Ксения Пашкова – Продам свадебное платье (страница 26)

— Чтоб ты понимал, я с трудом сижу на месте.

— Пожалуйста, успокойся. — Губы Феди расползаются в смущенной улыбке, и я непроизвольно тянусь к его руке.

— Спасибо, что ради меня выдумал целого ребенка. Я очень это ценю.

— Да не за что, — отвечает он, завороженно смотря на мои пальцы, покоящиеся на его ладони.

— Кхм-кхм, — откашливаюсь я, убирая руку. — Какие сегодня планы? Пойдешь на пляж, чтобы козырнуть своим телом, или сходим в остальные магазины косметики?

— Если честно, я вчера кое-что сделал…

— Да?

Первое, о чем я думаю, — он кого-то себе нашел. Меня не было целый вечер, за это время можно запросто с кем-то познакомиться. А при благоприятном развитии событий — даже поцеловаться или даже больше. О, нет… почему я вообще об этом беспокоюсь? Сама ушла на свидание с малознакомым чуваком, потому что он похож на серфингиста из моего любимого фильма, и почему-то решила, что Федя будет сидеть в номере и смиренно ждать моего возвращения. Чушь какая. Он ведь имеет право развлечься. Имеет же?

— Ты меня слушаешь?

— А? — вздрагиваю я, дернув головой.

— Я начал говорить, но ты словно провалилась куда-то.

— Я слушаю-слушаю, — бормочу я, нервно болтая под столом ногой. — Давай рассказывай, что там вчера стряслось.

— Я пошел прогуляться и… ну, в общем, купил тебе купальник. Примеришь его после завтрака?

— Ты… что, прости? — Кажется, что меня обманывает собственный слух.

— У девушки, которая их продает, похожая на твою фигура, но я все равно переживаю.

— Ты спятил? — Я с трудом сдерживаю улыбку. Хочу еще немного поиграть в свирепую мегеру.

— Нельзя же приехать на курорт и ни разу не искупаться в море, — замечает он, стушевавшись.

— А ты мне не указывай.

— Это не указ, а подарок. Примешь его?

— Приму, — уверенно отвечаю я, смотря в его миндального цвета глаза. — Даже если не подойдет по размеру.

— Можно поменять…

— Нет. Я втиснусь в него, если окажется мал. И ничего страшного, если будет велик. Только тебе придется меня прикрывать, если что-то сползет или упадет.

— Боже, — смеется Федя. — Хорошо. Я не против.

— Вот и договорились.

Купальник он, кстати, выбрал чудесный. Я бы на такой даже не взглянула, а вот он заметил. Сказал, там были и другие — самых разных расцветок и фасонов — но ни один из них не подходил мне так, как этот. Я не стала уточнять, что это значит — не то у меня сейчас настроение — но на сердце от его слов стало хорошо-хорошо. Будто меня кто-то обнял. Будто бы меня кто-то полюбил.

13 глава

Здравствуй!

Алиса, мне сказали, ты уволилась из лаборатории. Наверное, из-за того, что случилось с Кирычем. Эта новость не дает мне покоя уже несколько дней. И в то же время я не понимаю, что должна тебе написать. Мне казалось, что такие умные люди, как ты, сами все знают. Но что, если нет? Кирыч ведь был таким же. Делал вид, что ему все ни по чем, но на самом деле он хотел, чтобы с ним говорили. Подолгу и честно, обо всем на свете, чтобы всю ночь до утра не смолкал чужой голос. Почему-то только так он чувствовал себя нужным и любимым. Я, бывало, спрашивала: «Как же так, Кирыч, разве ты не в курсе, как сильно ты мне дорог?» Он сначала говорил: «Знаю, конечно», а потом, немного подумав, добавлял: «Но иногда сомневаюсь, что это взаправду». Вот такой он был. Вдруг и ты тоже?

Если тебе все же нужны мои слова, я оставлю их прямо здесь, на этом листке бумаги, хорошо? Сохрани их, если хочешь, и перечитывай, когда в том будет необходимость.

Я так и не сказала тебе спасибо, потому что не сразу осознала, за какое важное дело ты взялась. А потом, когда в наш дом пришла беда, все происходило так быстро, что я и вовсе о тебе не вспомнила.

Тебе следует знать, что я не в обиде. Ни на тебя, ни на врачей в той инфекционке. Все делали, что могли, добросовестно выполняли свою работу. Я тоже очень старалась, думала, любовь творит чудеса. К сожалению, не творит. Ни любовь, ни медицина, ни эта твоя химия. Но ведь нам всем стоит быть благодарными самим себе, что мы хотя бы попытались. Не сдались. Наверное, именно поэтому меня так расстраивает мысль, что ты опустила руки. А может, я тебе немного завидую, потому что не могу позволить себе такую роскошь. У меня же Юлек. И коротконогий корги. Кто, если не я? Но и кто, если не ты, Алиса?

Из хорошего: заказов невпроворот. Не успеваю забрать новые материалы, как уже нужны новые. Ткань уходит со скоростью света. Отзывы все приятные, пишут много добрых слов. Спасибо, что создала мне эту, так называемую бизнес-страницу. Очень помогает. Счастливые невесты (уже жены) присылают фото со свадеб, и я добавляю их в альбом «Мои работы». Звучит забавно. Потому что из моего там только платья, да и те уже проданы. Может, лучше переименовать в «Довольные клиенты»? Или как-то самонадеянно? Кто знает, точно ли они остались довольны? Вдруг притворяются.

