Ксения Маршал – Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки (страница 11)

А вот утро преподносит сюрпризы. Кажется, на фоне последних экстремальных событий мне понадобился не просто сон, а максимально глубокий. Такой в народе называют мертвецким. Стоит ли удивляться тому, что просыпаюсь я от жары и удушья, обнаружив себя в тесных объятиях мужа? Фиктивного, хочу тут всем напомнить!

И это не я прикатилась под бочок к Журавлеву, пользуясь коварным бессознательным – мол, ничего не знаю, оно само, а я честно спала. Это Журавлев вероломно вторгся на мою половину кровати и захватил не способное к сопротивлению тело. Еще и голову мою так уютно на своем плече пристроил… Ясное дело, я замечательно выспалась! Вот только рука, нагло сжимающая мою грудь, возмущает до глубины души. Настолько глубоко, что я шиплю злобно:

– Ты что творишь, Журавлев? – и со всей силы вцепляюсь в охамевшую конечность ногтями.

Жаль, они у меня не длинные и не острые, как у некоторых кошечек. Обычные такие. Муженьку с его твердыми мышцами хоть бы что. Хотя кожа наощупь гладкая, приятная даже – аж зависть берет.

– Что такое, Синичка? – сонно и лениво бормочет, не поднимая век. – Спи давай, – и мое мягкое место (то самое, на котором покоится его бессовестная ладонь) по-хозяйски мнет.

Тут я уже не выдерживаю. Внутри словно стрела с тетивы срывается. Моя левая рука превращается в кулак и резко летит Журавлеву в живот. В самый низ пресса попадаю, жаль, не еще ниже.

– Уф-ф-ф, – выдает сдавленно муж. И наконец открывает глаза. Выпучивает даже. – За что?

– Р-р-руки убрал! – натурально рычу.

Но гад вместо того, чтобы извиниться и по-человечески убрать конечности, ловко переворачивается, подгребая меня под себя. Сильными бедрами обездвиживает мои ноги, пахом прижимается к моему, одной рукой удерживает мои запястья, а вот второй…

Вторая принимается нахально меня ощупывать. С чувством так, не спеша, явно доставляя удовольствие владельцу. Голубые глаза Евсея темнеют, превращаясь в темно-серые и обещая грозу, выражение лица меняется с расслабленного на сосредоточенное. Игры кончились, шутки тоже.

Муж начинает напоминать хищника, почуявшего добычу. Его ладонь пробирается под футболку и начинает скользить вверх, большой палец мимолетно ныряет в пупок…

Задыхаюсь от возмущения и почему-то ударяющих вниз живота спазматических ощущений.

– А что такое, Синичка? – мягко рокочет он мне на ухо, намеренно задевая губами. Потирается об чувствительную кожу. Захватывает легонько мочку. От его голого торса такой жар исходит, что у меня, кажется, испарина выступает. Могучие плечи закрывают весь обзор. Весь мой мир сейчас состоит из Журавлева и его странного на меня влияния. – Имею право, между прочим, я со своей законной женой… – как сквозь вату звучит низкий голос Евсея.

– Фиктивно женой, – напоминаю и с удивлением отмечаю, что мой собственный голос предательски хрипит.

Да он вообще словно не мой! И тело, активно реагирующее на Журавлева, не мое. И вообще, вот эта девушка, полуголая, лежащая в кровати Евсея, не я. Меня тут точно быть не должно ни по каким законам логики.

– Законной женой, – с удовольствием поправляет муж. – Про фиктивность нашего брака нигде не написано, да и вообще это противоправно. Ты хочешь в полицию, Варя?

– Нет… – отвечаю завороженно.

Смотрю в его темнющие глаза, не предвещающие мне ничего хорошего, и вообще не понимаю, как умудрилась очутиться в этой ситуации. Вот в этой самой горячей точке! Ничего же не предвещало…

В голове мигает красным одна-единственная мысль: «но мы ведь договаривались!»

Однако, я, наивная, позабыла, с кем имею дело. Это же Евсей Журавлев, бизнесмен, делец и просто ушлый, беспринципный тип. Договоров мы и впрямь никаких не подписывали, только актовую запись о заключении брака. И что получается, я в самом деле жена Журавлева и обязана?..

Додумать список своих обязанной не дает внезапно распахнувшаяся дверь. В комнату бодро влетает Ульяна. В розовой пижамке с каким-то девичьим принтом, в пушистых тапках с заячьими ушами и лохматыми после сна волосами. Увидев нас, спотыкается на ровном месте.

– Мама, папа, вы целуетесь! – расплывается в счастливейшей на свете улыбке. Будто это не мы с Евсеем главные действующие лица, а сама она с самым прекрасным принцем на свете. – А у меня скоро появится братик или сещтричка? Я в кино видела, когда мама с папой целуются, потом у мамы в животике новый малыщ появляется, – радостно делится познаниями ребенок. – Я к вам! – берет разгон, чтобы запрыгнуть в кровать.

– Мы подумаем о братике, – глядя мне прямо в глаза, отвечает Журавлев.

