Ксения Маршал – Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки (страница 10)

– Да ты… да как ты… да на тебе клейма ставить негде! – задыхаюсь от возмущения.

В голове не укладывается, как можно быть таким человеком! Врет и не краснеет. Мне, дочке, друзьям, органам опеки… И этот гад еще смел меня в обмане обвинять! С кем я связалась?

– М-м-м, до тебя никто не жаловался, Синичка, – Журавлев затаскивает меня в свою спальню, в которой я еще ни разу не была. Бог миловал.

Кривлюсь:

– Избавь меня от этих подробностей, прошу.

Попутно оглядываюсь. Что ж, истинно мужская комната. Много пространства, никаких безделушек, чистый функционал. Кровать, встроенный шкаф, массажное кресло, больше похожее на инопланетную летательную капсулу, рядом журнальный столик. Цвета в основном антрацитово-сине-коричневые. Красиво, понятное дело – сейчас дизайнеры не даром свой хлеб едят.

– А я думал, тебе будет интересно, – муженек тянет свои грабли к моему платью. Получает тут же по рукам. Ухмыляется чему-то. – В ресторане ты была более сговорчивой, Синичка, – тянет с намеком.

Дурак, что ли? Или специально издевается?

– Тут зрителей нет, играть не перед кем, – напоминаю об очевидном, на всякий случай медленно отступая от Журавлева. Пусть лучше между нами будет пространство. Так безопаснее. А то на фоне быстрой свадьбы Евсей точно умом повредился. – А наедине можно не скрываться за масками. Ты свою еще при первой встрече сбросил, точнее – и вовсе не надевал, – вспоминаю, как он чуть не сбил меня на пешеходном переходе, обрызгал жижей, еще и слепошарой обозвал вдогонку.

К слову, тот хамоватый и самоуверенный Журавлев никак в моей голове не бьется с тем нежным, внимательным и одуряющим, который целовал меня сегодня. Будто два разных человека.

– А может, то как раз и была маска? – щурится он. Наступая так же плавно, как я отступаю.

Сворачиваю к широкой кровати. Теперь ее полотнище разделяет нас. Сразу становится значительно спокойнее.

– Ага, держи карман шире, – нервно усмехаюсь. – По-твоему, я такая дурочка, что поверю во внезапно вспыхнувшую страсть? У тебя – ко мне? Да ты скорее мраморную статую облобызаешь, нежели такую, как я. Поэтому не старайся и не трать время, я не куплюсь.

– Почему ты в этом так уверена? – Евсей натурально хмурится. Серьезно? Хочет, чтобы я произнесла очевидное вслух? Видимо, крайняя степень изумления отражается на моем лице, так как он интересуется озадаченно: – Но ты же видела жен моих друзей. У них все взаимно и по-настоящему, сомнений нет.

– У нас другая ситуация, – напоминаю тихо.

Вспоминаю тех статных красавиц, с которыми познакомилась сегодня. Да, их фигуры далеки от модельных стандартов и даже просто от общепринятых. Но девушки сами по себе великолепны! Роскошны. Уверены в собственной неотразимости. А еще – любимы. И вот последнее как раз не может не отражаться на внешности, с какими бы нюансами она ни была.

Я же… просто я. Уж если мачеха и сводные сестры за столько лет прожитых вместе не начали считать меня близким человеком или хотя бы достойным честности и уважения, то чего ждать от остальных?

– Давай спать, пожалуйста, – прошу устало. Словно растеряв весь свой пыл. – Слишком много событий, мне нужно отдохнуть.

Евсей отступает. Даже позволяет мне первой принять душ и выделяет футболку для сна. Удивительно, она оказывается мне слегка просторной и достигает середины бедра. Наверное, достаточно, чтобы чувствовать себя благопристойно в одной кровати с фиктивным мужем.

Гашу свет, залезаю под одеяло, натягивая его до самого подбородка. Вскоре и Журавлев присоединяется.

– Я понял тебя, Варя, – рокочет мне на ухо серьезно.

Чем лишь окунает в новый водоворот вопросов и сомнений.

Глава 17

Что он там понял, я намеренно не уточняю. Не готова к новому витку противостояния. Достаточно и того, что мы с Журавлевым лежим в одной постели, под одним одеялом.

Немыслимо! Кто бы мне сказал пару дней назад о подобном, рассмеялась бы в лицо.

А теперь я всем своим напряженным телом ощущаю тепло, исходящее от Евсея. Ровное, сильное, беспрерывное. Я чувствую едва уловимый запах Журавлева. Амбра, ваниль и кожа. Чувствую, как постепенно он проникает в ноздри, наполняет меня. Складывается ощущение, что я дышу мужем.

Это так близко. Запредельно!

Евсей же раскинулся расслабленно, словно меня не существует. Или же словно это в порядке вещей – нам с ним проводить ночи вместе. Похоже, одна я мучаюсь, ворочаясь с боку на бок, и никак не могу найти себе места.

Я не привыкла! Всю жизнь спала одна. Я не умею успокаиваться, когда кто-то так близко. Дышит, шуршит, существует! Тем более, если кто-то – это огромный, пугающий Журавлев, и непонятно, какие вообще мысли бродят в его буйной голове.

