Ксения Никольская – Как пережить личный апокалипсис. Моя история (страница 2)

И, конечно, признаков слияния в отношениях там тоже было предостаточно. Но, во-первых, про это я тогда совсем ничего не знала. А во-вторых, невозможно совершенно потеряться в другом, когда у тебя параллельно пять лет филфака идут и впахиваешь там, как проклятая (и диплом синего цвета – для тебя вообще не вариант).

И все же, несмотря на финал и то, что на следующие несколько лет я полностью погрузилась в работу, больше всего на свете мне хотелось повторить. И, конечно, улучшить. Чтоб на этот раз – замуж и с детьми и, само собой, точно навсегда. Хотелось, чтобы опять “сносило крышу” и от любого прикосновения сыпались искры. Мечталось снова испытать это ощущение полета (без использования запрещенных веществ) и почувствовать себя на вершине мира (минус кислородное голодание, пожалуйста).

И Вселенная мой запрос, конечно, услышала и свою часть выполнила, а вот “про замуж, детей и навсегда – с этим ты сама разбирайся”, сказала.

Так я и подошла ко встрече с будущим мужем верящей в сказки маленькой девочкой, убежденной, что любовь автоматически означает счастье. А что с первого раза не получилось, так это партнер, конечно, во всем виноват. И вообще, тот раз был ненастоящий, тренировочный. Ведь говорят же, что первый блин должен быть комом.

Сама я при этом, естественно, была уверена, что уже взрослая. Ведь я же независимая и самостоятельная. По карьерной лестнице поднимаюсь, давно живу одна и сама себя обеспечиваю, много путешествую и даже не побоялась решиться на ответственный шаг – завела собаку мечты. И мне хорошо одной (с моим чау-чау), и я ни за что не откажусь от всего этого ради “просто отношений”, а вот любовь – совсем другое дело.

Все как в сказке, или нет

Наша с мужем история началась на новогоднем корпоративе. Из всех присутствовавших мужчин с ним я чувствовала себя максимально комфортно, расслабленно и свободно. Почему? Все просто – он был женат, и у него недавно родился сын. Поэтому на роль прекрасного принца он совершенно не подходил, и у меня не включился автоматический режим, направленный на то, чтобы выдать лучшую версию себя. Ноль напряжения, никакой сверхзначимости нашего общения, и в результате – легкий флирт, когда все играючи и в кайф.

А потом он пригласил меня на танец. И я словила самый мощный в моей жизни телесный отклик. Знаете, иногда встречаются такие люди-солнца, рядом с которыми так горячо, что как будто начинаешь плавиться. Но я никогда еще не встречала столько жара, упакованного в такую компактную форму. Вроде внешне и посмотреть не на что, а прикоснешься в танце, и чувствуешь себя маленьким винтиком, оказавшимся слишком близко к мощному магниту.

И понеслось. Наш флирт продолжался, и в нем было все так же легко и азартно, потому что я была уверена, что мы просто играем, и ничем большим это не закончится. А потом я заигралась. А потом доигралась. И вообще не успела понять, как мы оказались вместе.

У меня никогда не было внутреннего запрета на отношения с семейными мужчинами, потому что раз главное в жизни – любовь, остальное неважно. А сам он хоть никогда прямо ничего плохого о своей семейной жизни не говорил, но зато как же много он говорил непрямо!

Я тогда даже гордилась собой. Ведь я впервые в жизни напрочь пренебрегала голосом рассудка (который настойчиво зачитывал весьма длинный список минусов моего решения) в пользу чувств. Я была уверена, что раз я готова ввязаться в такую сомнительную авантюру, то, очевидно, это и есть тот самый подвиг, который всегда ждет героя на пути к большой любви. Вот же она – моя сказка!

С первого поцелуя наши отношения стали развиваться с космической скоростью. По отдельным – как потом выяснилось, весьма разным – причинам, в которых ни один из нас не был готов признаться даже себе, мы оба спешили нырнуть с головой, не давая себе и друг другу возможности осознать, проверить, передумать. Каждый закрывал какую-то острую потребность, обоим было очень надо. И я не успела оглянуться, как он уже переехал ко мне. Еще не адаптировалась, а уже вовсю реализую свою мечту о ребенке.

И столько событий, чувств, эмоций, что нет ни времени, ни желания на секунду остановиться, оглядеться и задуматься. А зачем? Ведь я же счастлива. Мне так хотелось в сказку, где будут носить на руках, а ему, видимо, было важно, чтобы кто-то оценил, каким прекрасным принцем он может быть. И казалось, мы идеально подходим друг другу.

