Ксения Мирошник – Сквозь века (страница 28)

— Возможно, это и так. В конце концов, бывают же и случайности, воля судьбы или какое-то совпадение.

— Ты сейчас говоришь то, что думаешь, или то, что я хочу услышать? — усмехнулся Аддерли.

— А ты хочешь что-то услышать? — лукаво приподнял брови его друг.

Инспектор стрельнул в приятеля глазами, чем вызвал у того смех: искренний и очень заразительный. Сначала Аддерли держался, но потом не выдержал и тоже расхохотался. Слышать их смех было приятно, на душе стало радостно и светло. Но вот смех стих и Ноа снова стал серьезным:

— Что мисс Хоггарт знает о нас?

Инспектор тоже вмиг переменился, глубокая складка залегла между бровей. Даже глаза перестали искриться радостью. Я похолодела, совершенно не понимая, о чем идет речь.

— Ничего, все это не только моя тайна и не мне решать, что можно рассказывать кому бы то ни было.

Собеседник Аддерли подошел к открытому графину и плеснул темно-коричневую жидкость в хрустальный бокал. Сделал жадный глоток, едва заметно поморщился и без тени смеха спросил:

— А ты хотел бы?

Инспектор резко поднял голову, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на муку. Он долго вглядывался в лицо Ноа, а потом негромко произнес:

— Сам не понимаю почему, но да.

Друг мистера Аддерли подошел к нему ближе и положил руку на плечо инспектора. Сейчас он оказался лицом к двери, за которой я стояла, и это могло привести к нежелательным последствиям. Затаив дыхание, я нехотя сделала осторожный шаг назад, а потом еще один и еще. Мягкий ковер под ногами заглушал шаги, поэтому мое бегство осталось незамеченным.

Я покидала коридор, не желая того, поскольку в голове появились вопросы, которые назойливо кружили, не давая мне покоя, а ответы на них я так и не услышала. Выходит, я не одна обзавелась тайнами, но кто я такая, чтобы судить кого-то? Я брела по дому, думая о том, что секреты инспектора разжигают пламя любопытства. Что могут скрывать эти люди? Кто такой Ноа? Возможно, это его голос я слышала, когда в прошлый раз гостила в поместье. Но почему он не показывается на глаза? И вообще, очень странно, что в Олридж-холле проживает так много посторонних людей.

— Мисс Хоггарт! — окликнула меня явно запыхавшаяся Мэдди. — Я ищу вас по всему дому. В столовой для вас накрыли обед.

— А мистер Аддерли? — спросила я.

— Он приносит свои извинения, что задержится, но к столу непременно спустится.

— Благодарю, — задумчиво пробормотала я и последовала за девушкой.

Меня ждали овощной суп, запеченная рыба, картофель и свежий хлеб. Все тот же молодой лакей, которого Мэдди называла Альфредом, ненавязчиво ухаживал за мной. Блюда были приготовлены отменно, сладкий картофель таял во рту, а нежная рыба вызвала желание попросить вторую порцию. Инспектор присоединился ко мне, когда я закончила с основными блюдами и собиралась приступить к десерту.

— Добрый день, мисс Хоггарт, — поздоровался мужчина, опускаясь на стул и придирчиво меня рассматривая. — Как вы? Вам лучше?

— Да, благодарю, — слабо улыбнулась я.

Мистеру Аддерли подали суп, и он с аппетитом начал есть. Я тайком наблюдала за ним из-под опущенных ресниц. Мои мысли возвратились к невольно подслушанной беседе. Таинственный друг инспектора не жалует магов, насколько я поняла, может, именно по этой причине нас не представили друг другу? Других объяснений я не находила.

— Я забыл вас вчера спросить, — прервал мои размышления мистер Аддерли. — Вы упомянули, что кто-то помешал одноглазому убить вас…

— Да, — воодушевилась я, вспоминая привлекательного спасителя, — мне очень повезло, что мистер Хардман проезжал мимо, и, как только я сорвала амулет с шеи Гарри, он смог увидеть происходящее и тут же вмешаться!

Инспектор очень удивился и даже отложил в сторону ложку, забыв о голоде. Он нахмурился, что-то обдумывая, а потом настороженно спросил:

— Вы уверены, что это был мистер Хардман?

— Конечно! Он представился, — не справившись с чувствами, нахлынувшими вместе с воспоминаниями о вчерашнем вечере, я понизила голос до шепота и опустила глаза, — после того как одноглазый сбежал.

Горячие пальцы накрыли мою руку, я вздрогнула и подняла голову. Серые глаза смотрели ласково и будто извинялись. Я даже представить себе не могла, какую бурю способны разбудить во мне прикосновения этого мужчины. Сердце подпрыгнуло от восторга, и в животе распустились цветы. На душе стало тепло и радостно, все мрачные мысли будто развеялись, а появившиеся им на смену чувства походили на озорные лучики солнца. Продолжая смотреть в глаза мистера Аддерли, я улыбнулась. Инспектор немного смутился, кашлянул и осторожно убрал свою руку. Чтобы скрыть неловкость и заполнить возникшую паузу, я заговорила:

— Мистер Хардман оказался прекрасным человеком! Очень чутким и вежливым.

