Ксения Оловенцова – Счётчик долга (страница 2)

— Тогда почему ты не рассказываешь мне ничего? Про деньги, про долги, про всё. Я же слышу, как вы с мамой говорите по ночам. Ты думаешь, я не слышу?

Борис не ответил. Он хотел сказать что-то ободряющее, но слова застряли где-то в горле. Вместо этого он положил руку на плечо сына и чуть сжал. Серёжа закрыл глаза.

— Всё будет хорошо, — сказал Борис.

Он сказал это так тихо, что сам почти не услышал. Но было понятно, что он это говорит скорее себе, чем сыну.

Когда он вышел, в коридоре его ждала жена.

— Понятно, как он узнал про «Физис», — сказала она. — Реклама на каждом углу. Но он вчера весь вечер сидел в телефоне, читал статьи про долги. Боря, он начинает искать. Он хочет помочь, а мы не можем ему объяснить.

— Я объясню ему, — сказал Борис.

— Когда? Когда у нас будет время? Когда он станет взрослым, и тогда уже будет поздно?

Ольга смотрела на него так, как смотрят на человека, которого больше не понимают. Она не злилась, она была уставшей.

— Ложись спать, — сказал Борис. — Я сам разберусь.

— Конечно, как всегда, — ответила она и ушла.

Борис остался один в коридоре. На стене висела детская поделка Серёжи — нарисованное солнце, большой дом, мужчина и подпись: «Мой папа лучше всех».

Он смотрел на неё несколько секунд, потом прошёл на кухню, сел за стол и включил радио. Ежедневный ритуал.

«…в связи с реформой системы здравоохранения, все государственные бюджетные учреждения закрываются. На их месте открываются частные клиники, финансируемые корпорацией "Физис". Теперь лечение стало ещё более доступным…»

Борис выключил радио.

Тишина.

Он смотрел на стену. На серую, безликую стену, где не было ничего, кроме старых обоев, которые давно пора было переклеить, и сломанных часов.

Ему ничего не хотелось. Только чтобы завтрашний день наступил позже. Намного позже.

Глава 3

Борис пропустил платёж.

Сделал это осознанно, хотя пальцы дрожали. Система уведомила его о переносе платежа, начислила штраф в семь с половиной тысяч и не забыла напомнить о следующем платеже.

Борис понимал, сколько он теперь должен. Но, если бы он оплатил вовремя, у него бы не осталось денег на ремонт. А без машины не будет и денег. Тогда он потеряет всё сразу. Сейчас он хотя бы может попытаться накопить.

Следующие три дня прошли как один. Борис работал не останавливаясь. Он брал все заказы подряд — короткие, длинные, в час пик, в полночь. Надо накопить. Главное было не думать о трещине, которая росла где-то там, под днищем, с каждым километром.

Он почти забыл о ней. Почти.

Деньги копились медленно. Сто восемьдесят, двести, сто пятьдесят — каждая поездка оставляла крошечный след на счету.

К концу третьего дня у него было чуть больше восьми тысяч. Этого хватало на то, чтобы внести часть платежа, но нужны деньги на ремонт.

Борис ехал по проспекту. Город уже начал зажигать свои огни. За рулём он чувствовал себя почти спокойно: джаз, гул мотора, звуки ветра из приоткрытого окна. Всё как обычно.

Потом был заказ. Пожилая женщина с двумя большими сумками и маленькой собачкой. Она говорила без остановки — про внуков, про собаку, про то, как хорошо, что есть такси, потому что автобусы теперь ходят раз в час. Но цены могли бы и пересмотреть.

Борис слушал краем уха. Вся прелесть таких разговоров заключается в том, что не нужно отвечать. Нужно просто создать видимость диалога.

Он думал о том, что завтра утром надо будет ехать в сервис, чтобы хотя бы показать машину механику. Может, ремонт обойдётся не так дорого. Может, он сможет уговорить сделать рассрочку. Может, всё не так плохо.

И тут машина замерла.

