Ксения Никольская – Двери открываются (страница 26)

– Не согласен…

– Нет? А когда вообще спрашивали твоё согласие? Когда тебе заказ прислали? Или, может быть, когда ты подписывал контракт с министерством обороны, обрекая себя всю оставшуюся жизнь рисовать тупые танки и бездушные агитки? Борис, очнись, ты в 2070 году, здесь вообще никто никого не спрашивает. Не сделаешь ты, так сделает другой. Не я, конечно, я лично предпочитаю быть сторонним наблюдателем и безмолвным судьёй. Ну и рисуй тогда сам своего Правдина в танке. Я ему, понимаешь, велосипеды таскаю, про медведей читаю, а он, видите ли, не согласен.

И Славик ушёл, напоследок обиженно хлопнув дверью. Борис решил, что как только получит контроль над городом, первым делом включит в их квартире воду и спустит Славика в унитаз, предварительно воспользовавшись им по прямому назначению. Всё-таки жаль, что бывшую комнату Егора Семёныча и Юлианы Павловны не отдали каким-нибудь тараканам.

В этот раз Славик, кажется, ни на шутку обиделся. На кухне, во время вечерней доставки он сохранял скорбное молчание и при процедуре идентификации личности старательно демонстрировал дронам сетчатку своих злобных глаз. Так же демонстративно кинув на стол пакет с продуктовым набором, он нежно обнял Аню и страстно поволок её в комнату. Больше Борис их не видел и почти не слышал. Ему в этот раз доставили, наконец, второй бесплатный набор от президента, в котором можно было нащупать даже пакетик сухой вермишели. Но Борису было не до еды. Он должен был работать над своим планом по покорению мира. Но сначала, но всё-таки хотел нарисовать свою последнюю трансляцию. Финальный аккорд власти. Камень на её могиле.

Борис взялся за перо. Сначала он долго подбирал подходящий фон, решив, в конце концов, остановиться на красно-белом, поверх которого нарисовал того, чьё имя нельзя было произносить вслух. Он изобразил Сергея Анатольевича Малинина в виде худой и слабой фигуры, согнувшейся под тяжестью государственного флага, который он держал в руках. Бывший президент стоял на уже знакомом холмике, посыпанном перламутровым снегом и беспорядочно махал флагом, как бы призывая других людей присоединиться к нему и помочь с этой нелёгкой ношей. Но никого не было. Только горстка схематических человечков стояла вдалеке и наблюдала за происходящим. Внезапно руки Малинина задрожали, и флаг упал. В этот момент откуда ни возьмись, появился главный герой этого эпоса – Виктор Васильевич Правдин. Он подобрал флаг, гордо поднял его над своей головой, наступил своей тяжёлой ногой на согнутую спину Малинина и втоптал его прямо в искрящийся снег. Вдруг со всех сторон к Правдину начали сбегаться люди, протягивая свои руки, причём было непонятно, просят ли они его о помощи, или о пощаде. Людей становилось всё больше и больше, и вот они уже заполонили всё подножие холма. Правдин смотрел на них свысока (приём, который подсказал ему Славик, будь он неладен), небо постепенно приобретало зловещий красный оттенок, и президент вдруг поднял руку, как бы повелевая всем пасть перед ним на колени. И люди стали падать, один за другим, пока подножие холма не было завалено их распростёртыми телами. Правдин начал расти, и, наконец, заполонил всё пространство трансляции, как бы съедая его своим телом. Фон сменился на чёрный, и посередине, словно из ниоткуда, стала появляться красно-белая надпись «День Всенародного Голосования 2070».

Борис не знал, примут такую трансляцию, или отклонят, но ничего другого он сейчас выжать из себя не мог.

