Ксения Полянская – Шахматист (страница 34)

— Да, да! Я её люблю! Невероятно люблю… Но она моя коллега, нам запрещены отношения! Да и я ей безразличен, судя по Ветвицкому. У неё такой взгляд… нежный, любящий, он заставляет всё в моём сердце перевернуться. Она невероятно весёлая, очаровательная, сопереживающая. Какая она умная! С ней о чём угодно поболтать можно. Моё сердце тает, когда она говорит мне комплименты, когда она рядом в трудную минуту. Но сейчас она с другим и вообще избегает разговоров со мной…

Я притих. Конечно, моё доверие к Сергеичу было невероятно велико, но всё же было как-то неловко говорить об этом.

— Да… Любишь ты и правда невероятно. Послушай, любовь — это самое дорогое, что у нас есть. Мы вечно куда-то спешим, где не надо, и медлим, где стоит поторопиться. За любовь борются. Хотя бы попытаться стоит, — произнёс Сергеич.

— Она счастлива с ним… Зачем портить её радость? Если я ей скажу, то потеряю её, — подытожил я, уставившись в темноту улиц. — Она поймёт тебя. Не ответит взаимностью, но поймёт. Попытайся сделать шаг навстречу. Если вам суждено быть вместе, то вы всё равно придёте к этому. Не стоит просить её уйти от него и говорить о чувствах. Но если сказать, что она дорога тебе, что ты не позволишь её обидеть, то это не навредит. Этого будет достаточно, — дал совет Сергеич.

— Охереть… — выругался я

— Ну почему сразу так? Это же просто…

— Заводи машину, бегом! — закричал я, указывая на человека, идущего вдоль улицы с чемоданчиком.

На часах было 3:50. Это он! ДА, ДА, ДА! Джекпот, чёрт подери!

Сергеич вытаращил глаза и, заведя машину, нажал на газ. Фары осветили улицу, и он нас заметил. Засуетившись, неизвестный завернул во дворы, где автомобиль не проедет. Мы были слишком далеко от него.

— Ну уж нет! Не уйдешь, — пообещал я, выбегая из машины.

Было темно, но его силуэт в костюме виднелся издалека. Он мелькал и кружил от улицы к улице, постоянно поворачивая. Достав пистолет, я бежал, хоть и совершенно не знал дворы. Ни одного грёбаного фонаря! Развилки только усложняли задачу, и мне пришлось ускориться. Вскоре между нами осталось метров пять.

— Стоять! Я стрелять буду! — завопил я, перезарядив пистолет.

Один выстрел, второй, третий. Чёрт! Не попал! Он снова свернул — я и не смог увидеть, куда именно.

— Где он?! — расстеряно спрашивал я, крутя головой во все стороны.

Всматриваясь в непроглядную темноту, я пытался найти его и увидел открытый подъезд. «Бинго! Вот ты куда спрятался!» — подумал я, зашагав внутрь. На лестничной клетке подъезда тускло горела лапочка. Стояла гробовая тишина. Я вслушивался в каждый шорох, выставив пистолет перед собой. «Где же ты?», — думал я, заглядывая на лестницу. «Он побежал наверх», — сделал вывод я, приметив чемодан, перекинутый через перила. Позади я слышал Сергеича. Он пытался найти меня, и в его голосе звучал страх. То и дело раздавались крики «Миша! МИ-ША!». Я не мог ему ответить. Убийца бы меня услышал и сбежал. Сделав пару шагов по ступеням, я наклонился рассмотреть чемодан. Он был закрыт. Моя рука приоткрыла крышку, и вдруг я почувствовал сильный удар по голове. Острая боль пронзила затылок. Голова закружилась, ноги мгновенно обмякли, а по всему телу пробежала дрожь, перерастающая в боль. В глазах потемнело, и я отключился. Не знаю, сколько мне пришлось пролежать без сознания на холодном полу подъезда, но когда глаза мои на миг приоткрылись, я увидел перед собой фигуру неизвестного. Лицо его было смазано, словно и вовсе отсутствовало. Зато костюм тройка был виден очень хорошо. Я вновь отключился. Спустя ещё какое-то время я опять пришёл в сознание и увидел Сергеича. Он звонил в скорую и словно в тумане говорил:

— Миша, ты только держись. Сейчас, сейчас они приедут, сынок, не закрывай глаза!

Он истерил, и я хотел его успокоить, но язык не слушался. Голова невозможно болела и кружилась, я еле видел, что происходит вокруг. Лицо Сергеича также было нечётким. Отведя взгляд в сторону, я увидел огромную лужу крови тёмно-бордового цвета. Она текла из моей головы. Потом темноту и вновь кровь. Затем мне послышались слова врачей и какой-то сумбурный диалог. Последнее, что мне удалось разглядеть сквозь белую пелену, прежде чем отключиться вовсе, это были окровавленные руки Сергеича. «Ушёл, всё-таки ушёл», — подумал я.

Глава 12. Из двух зол выбери наименьшее

Я очнулся в больничной палате. Голова болела невероятно. Во рту сушило, и хотелось выпить всю воду, которая была в этом здании. Тело казалось вялым, словно я пробежал марафон. Конечности не слушались и подрагивали. Вдруг медсестра заметила мои открытые глаза. Я осматривал всё вокруг, пытаясь вспомнить, что вообще произошло.

