Ксения Лита – Сладкий праздник драконьего сердца (страница 58)

Смирра созналась в том, что пузырек с ядом ей дал регент, и что он не упоминал слово «яд», просто сказал, что это раз и навсегда избавит Плион от проблемы по имени Катя. Разумеется, она догадывалась, что там, подставить Нортона ей тоже подсказал регент: ему нужно было убрать Гартиана Эрланда с поста директора Бюро, а проще всего сделать это было через его сына. Впрочем, она и сама не была против, потому что хотела Нортону отомстить.

Граф Лерстон выглядел абсолютно раздавленным, по нему и без артефакта было видно, что он не принимал участие в заговоре, но его все-таки тоже допросили. После того, как все стало понятно, Кириан отдал приказ гвардейцам Северного дворца арестовать регента, и при этом у него был такой взгляд…

Я едва дождалась, когда мы снова вернулись во дворец и остались одни в кабинете, чтобы обнять его.

— Мне так жаль, — искренне сказала я.

Хотя мы и так все знали, и то, кому принадлежал приказ от меня избавиться, и то, что он чуть не убил Кириана на испытании, я все равно даже представлять не хотела, что сейчас чувствует мой дракон. У меня никогда не было родителей, но в моих мечтах они были самыми чистыми. Самыми светлыми. Иногда я представляла, как мы сидим в небольшой уютной квартире, мама разливает чай, а папа смотрит телевизор. Иногда мы ссоримся, иногда миримся, вместе ездим на озера, вместе гуляем по Невскому. То, что кому-то кажется обыденностью, для меня казалось самой желанной сказкой.

Моя сказка получилась другой, но это не отменяло того, что боль Кириана я чувствовала как свою. Он сам признался, что хотел, чтобы его отец им гордился, и я прекрасно понимала, что, как бы он ни пытался казаться спокойным, спокойствием тут и не пахнет.

— Не представляю, когда это произошло, — хрипло сказал он, усаживая меня к себе на колени. — Казалось, только вчера он безумно любил маму… а сегодня уже убивает мою возлюбленную. А после пытается убить меня. Он вообще когда-нибудь ее любил?! Или мама просто жила в иллюзии рядом с тем, кто всегда желал власти?

— Необязательно, — я закусила губу. — Просто власть — это большое искушение. Скорее всего, он действительно любил твою маму, но потом… потом просто не справился. Не мне тебе рассказывать, Кириан. Твое самое серьезное испытание еще впереди, и перед ним драконы-артефакты — так, детские пищалки. Но ты справишься. Потому что я не знаю никого сильнее и отважнее тебя, а еще благороднее и храбрее. Ты будешь самым лучшим королем Плиона, при тебе наш мир будет процветать.

Неожиданно Кириан улыбнулся, а потом поднес мою руку к губам и поцеловал.

— Ты сказала «наш».

— Что?

— Ты сказала наш мир, Катя.

Я улыбнулась:

— Конечно, он теперь мой. Потому что в нем живет самый чудесный дракон, которого я знаю. Самый замечательный. Самый любимый…

— Продолжай, — произнес Кириан.

— Что продолжать? Я уже все сказала. — Я обняла его за плечи, чтобы поцеловать, но тут в дверь постучали, и вошел Марстер.

Я уже давно перестала отпрыгивать от своего короля в такие моменты: пока он работал, я училась рядом с ним, не считая приемных часов, конечно, но временами нас заносило, и… в общем, секретарь давно перестал краснеть, а я смущаться.

— Ваше величество, новости о регенте, — хмуро произнес Марстер, — его арестовали и везли в столицу, но ему, видимо, удалось пронести с собой в карету яд. К сожалению, спасти его не смогли. С прискорбием сообщаю, что ваш отец мертв.

8. Кириан

— Волнуешься? — спросил я у Кати, когда мы гуляли по королевскому парку. Лето было в самом разгаре, и парк с его беседками и фонтанами стал нашим любимым местом. После дворцовых купален и Катиной спальни, куда я пробирался каждую ночь. Официально она была моей невестой, но еще не женой, поэтому нам полагалось ночевать в разных покоях. Но я не желал расставаться с ней даже во сне, поэтому приходил к ней, и я солгу, если скажу, что мы только спали.

— Нет, — покачала головой Катя. — Не получится в этом году, поступлю в следующем. У меня будет фора, чтобы лучше подготовиться.

Сегодня должны были прислать результаты вступительных экзаменов, и от них зависело, начнет ли Катя учебу осенью.

— Значит, я волнуюсь за нас двоих, — признался я. — За свои результаты так не волновался!

— Ты готовился к поступлению в академию с самого детства, а у меня магия появилась недавно.

— Так ты волнуешься или не волнуешься?

Катя прищурилась и показала крошечное расстояние между большим и указательным пальцами.

— Разве что совсем чуть-чуть. Меня скорее раздражает ожидание.

Я притянул ее к себе.

