Крылья бабочки вздрогнули от мимолетного движения ее тонкой бледной руки. – Так легко лишить ее способности летать. И ведь это необратимо. Не существует пластыря для этих прекрасных нежных крылышек. Что же делать?.. – из уст девочки-сновидения вырвался испуг. Я направила ее руку к солнцу.

– Пусть летит на свет, – шепнула Первородная, и бабочка, взмахнув крыльями, растворилась в бледно-черничном небе.

А куда невидимые крылья унесут меня, Нежную Ведьму? В тех неведомых краях поджидают страх и боль, или радость и утешение? Или и то, и другое? Ответь, Безвременье.

Оно отвечает – мягким голосом Клементины.

– С тобой так хорошо и спокойно… Ты моя наставница, да ведь? Я чувствую в себе частичку твоей души. Жаль, что она разбита.

Я обняла Клементину.

– Да, в тебе есть часть меня, мы с тобою связаны. Ты – моя подопечная.

За улыбкой моей скрывался страх, и Господин Тень это увидел. Он произнес:

– Встретимся у Храма сновидений, когда взойдет луна. И, Нежная Ведьма, – он нарочно сделал акцент на моем новом имени, я знала. – Солнце такое красивое. Я видел его в Мире Яви, но здесь оно – другое. Его свет не ослепляет… Вот бы Принцессе показать.

– Ты покажешь. Вы еще обязательно встретитесь. Просто не может быть такого, чтобы не встретились.

– Ты ведь поможешь мне ее найти? – с надеждой спросил Господин Тень.

– Ну конечно же. Сейчас с людьми-сновидениями разберемся, и я обязательно помогу.

– Спасибо тебе.

Я кивнула. Тенью обернулся Первородный дух, ускользнул на юг – к угасающему сиянию упавших звезд. Я не могла отогнать воспоминание, как точно так же на обратной стороне луны растворилась, воздухом стала, духом бесплотным. Сейчас у меня есть тело, но чувствовала я себя в нем по-другому. Все стало другим, все, даже цвета мира вокруг, даже голос и повадки. Конечно же, я не могла не заметить удивление в глазах Лунной Нимфы, как она ко мне приглядывалась, будто к незнакомке. Не могла не заметить замешательство Господина Тень, когда только встретилась с ним. Что бы сказал Северный Ветер, увидев ту девушку, которой я стала?

Что бы сказала Снежная Ведьма, встретив Нежную Ведьму?.. Они такие разные, но они – часть одного целого.

– Можно я с тобой? – спросила Клементина, сжав рукав моего пальто. Я, сама того не желая, одернула руку – не любила, когда до меня неожиданно дотрагивались, это внушало чувство опасности из детства.

Клементина заметила это и виновато спрятала руки на спину и опустила голову.

– Хорошо. Извините.

Стыд уколол за то, что Клементина почувствовала себя отвергнутой, и я натянула дружелюбную улыбку:

– Ладно тебе. Все хорошо. Это ты меня извини.

Подальше злость. Подальше усталость. Потом. Все потом.

Хочется, чтобы это милое дитя-сновидение любовалось красотами Безвременья, чистотой небес и зеленью полей.

– Когда мы, Первородные духи, пришли в Безвременье, здесь ничего, совсем ничего не было. Скалы да песок. А потом, знаешь, я наколдовала снег – я тогда Снежной Ведьмой была, и воле моей зимняя стужа подчинялась. Так красиво было! Особенно снежинки в свете фонаря. Вот так обычно замираешь, смотришь, как они падают, и все мысли тревожные куда-то деваются, вот правда… Надеюсь, в Безвременье еще вернется зима. Мир все-таки молодой, и мы, Первородные духи, сами многое изучаем. Раньше здесь не было сезонов, вот мне и интересно, через сколько лунных циклов землю снова накроет пушистым снежком…

– Вы так интересно рассказываете, – отозвалась Клементина и еще раз попыталась взять меня за руку. От легкого прикосновения полетели искры, и нас отбросило друг от друга.

– Не беспокойся, кажется, я понимаю, что это, – я потерла ушибленную лодыжку. – Ты ведь сотворена из осколка моего духа.

– Что?.. – Клементина отряхнулась от пыли. На ноге красовалась свежая рана, золотая кровь текла. – А бинт ты в силах мне сотворить?