Глава 6 Катарсис

Борис посчитал, что с момента смены серверов прошло уже два дня, ещё два должно было пройти в ожидании открытия дверей на День Голосования, то есть, он успевал забрать пароли до того, как они станут недействительными. Конечно, оставалось ещё три дня в запасе, на всякий случай, но на них он не рассчитывал, потому что выйти из дома повторно он бы не смог. После всеобщего открытия дверей маршрутные листы не выдавали в течение недели, полагая, что люди достаточно находились на улице, чтобы сделать всё необходимое. Он знал, что ему очень повезло, что решение о переключении серверов было принято именно сейчас, накануне повсеместного выхода народа на улицы. Возможно, власти и так слишком долго тянули с этим, всё же, по плану, это должно было произойти лет 10 назад. Скорее всего, подумал Борис, они боялись, что старые машины могут не справиться с контролем всё возрастающего населения, тем более, во время массового исхода. А ещё и эти данные о голосовании, которые им нужно было получить и обработать. Конечно, Борис не тешил себя надеждой, что его выбор мог хоть что-то решить, но доля правды в сопроводительной речи к его трансляции, наверное, была. Голосование – это своеобразная перекличка. Все ли до сих пор готовы жить в своих тюрьмах, закрытых, фактически, с помощью одного имени, все ли готовы произнести его вслух? Борис слышал, что каждый гражданин, по какой-то причине не участвовавший в голосовании, тщательно проверялся, ни один случай отклонения от нормы не оставался незамеченным. До тех пор, пока все были на своих местах и безропотно переносили все лишения, власть могла быть спокойна. Но, вычислив предателя, у которого хватит смелости и глупости в открытую объявить о своём несогласии, она не отпустит его до тех пор, пока не заставит его проголосовать «правильно», или не… уничтожит. Обработкой именно этих данных и будут заниматься новые сервера, которые, невольно, сами себя и погубят. Борис представил себе эти огромные машины, расположенные в каком-нибудь секретном месте, о котором знают лишь избранные, машины, которые гудят и мигают разноцветными огоньками (Борис никогда не видел настоящего сервера, но почему-то его воображение рисовало именно эту картину) и переваривают народную волю.

«Что ж, – подумал Борис. – Если кроме меня никого нет, значит, так тому и быть». Он знал, что ему в первую очередь нужно изучить инструкции, которые разработала дедова команда, и у него на это оставалось ещё два дня. Он очень надеялся, что заказов больше не поступит, и ему не придётся опять выжимать из себя очередную патриотическую ерунду. А ещё он надеялся, что больше не встретится со Славиком, который почему-то стал особенно раздражать его своими глупыми псевдоинтеллектуальными выпадами.

Борис открыл послание и начал изучать приложенные инструкции. Дед, кажется, действительно обо всём позаботился. Во-первых, к файлу были приложены координаты будки, в которой он 34 года назад спрятал устройство. Борис ввёл координаты в навигатор и прикинул, что до университетского парка можно добраться быстрым шагом примерно за полчаса. Он представлял себе этот район, но всё равно решил запомнить маршрут наизусть на случай, если навигатор забарахлит. Во-вторых, в послании содержался список тех, кто раньше стоял у власти за всеми нарисованными политиками и их свитой. Борис увидел в списке несколько знакомых имён и даже вспомнил, при каких обстоятельствах он слышал их в трансляторе. Дети и, возможно, внуки этих личностей сейчас определённо занимали те же посты, что и их предки, и даже не удосужились поменять фамилию. «А что, если сейчас жив и кто-то из революционной команды деда?» – подумал Борис. Но это было маловероятным, скорее всего, власть вычистила всех, кто представлял для неё хоть какую-то угрозу. «А что с моими родителями? С сестрой?» – продолжал размышлять он. Если этот загадочный дядя Гена был прав, то они должны были сейчас быть живы и, наверное, даже не представляли себе, что ему, Борису, тоже удалось спастись. Что если бы мать всё-таки вернулась и забрала его из штаба по надзору и воспитанию, ведь, кажется, дед на это и рассчитывал. Борис решил, что постарается обязательно отыскать родных, как только представится такая возможность.

Потом он очень внимательно сел изучать инструкции по захвату власти. Сначала нужно было ознакомиться с документацией о Дельта-центре, которую с таким трудом добыл дедов соратник. Конечно, многое могло поменяться за эти годы, но основная суть была ясна. Система была поистине грандиозной, и Борис даже представить себе не мог, сколько человек работали над ней. Сколько лучших умов Государства трудились над тем, чтобы сейчас все жители, запуганные мифической угрозой, сидели по домам-тюрьмам и не смели даже подумать о том, что всё могло бы быть иначе. А ведь идея была неплохой. Система могла бы действительно служить народу, охранять и защищать мирных жителей, обеспечивать их всем необходимым, присматривать за слабыми, обучать детей… «Так оно и будет!», – твёрдо решил Борис.

Закончив с документацией, он приступил к чтению инструкций. Каждый этап имел свои цели и задачи, достигнув которых, можно было перейти к следующему. Первым делом предлагалось заблокировать основную часть стационарных и мобильных саморегистраторов, а оставшуюся немедленно направить к зданиям правительства и секретным объектам, помеченным на карте, которые нужно было предварительно обесточить и заблокировать. Конечно, у власти были резервные ресурсы, но доступ к большинству из них также можно было получить тольк через Дельту. Ресурсов, не подключенных к системе не хватило бы для полноценного противостояния, поэтому их тоже можно было быстро обезвредить. У Рогова была идея, что власть за все эти годы расслабилась, погрязла в коррупции и потеряла бдительность, поэтому её будет легко взять врасплох, так же, как 50 лет назад.