Узнав, что ты уволилась, я сразу подумала о платье. Испугалась, если честно, что ты не только от работы избавилась, но и от него. Чего только не сделаешь на эмоциях, да? Если так, то ладно. Я понимаю. Жалко, конечно, оно ведь такое красивое. И мы с Кирычем очень хотели, чтобы оно тебе однажды пригодилось. Когда ты его забрала, мы с ним сидели за столом и обсуждали, какой ты будешь невестой. Он рассмеялся, сказал: «Ань, у нее даже парня нет, а мы с тобой размечтались». А я ответила: «Сегодня нет, а завтра уже есть. Ты только подумай, как будет здорово года через два получить от нее фотографию в этом платье? Ну, красота же, а!». Улыбнувшись, он кивнул: «Красота, Анют, потому что ты его сшила». Не будь этого разговора, я бы, наверное, не так цеплялась за это платье. А так… чувствую, что оно должно быть у тебя. Мало ли… Вдруг то, что мы с ним загадали, сбудется.

Мне сказали, что ты теперь преподаешь. Любимую химию, разумеется. Куда ж ты без нее. Но я все равно не понимаю, как ты теперь без всего остального. Без лаборатории, без своего халата с брошкой-змейкой на груди, без этого въедливого запаха. У тебя ведь столько планов, идей. Ты же такая, в хорошем смысле, неугомонная. Я это сразу поняла. И Кирыч тоже. Неужели твой порыв сдуло холодным мертвым ветром? Да, наверное. Другого объяснения не нахожу, сколько не думаю.

Адрес у меня прежний. Можешь позвонить мне или прийти в гости. Проигнорировать тоже не запрещается. У тебя теперь, кажется, новая жизнь. Надеюсь, ты с ней ладишь.

До свидания.

Я прочла письмо всего раз, но с тех пор меня не покидает острая необходимость вернуть себе платье. И сейчас, стоя по подбородок в воде и держа за руку Федю, мне как никогда хочется обратить время вспять. Но возвращение в прошлое означало бы перекраивание всего, чем я обладаю теперь, когда мне повстречался этот брошенный в день свадьбы человек.

— Ну ты даешь, — смеется Федя, смотря в мои наполненные тревогой глаза. — Еще никогда не видел настолько плохого пловца.

— А сам? Барахтаешься как собачонка.

— Я просто показывал тебе самый быстрый и легкий стиль плавания, — объясняет он, — чтобы ты не утонула.

— Так я тебе и поверила, — фыркаю я, убирая от лица мокрые пряди волос.

— Теперь понятно, почему ты не взяла купальник. Не хотела опозориться.

— Да что ты? Думаешь, меня это волнует?

— Думаю, тебя волнует все, что касается твоей репутации. Ты же не из тех, кто умеет проигрывать. Спорим, когда тебя обставляют в настольной игре, ты психуешь и кидаешься в противника кубиком?

Он говорит это в шутку, не прекращая улыбаться, но в его словах не просто доля правды — в них буквально вся моя суть, вывернутая наизнанку.

— Ты прав. — Признавать это совсем не трудно. Гораздо сложнее с этим жить. — Но я умею объективно оценивать свои возможности и не расстраиваюсь, когда лажаю в том, в чем действительно полный профан. Вот как в плавании, например.

— А на работе?

В последнее время Федя все чаще подначивает меня на разговор о моей работе в лаборатории и увольнении, и я не знаю, как вести себя в такие моменты. Этот секрет всегда стоял между нами, но в остальном я всегда была честной — порой даже чересчур — и знала, что тем наша дружба и ценна, что мы всегда говорим правду.

— На работе… — начинаю я и тут же замолкаю.

— Что? Скажи, — настаивает он.

— Там все иначе. Когда ты знаешь, что хорош в одном-единственном деле, тебе хочется в нем преуспеть. Не потому что грезишь о карьере. Нет. Потому что в этом есть смысл. Может, только в этом он и есть…

— Значит, ты видишь смысл жизни в работе?

— Суть в том, чтобы делать то, что умеешь. И делать это с любовью и с максимальной отдачей.

— А взамен что? — спрашивает Федя, взяв меня и за вторую руку. Теперь мы стоим друг напротив друга.

— Не знаю, — качаю я головой. — Может, мысль, что это все не зря.

— Думаю, в этой жизни ничего не бывает зря.

— А вот и бывает, — возражаю я, вспомнив про платье.

— Приведи пример, иначе не соглашусь.

— Мне и не нужно твое согласие. Я все равно останусь при своем мнении.

— Хорошо, мне не нужен твой пример. Я приведу тебе свой.

— Валяй. Ты все равно меня не переубедишь.

— Я и Дина, — коротко говорит Федя.

Я все жду, когда он продолжит, но этой фразой он и ограничивается.

— Это причинило тебе боль, — тихо напоминаю я. — Зря она это сделала. Никто не должен оказываться в подобной ситуации.