— Здравствуйте. Вы уже очнулись? Я сейчас позову доктора. Не вставайте и не шевелитесь. Вам нужен покой, — засуетилась девушка.

Я постарался кивнуть. Голова заныла ещё сильнее. Ощупав себя руками, обнаружил повязку на голове. Сделал глубокий вдох и выдох. Стало немного легче. Дверь открылась, и в палату вошёл врач. Но он был не один. За ним, как маленькие утята, шли мои друзья: Сергеич, Макс и Лера. На их лицах читались страх и беспокойство. Врач сел рядом со мной на небольшой стульчик. Он взял какую-то бумагу для записей с карандашом и наконец заговорил со мной:

— Позвольте представиться. Меня зовут Павленко Никита Сергеич. Я ваш лечащий врач, и сейчас мы проведём осмотр. Для начала вам придётся ответить на пару вопросов.

— Хорошо, — простонал я от накатившей боли.

— Присутствует ли у вас головокружение, тошнота, рвота? — тихо и размерено говорил доктор.

— Голова не кружится, но подташнивает, — сглотнул слюну я.

Карандаш врача заскрипел по листу. Этот звук начал меня раздражать. Он был слишком громкий и словно царапал моё сознание.

— Хорошо. Вам не понравился звук? — спросил доктор, обратив внимание на моё лицо.

— Простите. Он очень громкий, а скрежет невыносим, — я зажмурился и дрожащей рукой попытался коснуться головы, чтобы утихомирить нарастающую боль. Казалось, кто-то царапает ногтями мой мозг изнутри.

— Это вполне нормально, не извиняйтесь. У вас сотрясение и повышенная чувствительность к звукам, — он отложил карандаш и бумагу, — Хорошо. Вы чётко меня видите? Нет никаких пятен, может быть, помутнений?

— Нет, только слегка в глазах белеет, — осмотрев комнату, сказал я.

— Прекрасно, — похвалил врач, — Пожалуста, понаблюдайте за фонариком, — он достал маленький карманный фонарик и стал водить им из стороны в сторону.

Я, превознемогая боль и прищуриваясь, следил за огоньком.

— Рефлексы не нарушены, но заторможенность присутствует, — озвучил доктор медсестре, — Вам больно смотреть на свет? — вновь обратился врач ко мне.

— Да, слегка по глазам бьёт, — прищурился я.

— Так и запишем, — пробубнил он себе под нос, записывая в телефон. — Так. А теперь самое главное. Вы помните, как вас зовут?

— Миша, — выдавил я.

— Угу, а фамилию с отчеством назвать сможете? — продолжал доктор.

— Пассковский Михаил Алексеевич, — не понимал смысла вопроса я.

— Хорошо. Скажите мне, Миша, как меня зовут? Вы знаете людей, которые к вам пришли?

Он указал рукой на посетителей.

— Да. Это мои коллеги. Но вашего имени я не запомнил, простите, — без промедления сказал я.

— Ничего страшного. Вы можете назвать мне их имена? — улыбнулся мужчина.

— Лера. Макс. Сергеич. Сергей Сергеич, — поправил себя я.

Врач обернулся на моих друзей и взглядом уточнил, всё ли верно. Макс кивнул в ответ.

— Отлично. Что вы помните из последних событий? — продолжил доктор.

— Помню кафе… Салат. Потом ушли оттуда. Участок… Я попил воды, — я задумался и напряг всё своё сознание. — Машина. Чёрная фигура вдалеке. Сергеич автомобиль завёл… Почему-то подъезд. Чемодан. Серый такой… Ай! — вскрикнул я, снова ощутив ту боль.

Я скорчился и коснулся головы.

— Удар, — пояснил я.

— Тише, тише, не напрягайтесь, — выставив раскрытую ладонь, произнёс врач. — Что-то ещё? —

— Мужчина… Неизвестный. Потом Сергеич… Кровь. Много крови. Скорая. Пистолет, — вспоминал я. — Вроде бы всё.

— Вы очень даже хорошо сохранили память. Есть какое-нибудь нарушение последовательности действий? — обратился он к Сергеичу.

— Нет, — подтвердил мои слова тот.

— Вы приходили в себя несколько раз? Верно? — продолжал врач.

— Да, проговорил я.

— Хорошо. Вялость в теле присутствует? Попробуйте сжать кулак как можно сильнее, — попросил он.

Я надавил со всей силы, пытаясь сомкнуть пальцы, но они лишь плавно приняли положение кулака.

— Так. Неплохо, — похвалил доктор

— Пить очень хочется, — облизнув губы, сказал я.

— Возьмите, — он протянул мне стакан воды.

Я жадно глотал воду, задыхаясь.

— Простите, но больше одного стакана дать не могу, жажда обманчива. Нам необходимо проверить, есть ли у вас нарушения координации. Вы могли бы слегка приподняться? — учтиво попросил медик.

— Думаю, смогу.

Я опёрся на локти и с трудом переместил своё тело, облокотившись на койку. Всё поплыло.

— Голова кружится? — подметил врач.

— Да.