Ксения Лита – Сладкий праздник драконьего сердца (страница 57)

— Нет, — отрезал я. — Этот вечер мы проведем в тесном семейном кругу, а он больше не семья.

Не все поняли и приняли, когда я попросил отца переехать в Северный дворец. Например, Вайолет, с которой мы тоже чуть не разругались. Старшая из моих сестер пыталась меня переубедить, что регент всего лишь о нас заботился, и что мне не стоит начинать свое правление со ссоры с отцом. Каждый тогда остался при своем мнении, тем не менее Вайолет с супругом подтвердили, что будут на ужине. У меня подергивался глаз, стоило представить, что сестра может как-то плохо отнестись к Кате. Когда я поделился сомнениями с Астрой, она заявила:

— Ты король. Если Вайолет включит стерву, просто выставишь ее.

Но, как ни странно, сестра и ее муж вели себя безукоризненно. Возможно, свою роль сыграло то, что Катя теперь была драконессой, а может, дело было в том, что они не хотели ссориться со мной. Вайолет даже обняла мою невесту и с искренней улыбкой сказала:

— Добро пожаловать в нашу королевскую семью!

— Как пафосно! — фыркнула Астра и отодвинула Вайолет в сторону, чтобы буквально затискать Катю. — Привет! Я счастлива наконец-то с тобой познакомиться, Катя-о-которой-Кириан-только-и-говорит!

— Я с тоже рада нашей встрече, Астра, — рассмеялась моя капибара. — Рада встрече со всеми вами.

Моя младшая сестренка робко выступила вперед. Ей было всего двенадцать, но из-за маленького роста и тонкого телосложения она казалась младше.

— Я Розалинда, — представилась она, приседая перед Катей. — Кириан действительно много о тебе рассказывал. Можно сказать, из-за тебя мы его почти не видели. Ой!

Розалинда густо покраснела, когда поняла, что сказала. Но Катя не позволила неловкости усугубиться, протянула младшей из моих сестер коробку, которую мы принесли.

— Я приготовила для вас пирожные.

Каждое из них было произведением искусства, над которым Катя долго трудилась. Так как мои сестры носили имена цветов, то и корпусные десерты она сделала в форме распустившихся бутонов: фиалки, астры и розы. Розенкранца тоже не забыли: ему достался десерт в форме персика, по-мужски горько-шоколадный.

Сначала сестры впечатлились красивой подачей, а после ужина смогли насладиться десертами. Своим теплом, внимательностью и непосредственностью — какая будущая королева пекла бы пирожные, Катя растопила их сердца окончательно. Как, впрочем, и мое.

— Разве можно влюбиться в тебя еще сильнее? — сказал я ей на ушко, когда ужин закончился, и все расходились по своим комнатам во дворце.

Вайолет удивила меня снова, когда в конце обняла Катю совершенно искренне.

— Добро пожаловать в семью, сестренка! — сказала она, и это совершенно точно не звучало чопорно или вежливо.

— Сестренка? — растерялась Катя.

— Сестренка, — закивала Астра. — Жена Кириана — наша сестра.

А наша младшая отвела Катю в сторону и что-то зашептала ей на ухо, прежде чем уйти. Когда все разошлись, я увидел в глазах Кати слезы. У меня тут же вырвалось рычание.

— Что случилось? Она тебя чем-то обидела?

— Обидела? — Катя широко распахнула глаза. — Нет-нет. Таким невозможно обидеть.

— Что сказала Роза?

— Что она не помнит маму, но ей кажется, что я на нее похожа.

Я заключил Катю в объятия и прижал к своей груди.

— Что-то в этом есть, — признался. — Не внешне, нет. Мама была темноволосой, с другими чертами лица, но… Любовь к ней всегда объединяла нашу семью. Мне кажется, что даже отец был другим, когда она была жива. Но это не точно.

Моя иномирянка отстранилась, а затем, заключив мое лицо в ладони, потянулась к моим губам. Мы встретились на полпути, вовлекаясь в поцелуй, полный любви и нежности, пока не начали задыхаться от переполняющих нас чувств.

— Спасибо, — выдохнула она, когда смогла говорить. — За твою любовь. За твоих сестер. За то, что приняли меня в семью. Для меня это самый большой сюрприз и самый ценный дар.

— Только ради этих слов стоило простить Нортона, — рассмеялся я.

Снова потянулся к Катиным губам, но нас прервал стук в дверь.

— Простите, что прерываю вас, ваше величество, — поклонился Марстер, — но Гартиан Эрланд попросил передать вам это письмо как можно скорее.

Послание директора Бюро было настолько секретным, что на нем даже оказалась магическая печать, открыть которую мог только адресат. Я отпустил секретаря и вскрыл письмо.

«Ваша посылка доставлена, ваше величество, — писал Эрланд. — Мы сможем реализовать наши планы уже завтра».

— Все в порядке? — нахмурилась Катя.

— Эр-Асторы передали браслеты, — перевел я. — Теперь ты сможешь выдвинуть обвинение против Смирры.

