Ксения Полянская – Шахматист (страница 37)

— Я… я запуталась, — плакала Лера.

— Хватит лгать. Ты запуталась только в своей лжи. В своих тупорылых действиях. Раньше я считал тебя божественной, невероятной, удивительной. А сейчас? Сейчас я считаю, что ты настолько жалкое, трусливое ничтожество, что мне даже смотреть на тебя мерзко. Я ненавижу тебя, — с презрением подытожил я.

— Миша, не надо так говорить, я… — захлебываясь в слезах, просила девушка.

— Не надо. А тебе можно говорить, что я жалкий? Что я — твоя ошибка? Какая же ты мерзкая. Я спрашивал себя на протяжении всех трёх недель «Что же будет потом, когда я вернусь?» Мы разные. Слишком разные. Не подходи ко мне. Отчёты будешь передавать через Сашу. Можешь забыть моё имя и номер, — закончил я.

Она не смогла ничего сказать в ответ. Лишь плакала. Словно это что-то меняет. Я злился. Но в душе всё было расколото ещё сильнее.

Я вышел, вернулся в кабинет, сел и снова… разрыдался. Никогда так себя не ощущал. Страшное чувство — полное разочарование в человеке, которого ещё недавно считал эталоном. В человеке, которого я считал лучше себя. Я хотел лишь отдохнуть от этих дурацких чувств. Но не мог. Дверь кабинета открылась, и снова показался Макс:

— Миш, я поговорить хочу.

— Уходи, — проговорил я, срывая пластыри с исколотых рук, пытаясь заглушить боль в голове.

— Пожалуйста, — умоляющим тоном настаивал он.

— Я сказал, убирайся! — завопил я.

— Позволь мне хотя бы посидеть рядом, — проговорил он, пытаясь сесть ближе.

— Зачем тебе это, Брюллов? — плакал я.

— Я тоже в ней разочарован. Мне жаль, что с тобой так поступили. Тебе нужно отдохнуть, ты сам не свой. Давай… Завтра… как раз выходной. Съездим с тобой на шашлыки, как и хотели. Я угощаю. Отдохнём. Удочки возьму. Выпьем. Пожалуйста… — просил друг.

Он смотрел на меня глазами, полными сочувствия и испуга. Такой взгляд я уже видел в больнице. Макс смотрел то на мои красные от сорванных пластырей руки, то в лицо.

— Я не могу оставить работу, меня и так долго не было. Я должен работать даже в выходные, — настаивал я.

Макс придвинулся.

— Ты сойдёшь с ума очень быстро, если планируешь изводить себя. У Сергеича какие-то планы созрели. Я ничего не понял из того, что он сказал, но Сергеич пообещал всё объяснить, как перепроверит. Прошу. Тебе в таком состоянии нельзя работать, — он помедлил и добавил, — мне так неприятно видеть тебя таким, ты бы знал, — попытавшись коснуться меня, произнёс Брюллов.

— Не трогай меня, хорошо? Пока что я зол, — предупредил я.

— Ты согласен? — настаивал друг.

— Да. Давай, — успокоился я.

— Хорошо. Сегодня доработаем, а завтра отдыхать. Угу? — уточнил он.

— Да… да.

Макс обнял меня и вышел из кабинета. Вдруг я услышал громкий и строгий голос:

— Миша, зайди ко мне в кабинет.

Это произнёс начальник, заглядывающий в двери моего «убежища». На душе осталось только безразличие. Усевшись в кресло в кабинете руководителя, я был готов слушать нотацию.

— С чего бы начать… — барабаня пальцами по столу, проговорил Роман Олегович. — Для начала я рад тебя видеть. Хочу сказать, что ты большой молодец, так как добился невероятного прогресса за всё это время. Но…

Конечно. Это дурацкое «но» всегда присутствует в диалоге с начальством.

— Простите меня за скандал… Это некомпетентно, я знаю, вы вправе меня уволить… — перебил я.

— Что? — удивлённо переспросил меня руководитель. — Нет, нет, нет! Я позвал тебя сюда не для того, чтобы уволить или отчитать. Я слышал просьбу Макса о твоём отгуле и принял решение, что тебе это просто необходимо. Отдохните хорошенько, понятно? А потом вернёшься свежим к работе. Расследование пока что в тупике. Понимаешь, я многих перепроверил и остался всего один подозреваемый. Его вы опросите, как вернётесь. Он никуда не денется. Но все остальные не Шахматисты. Мы пока что не в лучшей форме, я думаю, это связано с усталостью. Освежи мозги и удиви меня своей блестящей работой. — закончил начальник.

