Ксения Никонова – Я и мой король-2. Близкие люди (страница 9)

– С чего это? – опешила я.

– Ну странная ты. Ревнует она. Он же под любым предлогом к тебе бежит. Вот вчера, например, помнишь?

– Так случайно же встретились?!

– Не будь такой наивной! Какое там случайно. Сама подумай, велик шанс на такую случайность? Чтобы он проходил мимо нашего факультета как раз, когда мы с тобой выходили.

– Наташка, ну скажи мне, дуре, как это возможно? Ты же говорила, что он у Ольги…

– Ночует, правильно. А как только она из комнаты, он ко мне и про тебя спрашивает. Меня уже напрягает эта ваша Санта-Барбара. Хоть бы вы поговорили, что ли?

– Да я объяснила ему! Всё по-честному.

– Значит, плохо объяснила. Что ты ему про Данила сказала?

– Как есть, так и сказала, – угрюмо отозвалась я.

– Как есть, – передразнила меня подруга. – Только дразнишь Мишку. Нет бы, прямо объявила: да, люблю, да, живёт у меня. И всё. Сразу бы отстал. Побесился и смирился.

– Я так не могу, – убито прошептала я.

– Эх, Машка. Ребёнок ты ещё. Какие тебе мужики? Один рядом на кровати спит, другой круги наворачивает, а она своими испуганными глазищами на обоих смотрит и никому ничего сказать не может.

– Наташка, прекрати. Ты меня в краску вгоняешь. Я что, в любви должна признаваться человеку, который упорно демонстрирует своё равнодушие?

– Да где ты видишь равнодушие? По-моему, он просто тебя боится, больше, чем ты его. Думаешь, мне не рассказали, что он на факультете устроил с твоей группой? Да ты представь только – в одиночку выйти против толпы придурков! Не побояться, что тебя осмеют и оплюют. Более того, так на них наехать, что уже неделю ходят, как в воду опущенные. И всё – ради тебя!

– Да не ради меня, а ради себя! Ему не понравилось, что его имя полощут.

– Тьфу на тебя. Вот упёртая! Козерог, блин.

– Так что ты Ольге сказала?

– Так и сказала, что у тебя уже есть парень, а на Мишку тебе плевать с верхней полочки.

– Ну прямо плевать, это ты загнула.

– Машка, тебя стукнуть? Это я ей должна была сказать? Она в тот момент аж тряслась вся.

– Ладно, молчу.

– Вот это правильно. И приедешь сейчас на репетицию, тоже молчи о том, что я тебе рассказала.

Выпив напоследок чаю, я поехала в театральное училище на генеральную репетицию. Наташка ехать отказалась, сказала, что будет учить билеты.

– Ты, я гляжу, времени не теряешь. Постоянно на лекциях что-нибудь да ввернёшь. Уж все преподы тебя заметили. Как, оказывается, любовь благотворно действует на людей. Я думала, у тебя сейчас совсем не учёба в голове, а в присутствии Данила тем более.

Мне стало неловко перед подругой. Она думает, что я упорно тружусь, не покладая рук. И развеять этот миф нельзя.

– Всё наоборот. С него и беру пример. Сам постоянно занимается, и мне на его фоне не хочется выглядеть бездельницей.

Между прочим, чистая правда. Я не переставала удивляться, с каким упорством Дэн часами сидит за книгами. Правда, над чем он там работает, подсмотреть мне ни разу не удалось, сам он ни о чём не говорил, а спросить я стеснялась, уж больно серьёзный вид он имел в такие моменты. К стеллажу же с его книгами я подступиться не могла, что-то как будто мешало.

Вспомнилось, как на днях моя душа не выдержала, и я в категоричной форме потребовала снять иллюзию с квартиры для проведения уборки. Дэн, сидевший за письменным столом, поднял голову и удивлённо поинтересовался, какую такую уборку я собралась делать. Пришлось просветить его в теории накопления пыли, мусора и беспорядка в жилых помещениях. Король потёр нос и предложил, если уж мне так неймётся, проверить правильность этой теории на практике, при условии наличия магической иллюзии на подобном жилом помещении. Взмах руки – и стены вокруг значительно сузились, явив истинный облик квартиры. Поднявшись со своего места, он широким жестом обвёл помещение:

– Если найдёшь хоть какую-нибудь грязь, я уберу её лично. Клянусь.

Святая клятва короля возбудила во мне запоздалые подозрения, что дело тут нечисто, но упрямство не позволило сдаться без боя. Через пять минут активного лазанья под мебелью, проверки поверхностей с помощью белого платка и прочих извращений (я даже на шкафы заглянула, уж на верхотурах пыль всегда в наличии) пришлось признать своё поражение. Вздохнув, повернулась к Дэну:

– Магия, да?

– Она самая. Я могу вернуть иллюзию?

После моего подтверждающего кивка, он с облегчением, как мне показалось, выполнил обратное превращение.