Новость была одновременно и долгожданной, и тревожной. Ни ее, ни меня не радовало то, что должно было произойти. В отличие от отца, который буквально шел по головам, я не ощущал удовлетворения. Все, что меня волновало — Катина безопасность, а отец этой безопасности угрожал.

— Ты уверен, Кириан? — Она словно считала мои сомнения. — Он все-таки твой отец.

— Это сложно, — признался я, — и мне бы не хотелось начинать свое правление с суда над отцом. Но, как король, я понимаю, что закон для всех един. К тому же, иногда родство по духу сильнее, чем по крови. Ты помогла мне в этом убедиться, любимая. Рядом с тобой я понял, что такое быть королем по-настоящему. Как не искать отцовского одобрения, как мальчишка. Как защищать свою пару, свою семью, свой мир. Невзирая ни на что.

— Поступай, как считаешь нужным, мой король, — Катя снова обняла меня. — Я всегда и во всем тебя поддержу.

— Вспоминай эти слова, когда в следующий раз будешь спорить со мной, — я развернул ее к себе спиной и поцеловал в шею.

— Ты хотел, чтобы мы поженились до моих экзаменов! — возмутилась Катя. — А я не могу готовиться к поступлению и свадьбе одновременно!

— Вот! Что и стоило доказать! Ты все время со мной споришь.

Я пощекотал ей шею, а Катя взвизгнула и вырвалась из моих объятий.

— Тебе это нравится!

Я сверкнул глазами и снова настиг свою драгоценную добычу.

— Не просто нравится, — прошептал я в ее полураскрытые губы, — я это люблю. Я люблю тебя.

7. Катя

Со Смиррой я не виделась очень давно. Когда ее по приказу Кириана «пригласили» во дворец, сопровождал ее отец, и что граф Лерстон, что его дочь, смотрели на меня как на самозванку, по нелепой случайности занявшую ее место. Что поразительно, они даже не пытались этого скрыть, но мне было все равно. Я не знала, в курсе ли ее отец того, что она совершила, но Смирра совершенно осознанно отдала в руки Нортона яд, который должен был меня убить. Поэтому судить здесь нужно было в первую очередь ее.

В кабинете, куда проводили Лерстонов, помимо нас с Кирианом присутствовали Гартиан Эрланд (поскольку его это касалось не меньше чем нас), Марстер и гвардейцы.

— Я не совсем понимаю, чем вызвано столь внезапное приглашение, ваше величество, — сухо, насколько это возможно, произнес граф. — Мы с дочерью собирались поехать в отпуск…

— Я выдвигаю обвинения против Смирры Лерстон, — не стала затягивать я. — Именно она хотела меня отравить, и, к слову сказать, частично ей это удалось.

Если Смирра и была в шоке, то вида не подала, а вот граф просто побагровел от ярости.

— Мне казалось, весь этот кошмар закончился, — произнес он, — моя девочка и так много всего пережила! Особенно когда ее чуть не убил Нортон Эрланд! Она дала показания, и она не обязана выслушивать весь этот… оскорбительный поток слов!

Хорошо ввернул. По-графски!

— Разумеется, не обязана, — холодно произнес Кириан, — но моя будущая жена уверена в том, что отравить ее пыталась именно Смирра.

— Это абсурд! — воскликнул граф.

Смирра же только вздернула бровь:

— Папа, разве тебе непонятно, в чем дело? Они упустили государственного преступника, и теперь хотят отыграться на нас!

И вот тут я впервые увидела Гартиана Эрланда в настоящей ярости. Судя по всему, он был не настолько равнодушен к судьбе сына, как хотел казаться. Потому что он едва шагнул к графу, а тот, уже открывший рот, осекся, попятившись назад.

— Если вы считаете, что мы хотим на вас отыграться, — теперь этот голос снова напоминал шипение змеи, готовой напасть в любой момент, — если уверены в том, что ваша дочь невиновна, вам не составит труда пройти небольшую проверку на артефакте правды, не так ли? Нам только что доставили его с Фейры, это секретная разработка, как раз для таких спорных случаев.

— Ар-ртефакт правды? — переспросила побледневшая Смирра.

— Разумеется, — без малейшей запинки произнес ее отец. — Моя дочь снова подтвердит, что она невиновна, а ваша будущая супруга… — Он сделал ядовитый акцент на моем статусе. — Перед ней извинится! Смирра?

Он обернулся к девушке, которая стала как очень качественная бумага для принтера. Белого цвета.

— Я… я не…

— Смирра? — снова переспросил ее отец, но уже не так уверенно. Кажется, граф Лерстон действительно ничего не знал.

Впрочем, всем присутствующим все стало понятно еще до того, как ее допросили. Смирру допрашивали официально, не во дворце, чтобы избежать любых очередных возможных манипуляций регента, что ее заставили признаться в том, чего она не совершала. В присутствии представителей закона и свидетелей артефакт правды проверили на нескольких плионцах и на очевидных фактах. Смирру предупредили о жесткой реакции артефакта на ложь, но она и так была напугана дальше некуда, поэтому лгать не стала.