Подмигивает. И одним быстрым движением скатывается с меня, давая свободу и воздух. Ловит в объятия Улю, начинает щекотать. На всю спальню звучит заливистый детский смех, вдыхая жизнь в это сумрачное утро.

Я ошалело моргаю и, уловив момент, шепчу Евсею:

– Ты же про братика не серьезно?

Глава 19

Евсей

М-м-м-м, малыш от Синички? Заманчиво. Вдруг перед глазами встает картинка, как мы вчетвером собираемся на прогулку. Почему-то происходит сие действо в поселке у матери. Она провожает нас и дает обязательные наставления:

– Одеялком укройте, не заморозьте ребенка! И Ульяне варежки не забудьте! А Варя пусть грудь платком укроет, чтобы не застудить…

Мой сын с широко распахнутыми синими глазами, как у Вари, бодро моргает из коляски – я куплю Синичке новомодную, самую дорогую. Откуда-то знаю, что мамочки любят этим посоревноваться. Ульяшка, чуть подросшая и невероятно красивая, кривит губки в нежелании утепляться. А Варя… Варя просто улыбается и смотрит на меня чистым влюбленным взглядом. И я в ответ любуюсь ей.

Но почему-то постепенно ее огромные наивные глазищи в моем видении превращаются в лисьи, с хищным прищуром, профессиональным макияжем и карим зрачком. Такие я наблюдал все последние годы. Они принадлежали разным женщинам, вот только посыл и наполнение всегда несли одинаковое.

Встряхиваю головой, прогоняя видение. Один хрен оно безвозвратно испорчено. Одно дело влюбленная, окольцованная мной Синичка и совсем другое – все эти охотницы за деньгами и статусом. Совсем недавно подобные товарно-денежные отношения меня устраивали.

Но сейчас я в курсе, каково это – держать в руках тающую от наслаждения Варю, совсем потерявшую голову, и ловить приходы от ее аппетитных форм. Тем более теперь я женатый человек и не вижу ничего плохого в том, как дико нравится мне моя же жена. Не чужая, прошу заметить! Это ли не самый настоящий джек-пот?

Осталось только воплотить в жизнь недавнее видение и добиться от Вари того самого восторженно-поплывшего взгляда. Синичка, конечно, крепкий орешек, но и я не пальцем деланый.

– Не переживай, милая, – ненадолго отрываюсь от щекотания счастливой Ульяны и отвечаю на заданный трагичным шепотом вопрос. – Конечно, я не серьезно про братика. Можно и сестренку. Кто получится, тот получится, я не привередливый, – подмигиваю.

И, пока до Вари медленно доходит смысл сказанного, подхватываю изнемогающую от хохота дочь и валю с кровати. Не хотелось бы начинать первое утро семейной жизни с драки. Хочется, наоборот, вершить и свершать, во имя и для! В общем, мне срочно нужен план по приручению Синички, желательно безотказный. Ибо она уже моя и упускать ее я не собираюсь!

На помощь неожиданно приходит дочь. Улька останавливается, как вкопанная, посреди комнаты и испуганно ахает. У меня позвоночник каменеет, а вдоль спины холодок пробегает.

– Что? – тут же подскакивает на кровати Варя. Моя хлопковая футболка сидит на ее формах великолепно.

Подчеркивает, но и оставляет простор. Тот самый, что так хорошо разжигает фантазию. А учитывая, что я уже имел счастье пощупать свою сладкую жену во всех главных местах, горит у меня нестерпимо.

Еще из приятного: Синичка после того, как проснулась, не убегает первым делом в ванную, чтобы нанести как минимум тональник, а как максимум – полный макияж, а-ля натуральная красота. Варя естественна во всех своих проявлениях и это тоже привлекает. Варя, она… настоящая.

– Болит где-то? – допытывается Синичка.

– Нет, – отмахивается Ульяха. Округляет глаза, рот и выдыхает: – Свадебное путеществие… Вы про него забыли! Мама, папа, нам срочно надо ехать в свадебное путеществие!

Моя ж ты умница! Так и хочется расцеловать дочь за гениальную идею. Впрочем, а что мне мешает?

***

Журавлев радостно хватает Ульяшу и подкидывает в воздух. Чмокает в обе щеки. Та хохочет, но быстро возвращает серьезность. Девочку тревожит на редкость серьезный вопрос:

– Так мы едем? – требовательно.

Я уже предвкушаю, с каким лицом Евсей будет отмазываться. Ну как же – он серьезный бизнесмен, а фиктивный брак для теток из опеки не предусматривает медового месяца. Да и дел у него наверняка полно.

– Конечно, – важно кивает он, и мои мысли обрываются на середине. Ладони сами сжимают одеяло.

Что?

«Что?!» – хочется кричать мне.

– А когда? – не отстает Ульяша.

– Да прямо сегодня, – спокойно жмет широкими плечами Журавлев. Словно это в порядке вещей. Словно мы договаривались о подобном! – Позавтракаем, вещи соберем и в путь.

– Ура-а-а-а! – девочка уносится к себе в комнату, а мы остаемся наедине.

И вот вроде столько всего сказать хочется муженьку, а у меня слов нет.

– Пожаришь свои фирменные оладушки? – улыбается муж. – Никогда еще таких вкусных не пробовал.