Ксения Перова – Обезглавленное древо. Книга пятая. И жили они долго (страница 5)

Как всегда, они расположились лагерем так, чтобы находиться на равном расстоянии от ближайших двух поселений. Приближение такой большой… армии? Да, назовем это армией, усмехнулся Таниэль, пробираясь к своей палатке – никак не могло остаться незамеченным. И теперь оба города трясутся от страха, гадая, куда именно будет нанесен удар.

Если бы они объединились, собрали всех боеспособных мужчин и ночью напали на Таниэля, от его «армии» остались бы рожки да ножки. Они часто напивались до беспамятства и даже часовых не выставляли.

Но такого никогда не случалось. Людишки разобщены, недоверчивы – сдохни ты сегодня, а я завтра, вот девиз нашего времени, думал Таниэль, откидывая нагретую солнцем ткань полога.

Чара осталась снаружи, разделывать кролика – стреляла она просто потрясающе, могла запросто сбить в полете стремительную ласточку, а уж более медлительная лесная дичь и вовсе не представляла для нее трудности. Шкурки искусно выделывала – умельцы из их «армии» могли сшить любую одежду, обувь, все, что хочешь.

Все они когда-то тоже были трусливыми и порядочными, с усмешкой думал Таниэль, расстилая карту на коленях. Но потом совершили ошибку, и общество тут же отвергло их, выкинуло из привычной жизни, сделало изгоями.

Теперь у них появился отличный шанс расквитаться с ним.

Цель для нападения выбиралась произвольно. В оба города Таниэль отправлял лазутчиков и таким образом узнавал численность стражи, как укреплен город и насколько воинственно настроен магистрат и горожане. Очень часто эти же лазутчики ночью открывали ворота, которые, несмотря на вполне очевидную угрозу, охранялись из рук вон плохо.

Когда-то – сразу после Исхода – города представляли собой настоящие крепости, жители защищали их с оружием в руках. Но шли века, разбойничьи набеги превратились в страшные сказки для детей, и люди расслабились. Рвы заросли травой, стены обветшали, стража во многих городах ограничивалась парой отрядов по десять человек, которые следили за порядком.

Даже сейчас известие о том, что Таниэль захватывает город за городом, не заставило народ хоть сколько-нибудь пошевелиться. Одни надеялись на «авось пронесет», другие вовсе не могли поверить, что в их мирный курятник повадился лазать такой вот хищный хорек. И точно так же, как куры, не предпринимали ровным счетом ничего, чтобы обезопасить себя.

Захватив один город, Таниэль мог пойти дальше, оставив второй без внимания, а мог напасть и на него и тоже разграбить. Непредсказуемость играла ему на руку и внушала еще больший ужас. Он чувствовал себя совершенно свободно, порой разгуливал по городу прямо в момент нападения, хотя мечником был никудышным и оружие носил скорее для проформы. Слишком слабые руки, особенно запястья.

Его охраняла Чара, которая и на мечах, и в стрельбе из арбалета оставляла далеко позади окружающий их сброд. Таниэль знал, что она получает огромное удовольствие от схватки, и порой отпускал ее порезвиться в захваченном городе. Она исчезала и возвращалась через пару часов с зазубринами на мече, с ног до головы в кровавых брызгах, страшно довольная.

Это было то, чего они всегда жаждали, о чем мечтали, пока были слабыми детьми – месть. Вряд ли они когда-нибудь насытятся ею, скорее всего, их убьют раньше, да и наплевать. Жизнь слишком нелепа и мучительна, чтобы так уж за нее цепляться.

Таниэль еще раз прикинул расстояние на карте, свернул ее и кликнул Чару. Пора собирать главарей и начинать действовать.

С возрастом Айк полюбил спать допоздна. А может, всегда любил, просто не имел такой возможности – во всяком случае летом. Когда они с Джори жили в рыбацкой хижине, то вставали на рассвете и выходили в море, проверять ловушки. Потом возились с уловом, что-то сразу готовили, что-то солили и вялили, что-то несли в Ройн на продажу.

Рыбацкая жизнь нравилась Айку, беда в том, что все рано или поздно приедается.

«Даже это», – подумал он, наблюдая сквозь полуприкрытые веки, как Ината осторожно заглядывает в комнату и, убедившись, что он еще спит, бесшумно втаскивает поднос с завтраком.

Они познакомились в тот год, когда Айк стал владельцем «Катрионы». Искал хорошую ткань для рубашек – нашел больше, чем искал, часто шутила Ината, – а ее швейная мастерская открылась совсем недавно. Пару лет они просто дружили, а потом все случилось как-то само собой. Айк подолгу бывал в море, но, возвращаясь, всегда приходил к Инате.

– Доброе утро! – Он сел в постели и потер лицо руками. В распахнутое окно вливались влажный зной и крики чаек. Море никуда не делось, пусть и превратилось в привычный фон жизни.

– О, кто-то почуял еду! – усмехнулась Ината, уперев руки в бока и сверкая голубыми глазами.