– Ой! Да, конечно. Извини. Господи…

Я достала из бездонной сумки заветный бинт. Еще и эликсир из небесного подорожника впридачу. Обработала рану подопечной, вспоминая, как так же моя мама делала в детстве, когда, заигравшись во дворе с ребятами, я разбивала коленки.

– Ты устала, да? Не надо было со мной ходить, лучше бы в замке остались, отдыхала бы сейчас.

– Не надо меня жалеть! – топнула раненой ногой девочка, и я замолкла, не зная, как реагировать. – Я дойду до конца, раз вызвалась.

– Хорошо, хорошо… Я верю тебе.

Продолжили путь. Тишина – непрошенная и неловкая – давила на слух нам обеим, и я заговорила, чтобы разбить эту тишину:

– Знаете, вы ведь, сновидения, рождаетесь здесь для, чтобы, впитав в себя впечатления от прожитой жизни, сбыться в Мире Яви. Стать частью кого-то еще. Я как наставница оцениваю, насколько хорошо ваши действия сказываются на раскрытии вашей истинной сущности, веду навстречу Предназначению: стану вам близкой подругой, опорой, той, кому вы можете доверить все свои невзгоды – и радости тоже. Если станет горько и страшно, темно и невыносимо, вы позовите меня по имени – я услышу, приду. Ваша энергия, ваша вера в меня очень поддерживает и делает сильнее – именно поэтому так важно, чтобы службы в Храме проводились в срок. Если никого не будет, кто бы Первородному духу молился, это не умертвит его, но обессилит, сделает уязвимым. Сейчас я очень уязвима, чего лукавить? Поэтому буду очень благодарна за твою веру в меня. Понимаю, для того, чтобы она зародилась, и самая искренняя, нужно время. Но я чувствую, мы станем добрыми подругами с тобой. И все наладится.

А солнце поднималось все выше. Роса на траве высохла, распустились жемчужные цветы. Их пышные бутоны не остались без внимания голубых мотыльков.

– Вот бы нарисовать это, – вздохнула Клементина. Живой блеск в ее глазах воодушевлял.

– Значит, в тебе есть художественные наклонности? Как вернемся, я добуду для тебя кисти и краски. А каменная бумага у нас, слава Безвременью, в избытке. – Я указала на чистый синий горизонт: – Смотрите-ка, вот уже и море Слез-Из-Ртути видно. Совсем немного осталось. Кстати, не похоже, чтобы здесь падали звезды. Наверное, вернемся обратно ни с чем… Жаль.

– Очень важный вопрос: где я буду жить и что есть? А есть я очень хочу.

– Жить вы будешь в доме, что сотворит Господин Тень из темной материи. Вы, сновидения, можете выбрать любое место и высказать ему любые пожелания, он в силу своих возможностей их воплотит. У нас есть запасы еды и звездного молока в Храме, как только дойдем, я обязательно тебя накормлю. Надо было первым делом это сделать, извини.

Тут я поймала себя на мысли: я уж и забыла, каково это, быть наставницей.

– Ого! Это так здорово, – восторженно произнесла Клементина и пальцем указала на облако: – Смотри! Оно похоже на кота. Ах, как бы я себе хотела кота!

– На моей луне живет много диких котов. Может, один из них согласится стать твоим?

– Это было бы так здорово! Я бы сплела для него лежанку и связала игрушку-мышку. Давала только самое отборное молоко и играла бы с ним всегда, когда он захочет. И назвала бы я его Сэр!

– «Сэр»… Надо же, как уважительно.

– Да! «Сэр», потому что мой котик заслуживает только самого лучшего.

Какая же Клементина забавная… Заливаясь смехом, я усмотрела возле берега чью-то фигуру и замерла. Уже не до улыбок стало.

– Что такое? – насторожилась Клементина.

– Сирена… Это она… лежит… там.

– Кто-кто?

Издалека я увидела почерневший русалочий хвост, разбросанные в стороны руки… Побежала со всех ног, и чем ближе была к Сирене, тем мрачнее становилась догадка.

Тело Сирены, другой Первородной, в прошлом – моей лучшей подруги, превратилось в камень. Я дотронулась до лица, такого умиротворенного, и слезы сами собой закапали. На окаменевшем лице строптивой Первородной застыла горькая ухмылка. О, Безвременье… Что тут такое творится?

– Это море вынесло тебя на берег?

Будто она могла мне ответить…