Не заглохла, не дернулась. Просто перестала двигаться, как будто кто-то невидимый схватил её за бампер и удержал на месте. Руль под пальцами стал тяжёлым — пропал гидроусилитель. Борис нажал на педаль газа — мотор взревел, но колёса не крутились. Они просто стояли на асфальте, как будто машина вдруг решила отдохнуть.

— Что случилось? — испуганно спросила женщина.

— Не знаю, — сказал Борис. — Простите, дайте минуту.

Он выключил мотор и вышел. Открыл капот. Внутри всё выглядело нормально: двигатель, провода, масло — всё на своих местах.

— Простите, — сказал он, наклоняясь к окну, — я сейчас вызову вам другую машину. За свой счёт. Я...

— Да вы что, — заволновалась женщина, — не надо. Я пешком дойду. Тут недалеко. А вы… вы уж как-нибудь сами.

Она вылезла, забрала собачку, сумки и зашагала в сторону перекрёстка. Борис даже не заметил, как она ушла. Он стоял и смотрел на машину, которая больше не была машиной. Она была просто инсталляцией на четырёх колёсах.

Он вызвал эвакуатор. Три тысячи. Это была трата, которую он не мог себе позволить. Но других вариантов не было.

Эвакуатор приехал через час. Пока Борис ждал, он сидел на бордюре и смотрел в пустоту.

Мимо проезжали другие такси — зелёные, жёлтые, белые. Десятки водителей, у которых не сломалась машина. Борис чувствовал себя одиноким, как тот самый осколок, что торчал из металла — маленький, не заметный, но достаточно острый, чтобы всё испортить.

В сервисе механик долго возился. Потом вышел, вытирая руки о тряпку, которая раньше была футболкой.

— Приводной вал, — сказал он, не глядя на Бориса. — Разрыв на сварном шве.

— Сколько?

— Сорок две. Через неделю будет готово.

— А быстрее?

— Быстрее — не дешевле.

— Я могу посмотреть на деталь?

Механик пожал плечами и повёл его в мастерскую. Деталь лежала на верстаке. Борис взял её в руки. Покрытая маслом, тяжёлая. Он плохо разбирался в механике, но он видел: на сварном шве был ровный, почти аккуратный надлом. Как от резкого удара.

— Посмотрите, — сказал Борис, показывая пальцем. — Это похоже на естественный износ?

Механик подошёл ближе. Взял деталь, посмотрел, повертел в руках.

— Хм, — сказал он. — Действительно, как будто её подрезали.

— Каким образом?

— Не знаю. Может, камнем на дороге. Может, наехали на открытый люк. Может… — он пожал плечами, — конкуренты. Знаете, бывает. Завидуют. Подлезут ночью, срежут — и всё.

Борис молчал.

Ему показалось, что он слышит голос из глубин своей памяти. Нет, не голос. Звук сообщения. О том, что он должен был заплатить вчера. И не заплатил. И, возможно, кому-то было выгодно, чтобы он не заплатил и сегодня.

— У меня пока нет сорока двух тысяч, — сказал он.

— Тогда оставляйте. Пусть пока здесь стоит. Потом решим.

Борис вышел из сервиса. Ночь. Пустая улица. Ночная тишина.

В кармане завибрировал телефон. Сообщение.

«Уведомляем, что ваш платёж просрочен на 3 дня. Сумма штрафа — 7 500 рублей. Общая задолженность — 147 200 рублей. Рекомендуем урегулировать вопрос в ближайшее время. Для получения консультации нажмите на ссылку».

Борис впервые дочитал до конца.

Он медленно сел на скамейку рядом с сервисом. Закрыл глаза. В голове крутились цифры, но они уже ничего не решали.

Он знал только одно: неделю или больше у него не будет машины. Без машины — не будет денег. А без денег — не будет лекарств для Серёжи. И не будет операции. Операции, которую нельзя отложить.

Он не заметил, как на глаза навернулись слёзы. Они просто вытекли — медленно, молча, без всякого чувства. Просто вода.