Этот случай позволил заметить два момента: первый – к секретеру Дэн меня не подпустил. Просто встал перед ним, вроде как невзначай и, улыбаясь, наблюдал за моей вознёй. Если бы я была не в курсе, что там у него лежит, на полочке, ничего бы даже не заподозрила – столь естественна была его поза. И второй. Книги, которые стопкой лежали на журнальном столике (видимо, из него в иллюзии получался письменный стол), имели вполне себе современный вид, хотя пять минут назад это были старинные тяжёлые фолианты. Близко к ним я также не смогла подойти. Но могла бы поклясться, что на листе, исписанном Дэном, был нарисован самолёт. В разрезе. Из чего я сделала неутешительный вывод, что мой король имеет от меня тайны.

Оказавшись вновь в дворцовом интерьере, я не удержалась:

– Тебе, наверное, и горничные не нужны? Или ты не рискуешь светить такими заклинаниями у себя дома?

– Тут и светить ничего не надо. Подобное заклинание было наложено на дворец задолго до меня. А горничные всё равно есть. Кроме уборки у них и других обязанностей полно. Менять цветы, свечи, бельё, в общем, поддерживать общий порядок.

– Красивые?

– Кто?

– Горничные, кто ж ещё. Интересно, по какому принципу нанимают прислугу во дворец?

– Отчего тебя вдруг так заинтересовал этот вопрос?

– Да как тебе сказать, – действительно, как ему сказать, почему это меня интересует внешность его служанок. Придётся обратить всё в шутку. – Не представляю себе жизни с прислугой. Сидишь вот так, работаешь, и тут вваливается какая-нибудь девица с ведром и начинает шваброй махать у тебя под ногами. Или приляжешь отдохнуть, а тебя сгоняют с кровати, потому что им, видите ли, приспичило бельё менять.

Дэн беззвучно затрясся от смеха, закрыв глаза рукой:

– Маша, откуда такие буйные фантазии?

– Не знаю, – пожала я плечами. – У нас с уборщицами при исполнении никто не связывается, они даже директоров гоняют, со словами «ходют тут всякие, а потом мой за ними».

– В этом я с тобой согласен. Не терплю посторонних в своих покоях. Любая уборка у меня производится только в моё отсутствие. И все довольны – я не стесняю их, они – меня. Так что ответа на твой вопрос дать не могу, увы.

– Совсем горничных не видишь? Ну-ну!

– Что ещё за «ну-ну»? Тебе Нэль что-то наговорил?

– Причём тут Нэль? – Так-так, очень интересно.

– Не причём. Закрыли тему.

И такие разговоры происходили постоянно. Меня несло в какую-то неправильную сторону, и сейчас я сама не могла понять, почему. Как будто считала себя вправе задавать личные вопросы и требовать на них ответа. А ещё я злилась на Мишку, словно он в чём-то виноват передо мной или должен мне. Просто помешательство, ничем не объяснимое. И Наташка на меня сегодня так странно смотрела…

В холле училища меня встретил Мишка:

– Чего опаздываешь, давай быстрее, – и потащил по лестницам и коридорам в какую-то дальнюю аудиторию. Там нас уже ждала Ольга, которая первым делом спросила, где Наташка, почему не со мной? Услышав, что она дома, учит билеты, нахмурилась и почти бегом куда-то умчалась, кинув на ходу:

– Сейчас приду.

Она и впрямь вернулась через минуту, приведя какого-то худосочного студента.

– Вот, это Ростик, он вам музыку будет включать, и ему ключи потом отдадите. А я ушла, не успеваю всё доделать. – Ольга кинула на Мишку мрачный взгляд и показала кулак. – Смотри у меня, понял?

Я деликатно сделала вид, что ничего не заметила и не услышала.

Тихий Ростик послушно включил нам музыку, мы начали петь, но мне не понравилась Мишкина поза, точнее, как он склоняется ко мне, когда требуется петь в два голоса.

– Стоп! – скомандовала я. Музыка стихла. – Мишка, чего ты весь согнулся? Что за спина? Выпрямись!

– Нормально я стою.

– Нет, не нормально. Я стою прямо, а ты сутулишься. Ростик, скажи, что я права?

– Просто он высокий, а ты небольшого роста. Вот он и наклоняется, чтобы быть поближе к твоему уровню, – рассудил тот. – С высокими парнями так часто бывает. Они себя некомфортно чувствуют, значительно возвышаясь над собеседниками. Вот у меня есть друг…

– Я понял. Не надо тут нам про твоих друзей, – раздражённо перебил его Мишка. – Если я не буду наклоняться, не будет нужного эффекта. Мы песню о чём поем? О любви. «Когда два сердца бьются вместе!» А у нас они где бьются? Про твоё умолчим. А моё на уровне твоей макушки. Их рядом не стояло. Ну, разве что тебе прислониться к моей груди и послушать. – Он нежно приобнял меня и потянул на себя.

– Мишка, прекрати паясничать! – вывернулась я. – Лучше спину выпрями. Вот так. – Мне пришлось привстать на цыпочки и руками придать ему нужное положение. – Я каблуки купила повыше. Ради тебя, между прочим. Цени!

– Ценю. И вовсе я не паясничаю, Маш. – Мишка оглянулся на Ростика. – Слушай, чего ты с нами будешь тут торчать? Иди, занимайся своими делами. Мы ж не маленькие, музыку сами включим, и куда ключ сдать, я знаю.