Ксения Родникова – Слова из льдинок (страница 2)

– Знаешь, я думаю, что позже вернусь домой, в свою Долину Бумажных Птиц. Такое ощущение, что лучше тебя одну сейчас не оставлять.

Я кивнула. Как была ей благодарна…

– Да, конечно. Заходи, – и снова мне почему-то кажется, что кто-то другой говорит моим голосом, закрывает за подругой дверь, зажигает керосиновую лампу и ставит чайник.

Лунная Нимфа сняла пальто, и зеленый атлас ее платья засиял в лунном свете. Я замерла у окна, чтобы духом перед разговором собраться, в мыслях себя уговаривала, что прямо сейчас падать в обморок от бессилия и странного головокружения нельзя, нужно еще немного потерпеть, еще чуть-чуть…

Понять бы, как Северный Ветер на такое решился. Может быть, он Лунной Нимфе успел сообщить мотивы своего поступка?

– Северный Ветер написал два письма. Для меня и для тебя, – рассказала Лунная Нимфа, сжимая мою вспотевшую от волнения ладонь. – В моем письме он просил быть рядом с тобой, поддерживать. Чувствовал вину за то, что сделал, и хотел это исправить. Все это – его выбор, который мы можем только принять.

И как же думать теперь о чем-то, кроме этих писем?

И Лунная Нимфа отдала мне бумажку, сложенную цветком. Буквы, буквы, прекрасные ровные завитки… Такой почерк может быть только у кого-то по-настоящему чудесного.

Моего чудесного духа Северного Ветра. Духа, что был сотворен из осколка моей души.

– Я… мне нужно… – я заметила, что говорила со смущением, искала, где бы могла остаться с прощальным письмом Северного Ветра наедине. Хоть и договорить у меня не получилось, Лунная Нимфа кивнула:

– Конечно. Я понимаю. Иди, я буду ждать тебя здесь.

И я развернула письмо в гостиной, на том диване, где мы с Северным Ветром когда-то читали друг другу сказки перед сном. Сквозняк прошелся рядом, и кожа мурашками покрылась. Я натянула вязаную кофту – ту самую вязанную кофту, что он подарил мне на имболк…

В мерцающем свете лампы письмо Северного Ветра казалось нереальным, иллюзорным.

Может, так оно и было?..

Я впилась взглядом в строчки. Что ты скажешь мне, милый сердцу друг, зачем же сделал такой печальный выбор?..

«Я напишу тебе письмо – в нем моя незримая любовь. Ты почувствуешь ее, улыбнешься, представишь, что я рядом – и, в какой-то степени, так оно все и будет.

Ведь у тебя – часть меня…»

Рука сжалась в кулак. Так больно, пусть мое материальное тело в полном порядке.

Слезы капали на каменную бумагу.

«…Милая, милая Снежная Ведьма. Ты прости, что все так получилось. Еще в день нашей первой встречи я знал: этот момент настанет. Момент, когда пора будет сказать «прощай».

Больно видеть, как кто-то такой мне близкий спит сном беспробудным, и никто не в силах ему помочь. Я приду за тобой на обратную сторону луны, и она мне этого не простит. Знаю, знаю, Снежная Ведьма. Но… мне кажется… я чувствую… что в этом мое предназначение. Освободить тебя, пожертвовав собой. Ты ведь поделилась со мной своей жизненной силой, помнишь? Наверное, так даже правильно.

Я даже не могу назвать это жертвой. Это просто цена, которую нужно отдать, чтобы восстановить равновесие.

Ах, Снежна, знала бы ты, как прекрасен твой завтрашний день, не переживала бы понапрасну сегодня. Оно ведь всегда так: кажется, что впереди – туман, и оттого страшно. Но постой же, подожди: еще пара шагов, и туман рассеется. И твой страх с ним вместе.

С выводами лучше не спешить, а дать жизни показать, что есть что, и уже потом принимать окончательное решение.

На реке, на ее чистой глади, можно увидеть, знаешь, своё будущее. Но не всегда стоит это делать. И поэтому – не смотри вниз, Снежная Ведьма, только не смотри. Смотри на луну, на звёзды, на северное сияние, но только не туда.

Знаешь, Снежна, что соль от высохших слёз способна исцелять? Ты собирала её, и теперь она тебе пригодится. Но не для тебя самой, а для других, тех, кто будет просить у тебя помощи, а ты – не откажешь.

Поэтому смотри на звёзды, на луну, на северное сияние. Смотри, и слушай своё сердце.

Меня слушай.

И магия твоя станет другой, как и звёзды над моей головой; и слова, произносимые прежде, померкнут, дав засиять новым; и старые наивные сказки забудутся и канут в небытие, но появятся мудрые истории, полные любви. И ничего, что больше так, как раньше, не будет; и хорошо, что больше так, как раньше, не будет.

Милая, милая Снежная Ведьма. Прощай – и не забывай меня вовек».

Я не смогла сдержать крик. Он вырвался из груди и прорезал пространство. Безвременье помрачнело, Дом-на-Луне укутали облака. Мрак, мрак, лишь мрак один остался. Свет в лампе погас, и лишь шаги подруги за спиной напоминали мне, что я сама еще существую в Безвременьи.