А может он псих? Хотя, что значит «может»? По-любому так оно и есть! Утешает одно: я пока нужна Евсею, и могу не опасаться, что он придушит во сне подушкой.

Вздыхаю.

– Синичка, хорош ерзать! – раздраженным шепотом приказывает Журавлев. – Думаешь, легко сдерживаться, когда под боком такая аппетитная булочка ворочается?

– Думаешь, легко уснуть, когда вынуждена ночевать непонятно с кем? – в тон ему отвечаю. Раздражение пробегается колючками под кожей. Так бы взяла и… отлупила муженька подушкой, выместив весь негатив на нем. А вообще, странные реакции, конечно, вызывает во мне Журавлев.

– Есть у меня один безотказный способ, после которого спишь, как младенец. Только намекни, – задушевно.

– Какой? – я попадаюсь на удочку и заинтересованно поворачиваюсь к Евсею.

А ну как действительно что-нибудь дельное посоветует? Вдруг он знает что-то полезное? Так я и Николаевне про это способ расскажу, она часто бессонницей страдает.

Впрочем, на что я только рассчитывала, зная Журавлева?

Муж закатывает глаза и стонет несчастно, болезненно так. В темноте его силуэт выглядит особенно графичным. Как у бодибилдеров или спортсменов из глянцевых журналов. Бицепсы напрягаются, становятся пугающе огромными, когда Евсей сгибает руки и с силой трет лицо. Без одежды Журавлев как будто еще больше, чем в ней.

«Мамочки! Надеюсь, он никогда не захочет меня придушить…» – проносится паническая мысль. Делаю себе заметку, никогда не раздражать фиктивного мужа.

Надо сказать, Евсей первый живой мужчина подобных размеров. В университете и уж тем более в школе мальчишки были… ну, обычными. Не скажу, что все прям субтильные, кто-то даже качался. Но выдающимися назвать их сложно. Поэтому муж, с самых первых секунд знакомства враждебно настроенный, внушает страх. Особенно, когда находится так близко, как сейчас.

В животе что-то горячее вспыхивает, как маленький костер, и я спешно отворачиваюсь. Это от ужаса, точно!

Журавлев вдруг рычит, скидывает одеяло и резко садится, ставя ноги на пол. Ничем не прикрытая широкая спина предстает моему взгляду. Могучие плечи, гладкая кожа – хоть картину пиши.

– Я в душ, Синичкина! – выплевывает так, будто я в чем виновата. – Будь любезна успокоиться и уснуть за это время. Не сумеешь, пеняй на себя.

Евсей не удостаивает меня и взгляда. Сердито отшвыривает остатки одеяла и скрывается в ванной. Взгляд невольно успевает выхватить черный прямоугольник боксеров, облепивших подтянутый зад.

Псих! Он точно ненормальный псих, еще и меня за собой утягивает!

***

Журавлев

Синичкина, р-р-р! Ведьма, честное слово! Это ж надо было мне так попасть! Думал, женюсь для проформы, чтобы отстали все от нас с Улькой. А тут такой залет. Мало того, что фиктивная жена оказалась той еще красоткой. Так оказывается мой организм как полоумный реагирует на аппетитные формы!

Честное слово, лучше бы Синичка и дальше их скрывала за несуразными кофточками, джинсами и пуховиком. Все б спокойнее было. Теперь же приходится стискивать зубы под ледяным душем и гнать от себя картинки жены в белом платье, а после – в моей футболке.

А самое гнусное – она меня как мужика вообще не рассматривает. Не видит даже! В компании Вари себя бесполым существом ощущаю. И вот то, что меня от нее корежит, плющит по-всякому, а ей хоть бы что, пожалуй, самое дерьмовое.

Где, скажите, все эти томные вздохи, надутые губки, стреляющие глазки, к которым я привык? Бабы обычно на меня гроздьями вешаются. А когда понимают, что с меня еще поиметь нехило можно в материальном плане, и вовсе в репей превращаются.

Синичкина же… Слов нет! Явно ненормальная мне досталась. Послушал мать на свою голову…

Единственный отклик, что я получил от Вари, это ее реакция во время наших свадебных поцелуев. Сладкая, томная, чувственная. Ни капли не фиктивная. Я как псих ждал прошлые крики «Горько!» и набрасывался на Синичку. И она была не против! Наоборот, поддерживала всячески, когда разобралась, что делать надо. Не удивлюсь, если это вообще были первые ее настоящие поцелуи.

Еще бы, с таким-то стремлением спрятать себя за невразумительными тряпками! Не Синичка, а шкатулка с сюрпризами. Тем интереснее будет ее «открывать».

Глава 18

То ли угроза Журавлева так подействовала, то ли стресс, то ли Евсей благоразумно решил задержаться в ванной подольше, но факт остается фактом: к моменту его возвращения я крепко спала. Самой не верится, что сумела после всей круговерти успокоиться и уснуть. Думала, на адреналине так и продолжу крутиться под одеялом, да гонять туда-сюда беспокойные мысли. Однако, собственный организм порадовал, подарив столь необходимый отдых.