Ксения Панова – Провинциальный хоррор (страница 15)
– Пусть едет! Надо же, чтобы и в Москве был истинно народный избранник.
Одного Лялина, который и поныне сидит в тюрьме, не удивило назначение Ряхина, и он лишь печально сказал своему соседу по камере, бывшему главе отдела по экономическому развитию Слепину: «Объегорила нас Москва!».
Остановился поезд. Ряхин легко запрыгнул внутрь и стал махать на прощанье городу, который вскормил его и воспитал. Вся вокзальная площадь всколыхнулась, зашумела в ответном движении. Поезд тронулся, поехал, набрал скорость и в конце концов скрыл от нас и разукрашенное здание вокзала, и плакат «Счастливого пути, сын Пустоплюева!», и пустоплюевских автолюбителей, и сам городок Пустоплюев, затерявшийся где-то в российской географии.
Об одном лишь забыли мы рассказать. О подполковнике полиции Пупкове. Говорят, его моральное перерождение полностью завершилось, и теперь коллеги и начальство зовут его «Неподкупный Пупков». А если вы не верите, так что же, и не такие чудеса бывают на свете!
Вурдалачиха Степановна
Отец Григорий перекрестил лоб и полез из поезда на перрон.
Осторожно пятясь задом, волоча чемодан и нащупывая пяткой ступеньку, он стал спускаться с крутой подножки. Надо было спешить. Проводница предупредила его, что поезд в Пустоплюеве стоит всего две минуты.
Действительно, едва он оказался на платформе, поезд тронулся. Священник достал из кармана платок, вытер лоб и огляделся. Прямо перед ним возвышался приятный зеленый теремок, украшенный белыми гипсовыми львами и несколько покосившейся надписью: «Пустоплюев – наша гордость!» – здание вокзала. За ним торчали пыльные липы и тощие пирамидальные тополя. Начинало смеркаться, и весь окружающий пейзаж потихоньку уходил в тень. Только на горизонте еще горела тревожная оранжевая полоска.
Отец Григорий оказался единственным пассажиром, сошедшим на станции «Пустоплюев». Некоторое время он стоял на перроне и растерянно озирался, надеясь увидеть встречающего. Но встречающего не было, только уборщица, показавшись в дверях, плеснула за порог ведро.
Отец Григорий начал тревожиться. Телефон ловил плохо, а Маргарита Сергеевна не брала трубку. Не зная что и думать, он хотел уже позвонить с вокзала, когда к площади, лихо вжихнув колесами, подкатил черный внедорожник. Взметнулся столб пыли, отец Григорий чихнул. Дверца со стороны водительского сиденья распахнулась, и навстречу ему вышел необыкновенно прямой и щеголевато одетый пожилой джентльмен. Он не спеша обошел машину, открыл багажник, заднюю дверцу и сделал приглашающий жест рукой.
– Ну слава Богу! – перекрестился отец Григорий. – А я уж, грешным делом, подумал, что про меня забыли! Вы от Маргариты Сергеевны?
Джентльмен достоинством оправил пиджак и как-то многозначительно произнес:
– Нет, я от Анфисы Федоровны.
«Кто такая Анфиса Федоровна?» – подумал отец Григорий, вслух же сказал:
– Странно, я ни о какой Анфисе Федоровне не слышал… Меня Маргарита Сергеевна приглашала.
– Маргарита Сергеевна не приедет, – коротко ответил пожилой джентльмен.
– Ну а она меня хоть ждет?.. – отец Григорий засомневался, нет ли здесь ошибки.
– Ждет, – сухо заверил встречающий.
– Фу! Значит, все-таки вы за мной! – выдохнул отец Григорий и довольный полез в автомобиль.
– Хорошая у вас машина, – сказал он, устраиваясь в салоне.
– Она не моя, – глухо отозвался водитель.
– А чья же?
– Общественная.
Когда они тронулись, отца Григория тряхнуло и вдавило в кресло.
– Простите, а сколько вам лет?.. – снова принимая подобающую его сану позу, спросил он. Возраст провожатого, который так лихо вел машину, вдруг начал его смущать.
– Восемьдесят будет, – ответил тот.
Свет он не включал, и в салоне царил полумрак.
– И что, в таком возрасте все водите?.. – опасливо поинтересовался отец Григорий.