Из воспоминаний сочится берёзовый сок, он лечит раны мои, и потому я не теряюсь, а знаю, как мне быть дальше. Северный Ветер улетел, а я осталась, и пора бы мне вырастить крылья самой себе. Я буду сильной и смелой, я буду всем сердцем стараться: и знаю, однажды, дороги этого мира, которому я нынче дарую себя, вернут меня домой.

Лунная Нимфа принесла кружку теплого молока с медом. Присела рядом, тихонько погладила по спине.

Я что-то шептала… кажется, что на улицу выйти хочу, взглянуть на звезды, и пока я в бессилии шаркала тапочками по полу в сторону выхода, Лунная Нимфа придерживает меня под локоть, помогла не споткнуться о собственное горе.

– Ты справишься. Ты сильная. Все сможешь… – подбадривала она. – А пока я – свет в каждом окне, что ты видишь на своем пути.

Мороз, от которого уж не денешься никуда. Я укуталась в плед, села на крыльцо и подняла голову к звездам. Подруга стояла позади – и внимательно за мной наблюдала, я это спиной чувствовала.

– Лунная Нимфа, знаешь, когда мы были маленькими – а ведь все мы были, определённо, маленькими были – то думали, что впереди бесконечная радость. Так странно, да, что мы стоим здесь, у Дома-на-Луне, смотрим на звёзды, ни ветерка, ни шороха, лишь наши невесёлые мысли ревут – мы не видели этого за границей наших детских снов, не ведали, что со временем получать радость от самого факта существования становится всё сложнее и сложнее; и что этот сам факт существования, будучи взрослыми, будем ругать. Наверное, это по-детски, всё так же ждать от жизни, что она тебя приголубит, а у неё свои законы, свои, можно сказать, дела; и всё-таки я жду от неё тёплых искренних объятий, всё ещё жду почему-то, правда, на сей раз предупреждаю себя, что со своими ожиданиями нужно быть осторожнее. Наверное, я всё же рада, что у меня было время беззаботных детских грёз, потому что не наяву, но в воспоминаниях, кое-что навсегда останется невинным и безупречно святым.

Говорю это – и вплетаю слова в невидимое полотно. Оно скользит по ладоням, отдавая холодком. Это полотно становится всё больше и больше, и теперь я укрываюсь им не одна.

– Лунная Нимфа, на обратной стороне луны мне привиделось вот что. Послушай.

У Осени желтые глаза и цвет волос алый-алый. Не смотри на неё, отойди – она коснётся твоей спины и подарит тебе сокровище. Только доверься и не мешай, ибо взгляд её ядовит, хотя руки – целительны.

А я смотрю на неё, я смотрю в неё – и не умираю – потому что однажды уже умерла, а дважды это никому из нас, к счастью, не грозит. Она улыбается мне, и улыбка её пахнет кровью и разочарованием. Она обнимает меня, и в объятьях этих любовь и вера. Что же это?

Что же?..

Лунная Нимфа молчала. Я ее понимаю. Разве можно что-то ответить на такое?

– Он был моими крыльями, знаешь, – вдруг вырвалось у меня. В кружке с молоком в ладонях отражались звезды.

– Я всегда это знала, – отозвалась Лунная Нимфа. – Но ты сама его сделала своими крыльями. Ты же можешь это изменить.

Я услышала свой грустный вздох:

– Да. Я, и правда, сделала это сама.

Оставшись наедине с размышлениями о прошлом, я все так же глядела на звезды – и на хлопья снега, что медленно ложились наземь.

Получалось так, что я с самого начала была у Северного Ветра в долгу.

Дух-затворник нашел меня в Лесу Заблудших Душ, когда я, юная ведьма, едва вступив в силу, сбежала от матери. Повстречала демона, он приютил, подарил первый в жизни танец и снегопад. Демона того назвала Северным Ветром, а он меня – Снежной Ведьмой.

Да, я могла бы перемотать время вспять… Все исправить. Вот только снежная магия больше не подвластна. Этот снег, что таял на моих ладонях, сотворен не мною, а самим Безвременьем. Теперь во мне есть тепло человеческого тела, хоть сердце все еще не бьется.

Из груди немой крик вырвался.

Я ведь помочь всем хотела. Было важно, чтобы каждый в Безвременьи получил тот счастливый финал, которого так жаждал. Почему же старания обернулись большим горем?

А ветер все бился в окна. Северный – но не мой… И магии в нем никакой не было. Да во мне самой – осталась ли?

В зеркале отражалась не я. Кто-то чужой, у кого было мое лицо. Где же белые, в инее, волосы? Белоснежные пушистые ресницы, бледность кожи? Почему глаза теперь желтые вместо серых, а волосы – кроваво-алые, и ресницы самые обыкновенные, и румянец болезненный этот на щеках – он мне зачем сдался?

Где та самая Снежная Ведьма? Куда делась? И самое главное.

Смогу ли ее вернуть?

Выбежав из дома, я протянула руку к звездам – какие же они далекие и волшебные. Я сказала полушепотом, так, чтобы лишь само Безвременье расслышало:

– Прошу… Моей снежной силы больше нет. Помоги мне спуститься с Луны на землю, чтобы я могла обрести новую. Прошу тебя.