Ксения Маршал – Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки (страница 8)
Глава 13
Вас когда-нибудь ударяло молнией? Вот прямо неожиданно и со всего маху? Меня – да. Ровно в тот момент, когда руки Евсея решительно смыкаются на моей талии, дергают вперед, прижимая к твердому мужскому телу, а губы с силой впечатываются в мои. Тело пробивает крупной дрожью и я окончательно перестаю принадлежать себе.
Издаю задушенный писк, отчего губы приоткрываются, и язык Журавлева тут же ныряет внутрь. Цепляет мой, скользит по нему, кружит в танце, плетет неведомый мне ранее узор. Колени слабеют, превращаясь в желе, и, чтобы удержаться, я хватаюсь за плечи Евсея. Кажется, сшибаю бутоньерку, но кого в данный момент это волнует?
Одна ладонь мужа ложится мне между лопаток и скользит вниз по позвоночнику. Останавливается в самом низу, едва на грани приличий, и принимается прожигать кожу сквозь ткань платья, слегка сжимаясь. Вторая прихватывает шею, а горячие пальцы Журавлева нежно поглаживают кожу у линии роста волос.
Меня прошивает разрядами тока раз за разом. Колотит так, что Евсею приходится изо всех сил прижимать к себе, не прерывая при этом сумасшедшего поцелуя. У меня под веками мигают разноцветные пятна, взрываются огни фейерверков, а в ушах от них стоит грохот. Я полностью потеряна во времени, пространстве и происходящем.
Мамочки, я вообще существую? Или съехала с катушек и сейчас ловлю глюки, привязанная в какой-нибудь палате с мягкими стенами?..
Заканчивается все так же неожиданно, как и началось. В какой-то момент Журавлев с рычанием и неимоверным усилием отрывается от меня. Прожигает взглядом. Его глаза такие темные, словно я провалилась на самое дно Марианской впадины. Или внезапно нырнула в самую темную ночь в году. Угодила в сильнейший шторм на планете…
Ошалело моргаю, не в силах отвести глаз. Сейчас, несмотря ни на что, только Евсей мой якорь. Только ему я могу довериться, за ним идти. Он должен знать, что делает! Потому как лично я окончательно потерялась.
Руки мужа все еще сжимают меня. Мои – безвольно лежат на его широкой и твердой груди. Мы словно не можем отлипнуть друг от друга. И не хотим. Словно настоящие, а не фиктивные муж и жена.
– Гости, можете поздравить новобрачных! – громко объявляет дама в костюме, видимо, придерживаясь протокола.
Тетки злобно шипят что-то – в моих ушах такой гул стоит, что я не в силах разобрать их слов. Зато следующие слышу прекрасно:
– Это незваные гости, – четко сообщает Евсей, глядя мне прямо в глаза. Его ладони осторожно ложатся на мои щеки, большие пальцы начинают нежно поглаживать кожу. До мурашек. И я снова дрожать начинаю. – Им нечего делать на нашем празднике.
Краем глаза замечаю нашего водителя, который подходит к женщинам и вежливо, но непреклонно вынуждает удалиться. Как только за ними закрывается дверь, с моих губ срывается выдох облегчения.
– Ура! – провозглашает на весь зал Ульяна, весьма эффективно разряжая обстановку. – Мама и папа, жених и невеста! Тили-тили-тесто! – скачет вокруг нас на одной ножке.
Лично у меня улыбка сама собой наползает на лицо. Не перестаю удивляться и радоваться этой девочке, до того светлый ребенок…
– Держи, – Евсей передает Уле мой букет, и в следующую секунду я с испуганным писком взлетаю в воздух.
Журавлев подхватывает меня на руки и уверенно шагает на выход. При этом выглядит на удивление спокойно и непринужденно, хоть я далеко не пушинка.
– Это необязательно, – сконфуженно замечаю.
Еще ни один человек не окунал меня в столь широкий и яркий спектр эмоций, как муж. Фиктивный муж, конечно же. В качестве ответа получаю насмешливый совет:
– Расслабься и получай удовольствие, милая.
Дальше мы едем в ресторан, отмечать знаменательное событие в жизни Журавлева. Я только и успеваю глазами хлопать, да делать естественный вид. Потому что нас прям ждут! И поздравляют! Три друга Евсея с женами и детьми радуются за нас, как за родных.
– Они не в курсе, – сообщает муженек мне на ухо, ввергая едва ли не в панический ужас.
– З-зачем? – сиплю придушенно.
Ладно торжественная регистрация, ее я могу понять. Все-таки утереть нос вездесущим теткам из опеки было приятно. Но ЭТО для чего? Чтобы похвастаться перед друзьями? Так я не из тех невест, которыми хвастаются…
– Мать похлопотала, – кривится Журавлев. – Как видишь, самых близких предупредила. Придется играть роль счастливых молодоженов.
– А можно я сыграю роль смертельно заболевшей, а ты тут уж как-нибудь без меня? – затравленно улыбаясь гостям во все тридцать два, шиплю муженьку.
Я-то считала Николаевну мировой старушкой, на деле же выходит, что они с сыночкой стоят друг друга! Интриганы и манипуляторы!