— Тогда ты меня поймешь лучше всех: я жду, когда ты официально станешь моей.

— Неофициально я твоя уже давно, — вскинула бровь моя капибара.

Я щелкнул ее по носу.

— Мне надо, чтобы и официально тоже!

Из-за смерти регента пришлось отодвинуть нашу свадьбу, которая должна была состояться в конце лета. По правилам мне и сестрам был положен двухмесячный траур, а значит, никаких свадеб и вечеринок. И мы его соблюдали. Больше всего отцовский поступок и все его тайны, что вылезли на поверхность, потряс Вайолет и Розу. Вайолет отказывалась верить во все это до самого конца, и мы действительно поругались. Но через пару недель сестра прилетела с визитом во дворец и попросила у нас с Катей прощения. За то, что регент стал причиной ее гибели и чуть не убил меня. Катя все это время была с моими младшими и успокаивала их, как умела только она. Например, в перерывах между сдачей вступительных она присвоила себе королевскую кухню и позвала Астру и Розу учиться печь печенье. Астра знала всю правду про отца, но его смерть все равно ударила по ней, пусть даже самая любимая из моих сестер пыталась этого не показывать. После печенья пошли пирожные, и мои младшие перестали ходить с красными глазами, все больше смеялись и летали хвостиками за Катей. Да что там, я сам за ней летал!

— Полумеры не для тебя, да? — засмеялась любимая.

— Ты еще это не поняла? Я успокоюсь, когда ты станешь моей королевой. Только тогда.

Катя хотела ответить, наверняка, что-то дерзкое, но вдруг сделала большие глаза. Я проследил за ее взглядом и увидел спешащего в нашу сторону Марстера.

— Кажется, подъехали результаты из академии, — совсем недавно она пыталась убедить меня, что не волнуется, но сейчас с силой сжала мою ладонь. — Мама!

Я едва сдержал смех и прошептал ей на ухо.

— Если поступишь, получишь от меня подарок.

— А если не поступлю? — широко распахнула она глаза.

— Тогда это будет утешительный приз за попытку.

Катя с шумом выдохнула и издала звук, достойный капибары, которую щекочут.

— Вам письмо из академии, ваше высочество, — поклонился Марстер, вручая Кате конверт с печатью академии.

Титул Катя получила не только как моя невеста, но и в наследство от Авроры. Окажись Эр-Астор на Плионе, к ней бы обращались как к принцессе.

— А-а-а-а! — закричала Катя, а затем, совершенно не смущаясь, радостно бросилась мне на шею. — Поступила! Я поступила!

Я оторвал ее от земли и закружил в объятиях. Ни разу не лукавил, когда признался, что волновался за нее больше, чем за себя, и сейчас радовался также искренне. Пожалуй, впервые за этот долгий месяц меня действительно «отпустило». Словно тень регента, его интриг, его смерти перестала надо мной довлеть, и я смог вспоминать о нем, как об отце, а не как монстре. Вспоминать хорошее, а все плохое оставить в прошлом. И в этом мне помогла моя Катя.

— Где сюрприз? — потребовала Катя, когда я поставил ее на землю. — Неси его сюда!

— Это будет достаточно проблематично, — хмыкнул я и потянул маленькую капибару за собой.

Чтобы посмотреть Катин подарок, нам пришлось проехать несколько кварталов от дворца. Я завязал любимой глаза, чтобы она не подглядывала. На что она проворчала:

— Говорила же я тебе, не читать про Кристиана Грея! Только не говори, что ты ведешь меня в красную комнату!

— Это не совсем комната, — заинтриговал ее я, — но ты можешь покрасить здесь все в красный. Будет, конечно, немного экстравагантно, но тебе можно все.

Я толкнул дверь и вывел Катю в середину помещения, чтобы стянуть шарф с ее головы.

— Что это? — охнула она, широко раскрытыми глазами рассматривая огромный, в два этажа, зал.

— Это одно из зданий, которые принадлежат мне, как королю. — ответил я. — Я дарю его тебе, чтобы ты могла открыть здесь кондитерскую. Здесь большие светлые окна, можно сделать витрины с десертами, а там поставить стойку…

Я осекся, потому что Катя всхлипнула, а по ее щекам потекли слезы. Мне пришлось притянуть любимую к себе и сцеловывать с ее лица слезинки.

— Надеюсь, это от радости, — хрипло выдохнул я.

— От любви, — шмыгнула носом Катя. — Ее столько, что она во мне, кажется, уже не помещается.

— Тогда придется открывать сеть, — пошутил я. — Чтобы ты могла вложить любовь в каждую из кондитерских в разных городах Плиона.

— Как мы ее назовем?

— Мы?

— Конечно, мы! Ты идейный вдохновитель!

Я задумался, но ненадолго.

— Сладкий праздник драконьего сердца?

9. Катя

Я никогда в жизни так не волновалась! С другой стороны, я никогда не выходила замуж за короля-дракона и не короновалась, и все это в один день!