Я помню, какое у меня было ощущение (а ведь ради него все и затевалось), когда счастья столько, что боишься, что вот-вот разорвет, и объем страха все потерять – точно такой же. А сколько адреналина! Необходимость каждый день прятаться на работе и риск быть пойманными, громкий феерический секс, спонтанные поездки и море новых впечатлений, кайф от скорости его спортивной машины, бурные скандалы, которые требуют примирения прямо на месте, иначе мир рухнет, и много чего еще. И снова ни секунды не скучно.

Очень объединяло совместное решение проблем, когда для сложных эмоций внутри можно было легко найти внешнего врага снаружи и сфокусировать свое внимание на нем. Так случилось, например, когда я потеряла любимую работу. Тогда можно было вместе ругать директора, все обесценивать (а в позиции моего мужа – даже героически уволиться) и потом дружно делать вид, что ничего страшного не произошло.

Но жизнь подкидывала и такие ситуации, где внешнего врага найти было невозможно. И тогда я использовала проверенную детскую стратегию: если не можешь с чем-то справиться – запихни поглубже и закрой дверь поплотнее.

Так случилось, например, когда мы перевернулись на машине, и параллельно у меня замерла первая беременность. Неизвестно, существовала ли между этими событиями прямая связь, и я была в тайне рада, что невозможно это проверить. Потому что один из вариантов грозил разрушить идеальную картинку, в которой мы жили. На ней уже и так стали появляться первые трещины, потому что я ничего не могла поделать с ощущением потери безопасности рядом с мужем. Понятно, что рассказать ему об этом я тоже была не готова. Во-первых, потому что в моих глазах это было похоже на обвинение, а во-вторых, потому что в счастливых семьях чувствовать такое не полагается.

И я нашла, как решить проблему и не проживать ни потерю, ни сложные чувства: сначала затолкать их поглубже и сделать вид, что ничего не было, а потом сдвинуть фокус внимания с того, что произошло, на работу над ошибками (новая беременность) и бурную деятельность в любом направлении (от решения квартирного вопроса до бесконечной готовки любимых мужем блюд).

И во всем этом, чем хуже я себя ощущала от того, что внутри потихоньку загнивает непережитое горе вперемешку со сложными чувствами к мужу, тем больше я зависела от тех положительных эмоций, которые могла от него получить. Внутри как будто возникла бездонная дыра, которая требовала все больше тепла, близости, совместного времени. Одним словом мне было нужно, чтобы он делал меня счастливой с постоянно возрастающей интенсивностью.

Получился такой невеселый парадокс: скрывая свои сложные чувства к мужу ради того, чтобы сохранить наш счастливый пузырь, я именно на него навалила весь груз это мне компенсировать. Потому что только так можно было убедить саму себя, что между нами (да и в мире в целом) все хорошо.

Надо отдать ему должное: какое-то время он терпел, не подавая виду, и справлялся. Хотя (как выяснилось много позже) как раз тогда ему очень хотелось сбежать. И именно на этом этапе, когда я столько времени проводила у него на ручках, я абсолютно разучилась стоять на собственных ногах, а потом и вообще забыла, что они есть.

Потом завершилась работа над ошибками, и родился наш первый сын. Я тогда совершенно не понимала, что со второй беременностью моей настоящей внутренней потребностью было все исправить и закрыть гештальт. И я прилагала все усилия, чтобы в этот раз все прошло идеально.

Вот таким кривым путем я пришла в материнство и оказалась абсолютно к нему не готова. То есть теоретически я была подкована и рекомендации доктора Комаровского могла цитировать, не просыпаясь, с любого места. Вот только тот момент, где он настаивает, что главное для ребенка – счастливая отдохнувшая мама, я напрочь пропустила. А тут еще обнаружилось, что существует в природе послеродовая депрессия, с которой я познакомилась сначала на собственной шкуре, а уже только потом – по имени.

Чем труднее мне было с ребенком, тем сильнее мне хотелось уже просто молиться на его отца. Я так уставала от беспрерывного взаимодействия с малышом, что каждая крупица помощи, каждое маленькое действие со стороны мужа казалось мне подвигом. Потому что от меня еще одна смена подгузника или необходимость еще раз встать ночью действительно потребовала бы героических усилий, и мне казалось, что это будет последним, что я сделаю перед выходом в окно. Значит, меня практически от верной смерти спасают, ну чем не подвиг?

Мой партнер виделся мне идеальным мужем и отцом. Мое критическое мышление в тот момент находилось в коматозном состоянии. И только много позже я осознала, что для отца проводить время с малышом – это совершенно нормальный, а вовсе не супергероический поступок. Ведь мужчина не взаимодействует с ребенком 24/7. Поэтому когда он первый раз за день берет его на руки, провести время с сыном ему не трудно, а, может быть, даже наоборот – приятно и радостно. Просто потому что долго не видел и соскучился, ведь это и его сын тоже.