– Горько! – громыхает вдруг самый огромный, самый мускулистый, бородатый и пугающий друг Евсея.
– Горько! Горько! – подхватывают остальные и хлопают в ладоши.
Журавлев разворачивает меня, как куклу, и снова целует. На этот раз только губами, язык держит при себе. И все равно от упругого горячего касания меня прошибает разрядом. Тихий стон сам собой вылетает из горла. Кажется, Евсей рычит.
– О-о-о, с этими двумя все понятно, – смеясь, замечает кто-то.
Дергаюсь. Что им понятно? Неужели нас раскусили, так быстро? И что теперь делать?
Глава 14
– Ну ты даешь, Журавль! Отхватил красотку и сразу окольцевал! Даже словом не обмолвился, – мужчины хлопают Евсея по плечам и одобрительно гудят. Бросают на меня, что удивительно, дружелюбные взгляды. – Я б тоже по-быстрому все сделал, пока такую роскошь не увели. Ну, давай, знакомь нас со своей красавицей!
– Варя, знакомься, – с театральным вздохом раздражения и неизбежности представляет гостей Журавлев. И выражение лица у него такое, словно одолжение товарищам делает, а так бы век их не видел. Актер! – Это мои друзья: Арсений Довлатов, Ярослав Вольный и Демьян Архипов. Не знаю, где бы они были, если бы не их жены: Лиана, в девичестве Цветкова, Марьяна, бывшая Мышкина, и Тася, которая когда-то была Рыбкиной.
«Надо же, какие все фамилии забавные подобрались!» – думаю про себя, запоминая, кто есть кто.
– А это моя Варя Синичкина, – фиктивный муж, обнимая за плечи, притягивает меня к себе и неожиданно мягко целует в висок. – И что-то мне подсказывает, что вы легко найдете общий язык, – добавляет несчастно и смиренно, как будто уже предвкушая неприятности.
– Варя, мы так рады за вас! – меня по очереди обнимают невероятно красивые женщины… девушки… даже не знаю, какое определение лучше подобрать. Богини!
При этом они красивы самобытной нестандартной красотой. Каждая из них далеко не тростинка, по комплекции они скорее меня напоминают. Но как же им идет! Как органично они смотрятся, несмотря на пышные объемы. А какими влюбленными взглядами наблюдают за ними мужья! Словно за величайшими ценностями на свете. Невольно зависть берет.
И наглого Журавлева девчонки так ловко отодвигают в сторонку, что я аж диву даюсь.
– Поздравляем! Мы так рады за вас! – их голоса и взгляды наполнены искренностью.
Сама не знаю, почему, но у меня слезы на глазах выступают.
– Спасибо… – благодарю сдавленно. А изнутри эмоции переполняют самые разнообразные.
И благодарность к друзьям Евсея за то, что так мгновенно и безоговорочно меня приняли. И восхищение прекрасными женщинами, ибо я всегда считала, что лишний вес – это приговор. И страх, что наш фиктивный брак рано или поздно раскусят, за чем неминуемо последует разочарование. Обиду за то, что все это не по-настоящему. Ведь получается, что поддельная жена не имеет права на дружеское радушие.
Сама себя понять не могу. То ли не хочу быть замужем за Журавлевым, то ли хочу, но в самом деле, а не в качестве ширмы. То ли вообще мечтаю никогда с ним не встречаться и продолжать преспокойно жить в поселке с Николаевной.
– Ну что вы мне девочку расстроили, – Евсей замечает мое состояние и винит во всем богинь. – Ни на секунду оставить нельзя!
Те синхронно закатывают глаза.
– Никто тут твою Синичку не обидит, – смеется рыжая. Кажется, ее Тася зовут. Ее округлый выпирающий животик прямо намекает на глубокую стадию беременности. – Лучше у нее спросим, как ты себя ведешь? А-то знаем мы вас, деловых. Сначала накосячите, а потом исправляете героически. Ну что, Варя, жалуйся! Обижал он тебя? – интересуется шутливо.
И все же я сглатываю. Не знаю, что со мной не так, почему не могу столь же шутливо ответить что-нибудь в стиле «кто меня обидит, тот и часа не проживет». Девчонки, конечно, замечают. И сразу принимаются успокаивать. В своей забавной манере:
– Ой, не бери в голову, – машет рукой Лиана, бывшая Цветкова. – Мой мне вообще при первой встрече заявил, что я распустилась. Представляешь?
– Но ты же ему бутафорский нос на причинное место приклеила, – со значением напоминает Тася и так смешно играет бровями, что я сразу понимаю, какое именно место оказалось «причинным». – Кстати, моя история с мужем началась с фразы: «Рыбкина, вы приплыли!»
– Пф-ф-ф, – фыркает Марьяна Мышкина. Ее слегка выпирающий животик выглядит месяц на четвертый. – Мой вообще меня украл и заявил, что я в ловушке. И ничего, зато сейчас самый прекрасный и милый муж на свете, – со знанием дела подмигивает мне* (*
Оборачиваюсь на ее мужа. Здоровенный и бородатый бугай выглядит каким угодно, но только не милым. Впрочем, Марьяне виднее, поэтому тактично молчу.