— Это отвратная работа. Я упустил его, — отругал себя я.

— Ну, а многие в патруле его даже не заметили. Ты был очень близок — это похвально. Во второй раз он не уйдет.

— Я вам это обещаю, — проговорил я.

— Да, я верю. И второе, что я хотел сказать. По поводу скандала… Я слышал о происшествии в больнице, так вот… Валерия отстранена от дела, — произнёс Черниговский.

— Что?! — словно проснулся я.

— Я понимаю, вы всегда работали вместе, и это будет непривычно, но… Мне не нужны ваши личные ссоры. Как известно, они тормозят дело, а мы итак не в лучшем темпе. Я не увольняю её, а лишь перевожу на работу с обычными делами.

В кабинет постучались и вошли. Обернувшись, я увидел симпатичную девушку. Шоколадные волосы, оттененные белым халатом, лежали на плечах. Голубые глаза с зелёными нотками смотрели растерянно. Она была невысокого роста и явно чувствовала себя пришедшей не вовремя.

— Заходи, Ксюш. Ты как раз кстати. — Роман Олегович обратился ко мне. — Ксения заменит Леру на неопределенный срок. Она замечательный судмедэксперт и, что главное, трезво мыслит. Она поможет с расследованием — заключил начальник.

— Привет, — улыбнувшись, произнесла она.

— Здравствуй, — я холодно ответил на приветствие.

— Я попрошу тебя лишь об одном. Не издевайтесь над Ксенией — другие люди не должны отдуваться за безрассудство Харитоновой, — серьёзно произнёс Роман Олегович.

— Я и не собирался, — сказал я. — Пойдёмте, познакомимся, — обратился я к ней.

На моём лице появилась улыбка. Зря я начал возмущаться. Зачем мне Лера, когда я её видеть не хочу? Думаю, специалист, предложенный Романом Олеговичем, тоже очень хорош.

Девушка улыбнулась и направилась за мной. Мы сели в кабинете, и я начал задавать ей вопросы:

— Я могу к вам на «ты»?

— Конечно. Я много про вас слышала. Вы большой молодец. Кстати, я прочла отчёты и заметила наш нынешний тупик. И у меня есть идейка, — произнесла она.

— Правда? Какая? — удивился я.

— Смотрите. Если в районах, что мы посмотрели и записали все автомобили нужной марки, не нашлось никого, кто бы подходил под описание Шахматиста, то, может быть, он перекрасил авто? — предположила она неуверенно.

— Ну допустим, а как он узнал, что мы ищем именно его машину? — не понимал я.

— Мне кажется, ему подсказали. В конце концов, в первом районе, с которого вы начали, все знали о поисках машины. Соседи, знакомые, прохожие. Да кто угодно мог ему сболтнуть.

— Да… Поэтому он был пешком. Чёрт! — воскликнул я.

Меня словно осенило. Ну конечно! С чего бы ему просто так идти пешком, когда вокруг столько патрульных машин? Он знал!

— Да ты гений! Ну конечно! — обрадовался я, сам не зная, чему.

— Спасибо, — Ксюша мило улыбнулась и продолжила, — Так вот. Я хочу сказать, что в такой ситуации мы можем найти его номер.

— Это как? — не понимал я.

— Я разговаривала с Романом Олеговичем на этот счёт, и если после допроса последний экземпляр окажется не нашим клиентом, то можно посмотреть по камерам.

— Мы смотрели, и, как видишь, марка — это максимум, — объяснял я.

— Но он же не может целыми днями сидеть дома. Значит, утром того дня, когда мы узнали марку его машины, он выезжал с района на работу. А следовательно…

— Не закрывал номера, — продолжил за неё я.

— Да. Нужно лишь найти на дорожных камерах машину, которой нет в нашем списке, и которая выезжала с любого из этих четырех районов, — подытожила девушка.

— Да… Да! Отличный план! Ты умница, я даже не подумал об этом… — похвалил я, взяв Ксюшу за плечи.

Она слегка смутилась, но рассмеялась. Не успев поблагодарить меня, девушка повернула голову: дверь кабинета вновь открылась, там стоял Макс с какими-то пирожными и, недоумевая, смотрел на нас. Он неловко улыбнулся и спросил:

— Я не помешал?

— О нет! Знакомься, это — Ксюша. Она теперь вместо Леры, — пояснил я, тоже смутившись.

Макс мгновенно расплылся в улыбке и, оставив вкусности на столе, подошёл пожать руку.

— Приятно познакомиться. У нас теперь такие невероятные девушки работают? А Роман Олегович точно не по своему вкусу подбирает? — засмеялся Брюллов.