Инспектор снова взялся за ложку и, когда я расхваливала своего спасителя, приподнял брови, уставившись в тарелку. Внезапная мысль заставила меня подпрыгнуть на месте, и столовый прибор мистера Аддерли звякнул о посуду.

— Что такое? — испугался он.

— Вот же голова моя пустая! — разочарованно воскликнула я, прикладывая пальцы к губам. — Я даже не подумала предупредить его об опасности, которую таит в себе кулон!

Я засуетилась, откладывая салфетку и пытаясь подняться на ноги, будто собиралась тут же броситься к мистеру Хардману, где бы он ни находился, и исправить ошибку.

— Как же так? Ну почему не вспомнила об этом? — корила я себя, так и не встав из-за стола и растерянно глядя на инспектора. — Я была так растеряна… и напугана…

— Вот вы и сами ответили на свой вопрос, — мягко сказал Аддерли. — Вам не стоит волноваться. Тем более сапфир находится в ваших руках. К тому же вы еще успеете сообщить мистеру Хардману…

— Точно! — облегченно воскликнула я. — На приеме! Я смогу предупредить его об опасности на приеме!

— Вы тоже приглашены? — спросил Аддерли.

— Да, и была ужасно удивлена этому, — ответила я. — И вчера, когда мистер Хардман сказал, что хотел познакомиться со мной! Он уверял, что причина тому — желание поблагодарить за спасение его драгоценности. — Заметив явное удивление моего собеседника, я решила уточнить: — Мистер Хардман сказал, что ваш начальник — завсегдатай его мужского клуба. Отсюда и такая осведомленность.

— К сожалению, это не редкость среди высоких чинов. — Инспектор позволил Альфреду сменить блюда и скривился, увидев перед собой рыбу. Он поднял глаза на лакея, который виновато потупился. — Прием уже через два дня, вы пойдете?

— Мы с миссис Баррингтон решили, что мне пора выходить в свет и знакомиться с горожанами, — неуверенно ответила я.

— Я имел в виду… — ковыряя вилкой рыбу, попытался объяснить инспектор. — Ну…

— Вы имели в виду, отважусь ли я показаться на глаза высшему обществу Вичпорта с синяками, ушибами, ссадинами и прочими прелестями на моем лице? — улыбнулась я ему.

— Нет, я не совсем это хотел сказать, — оставляя наконец в покое несчастную рыбу, так и не проглотив ни кусочка, твердо сказал мужчина. — Слово «отважитесь» не очень уместно, на мой взгляд. Вы еще не здоровы, и доктор Джарви прописал полный покой. Ваши раны еще не зажили, а приемы отнимают много сил.

— Вам доводилось часто бывать на приемах? — удивилась я, уклоняясь от нежелательной темы.

— Доводилось, — отмахнулся мистер Аддерли и кивнул лакею, чтобы подавал десерт.

Юноша поставил перед нами чудесный бисквит, состоящий из коржей розового и желтого цветов и скрепленных в шахматном порядке ароматным абрикосовым джемом. Сверху лакомство было покрыто аппетитной марципановой глазурью. После первого же кусочка настроение инспектора заметно улучшилось. Его лицо осветила задумчивая улыбка, когда он повернулся к окну.

— Вы позволите спросить? — осторожно воспользовалась я моментом. Сердце задрожало в страхе испортить расположение духа собеседника.

Аддерли повернулся ко мне и кивнул, прищуривая глаза, словно ждал от меня подвоха. И не зря.

— Кто та девушка, которую я видела, когда гостила в прошлый раз? Миссис Додсон наверняка сказала вам о том, что я случайно оказалась в той комнате.

Некоторое время инспектор молчал, глядя прямо на меня и одновременно будто мимо. Мой вопрос не разозлил его, уже хорошо, но и отвечать Аддерли не торопился. Он отодвинул бисквит, потеряв к нему всякий интерес, что вызвало у меня легкий укол вины, и поднялся на ноги.

— Она гостья в этом доме, и это все, что я могу вам сказать, — проговорил наконец инспектор и раздвинул шторы у окна. — Если это возможно, я попросил бы вас не беспокоить ее и больше не входить в комнату. Я могу на вас надеяться?

В его вопросе прозвучало столько доверия, что я тут же кивнула. Было немного грустно от того, что инспектор не доверил мне своего секрета, но он и не обязан был. Не сдержавшись, я вздохнула и тоже поднялась из-за стола, попросив Альфреда передать мою похвалу и благодарность кухарке.

Я тоже подошла к окну и обняла себя руками, понимая, что не вправе осуждать кого-то за секреты. Мне вдруг подумалось, а могла бы я рассказать о своей жизни мистеру Аддерли? Его мужественное лицо было повернуто к стеклу, поэтому он не заметил, что я снова наблюдаю за ним. В сущности, я ничего не знала о нем. Мое отношение к инспектору складывалось из наблюдений, его поступков и собственных ощущений. Но могла ли я ошибиться? Могла ли так увлечься им лишь оттого, что моему сердцу недоставало любви и нежности? Возможно, причиной тому стало наше необычное знакомство. Я чувствовала невероятное притяжение и желание находиться с ним рядом, говорить с ним, наблюдать за переменами в его настроении и слышать мягкий голос. Может, дело в том, что инспектор стал первым мужчиной, которого я встретила на пути, как только на время покинула свое пристанище, в котором скрывалась долгие годы?