– Да-а, не могу же я допустить гибель яиц всмятку, – в тон ей усмехнулся Айк, приглаживая волосы. Вскочил, цапнул с подноса уже очищенное яйцо и сунул его в рот целиком. Ината захохотала и обняла его.

Одних лет с Айком, статная, высокая, она сохранила величавую красоту. В сочетании ее цветов – белоснежная кожа, пятнышки веснушек и золотистые блики ярко-рыжих волос – было что-то невероятно привлекательное. Она казалась воплощением осени.

Темно-зеленое льняное платье облегало фигуру и очень ей шло. Вдова, да еще владелица швейной лавки, Ината стала бы завидной невестой, вот только рыжих в Ройне не жаловали. Существовало поверье, согласно которому у одного из прислужников Темного Лика волосы были точно такого же оттенка.

Айк, узнав об этом, долго смеялся, а потом еще несколько лет дразнил Инату тем, что этот прислужник, должно быть, ее тайный сын. После этих слов он обычно получал по шее тем предметом, который Ината держала в руках, поэтому шутить подобным образом следовало очень осторожно.

Айк быстро проглотил завтрак и спустился, полный жажды деятельности. Выслушав отчет Лорны, он уже прикинул, как купить парусину с наименьшими затратами. Две девушки, помогавшие Инате в мастерской, дружно состроили Айку глазки, но он, весь в мыслях о «Катрионе», ничего не заметил.

В лавке уже толкался народ, поэтому он вышел через заднюю дверь. Разумеется, весь Ройн был в курсе их встреч, но выставлять напоказ подобную связь считалось неприличным.

Целый день Айк бегал по городу – сначала за парусиной, потом в поисках плотника, потом прошелся по лавкам, болтая с торговцами и заключая сделки направо и налево. Все это он мог бы поручить и Лорне, но ему нравилось работать. Дела, как и книги, неплохо отвлекали от неприятных мыслей.

Но вечер накатил с привычной неизбежностью, дневная жизнь Ройна постепенно замирала, наступало время ночной. Айк, совершенно вымотанный, вернулся к Инате и устроился у окна в спальне. Пока подруга заканчивала дела в лавке, он пил травяной отвар, к которому пристрастился в последние годы.

Удушающая жара немного отступила, с моря тянуло легкой прохладой, любое движение воздуха воспринималось как блаженство. Айк снял бандану и взлохматил волосы, которые давно носил короткими – только-только завязать в хвост. Летом даже с такими волосами хотелось побриться налысо.

Бесшумно вошла Ината, поцеловала его, чуть коснувшись губами, и со вздохом облегчения упала в кресло напротив. Волосы ее, убранные в узел на затылке, на висках взмокли от пота.

– Сумасшедший день! – выдохнула она, скинула туфли и забралась в кресло с ногами, точно девчонка. – Как будто на сковородке поджариваешься! Или в печи. Ты закончил с делами?

– Дела нельзя закончить, – усмехнулся Айк, – можно только прекратить.

Он махнул рукой, и Ината с удовольствием положила ноги ему на колени.

– Хорас вчера рассказал кое-что, – произнес он, бережно растирая ее натруженные ступни, – ты слышала о разбойниках и Таниэле?

– А кто не слышал! – фыркнула Ината. – Разве что глухой!

– И что думаешь?

– Да ничего. Думай, не думай, нас-то никто не спросит. Захочет напасть на Ройн – нападет, сам Темный его не остановит.

– Темный не остановит, это точно, – задумчиво произнес Айк после паузы, – а вот люди могут остановить. Если захотят.

– Это какие люди? Хорас, что ли? – Ината махнула рукой. – Или те два болвана, что сидят у входа в город с арбалетами и якобы нас охраняют?

Айк не ответил – нахмурившись, смотрел в окно, туда, где морская гладь в сумерках сливалась с небом. Ината встала и присела на корточки рядом с ним.

– Не думай об этом, Айки, – ласково произнесла она, поглаживая его по руке, – если разбойники и впрямь доберутся до Ройна, просто уйдем на «Катрионе».

– А если я буду в море, когда они объявятся?

Ината улыбнулась.

– Так оставайся.

Айк вздрогнул, как человек, очнувшийся ото сна.

– Нет, Инни, как я останусь? Нужно зарабатывать, как раз сейчас договорился об отличной партии масла, в Илере будут ждать…

Он запнулся, увидев выражение боли на лице подруги – оно мелькнуло и тут же пропало, сменившись легкой досадой. Ината выпрямилась и со вздохом начала раздеваться. Айк поспешно вскочил и обнял ее, заглянул в глаза.

– Ну не сердись! – с нежностью произнес он. – Мы ведь уже говорили об этом. Я не могу бросить море, я… просто не могу и все.

Ината тяжело вздохнула и высвободилась из его рук.

– Тот разговор был пять лет назад, Айки. С тех пор многое изменилось.

– Что же?

– Я не становлюсь моложе, – она развернулась к Айку, стоя в одной сорочке, и беспомощно развела руками, – понимаешь? Мне хорошо с тобой как ни с кем, но ты приходишь так ненадолго… а потом снова ждать, ждать.