– Вожу, – не смутившись, ответил тот. – Я еще и на шарикоподшипниковом заводе работаю…
– Ясно… – протянул священник. – А как вас зовут?
– Глушков, Яков.
– Иаков, значит. А я – отец Григорий… А что же, Иаков, над немощной уже кто-нибудь читал?..
Иаков как-то странно покосился на него в зеркальце.
– Никто не читал, – ответил он. – Вы первый будете.
Отцу Григорию хотелось узнать, почему никто не читал, и что конкретно делает немощная, так как Маргарита Сергеевна не посвятила его в детали, но собеседник был явно нерасположен к разговору: он либо молчал, либо отделывался сухими фразами.
За окном тянулись все какие-то черные низкорослые кусты, один раз дорогу перебежала собака, колыхнулась занавеска на окне.
– Ехать вообще далеко? – с некоторым беспокойством спросил отец Григорий.
Водитель не ответил, и у отца Григория вдруг заныло сердце. Все разом бросилось ему в голову: и заминка на вокзале, и странное поведение встречающего, и то, что везли его по каким-то безлюдной местам…
– Мы едем по окраине, да?.. – спросил он. – Не по главной дороге?..
– Это и есть главная, – ответил водитель.
«Ложь, ложь!» – с отчаяньем подумал отец Григорий. Но в этом момент кусты расступились, и внедорожник вырулил на круглую площадь, окруженную домами и украшенную памятником Ленина.
Вдалеке, напротив большого здания, стояла кучка людей и зачем-то светила перед собой фонариками.
Увидев площадь, здание и людей, отец Григорий выдохнул. Внедорожник начал притормаживать и совсем остановился. Отвлекшись, отец Григорий не заметил, как водитель вышел. Тут же распахнулась дверца, позади громко щелкнул багажник. Отец Григорий завозился с ремнем, думая, дай бог ему такую прыть в восемьдесят.
Выбравшись, он увидел, что чемодан стоит на земле, а водителя уже нет. Внезапно багажник захлопнулся, машина тронулась.
– Спасибо! – крикнул вдогонку отец Григорий, гадая, как это Иаков успел так шустро забраться обратно.
Шурша колесиками, он двинулся прямо к площади. Теперь он мог разглядеть, что там собралось пять человек. Полноватая, плаксивого вида женщина испуганно жалась к угрюмому мужчине с залысинами на лбу. Нетерпеливо переминался с ноги на ногу человек в покосившемся галстуке. Раздраженно ходил туда-сюда мужчина с суховатым, желчным лицом. На голове у него торчал шахтерский фонарик.
– А между тем уже седьмой час! – сказал он останавливаясь. – Маргарита Сергеевна, как хотите, а я – домой!
На него зашипела невысокая, кругленькая женщина с лаковым безе на голове.
– Игорь Алексеевич, вы опять! Мы это уже обсуждали, вы – с нами!
– Нет, объясните мне, зачем я здесь? Ладно, они – родственники, а я?.. Я даже не психиатр, я – терапевт!
– Но вы
Игорь Алексеевич наклонился над ней, как будто бы хотел клюнуть.
– Маргарита Сергеевна, – вмешался мужчина в покосившемся галстуке, – я хоть и не разделяю эмоций доктора, но ожидание наше затянулось. А время, как известно, – деньги! У меня завтра госкомиссия, а вся линия стоит!
– Уважаемый директор шарикоподшипникового завода… – раздраженно проговорила Маргарита Сергеевна.
– Кучколазов, – напомнил тот.
– …Кучколазов, мы ждем батюшку… Некрепов уехал на вокзал, скоро он вернется и тогда…
Раздался ядовитейший смех врача-терапевта, Игоря Алексеевича:
– Нет, это просто цирк какой-то! Мракобесие! Вы что, всерьез думаете, что здесь нужен поп?.. Я сейчас сам пойду – надоело!..
И он, действительно, сделал несколько шагов в сторону возвышавшегося позади здания.
– Толя! Останови его! – испуганно взвизгнула плаксивая женщина. – Там же
Толя сделал неуверенную попытку схватить доктора за рукав. В этот момент отец Григорий вышел на свет.
– Чады, не ссорьтесь! – миролюбиво произнес он. – Я уже здесь!
Услышав это, женщина подпрыгнула, доктор замер, замер и Толя, тянувший к нему руку.
– Отец Григорий? – протиснулась вперед Маргарита Сергеевна. – Вас что, не встретили?