Ксения Лита – Сладкий праздник драконьего сердца (страница 37)

Будто одурманенный ароматом моей иномирянки, я склонился и надел одну туфельку на узкую идеальную ступню. Если бы я только на этом остановился! Если бы она остановила меня! Но Катя замерла, словно зачарованная моими движениями. Прикосновение к теплой коже даже сквозь чулок лишь подняло градус пламени моего желания, и до слуха донесся ее рваный выдох, когда я пальцами очертил икры, погладил чувствительное место на внутренней части колена.

Казалось, Катя не дышала вовсе, пока я надевал ей вторую туфельку. Потому что тихонько всхлипнула, когда я пошел дальше, пальцами скользнув по внутренней стороне бедра до самой кромки чулок. Это было уже на грани, особенно когда я дошел до голой кожи, легко погладил ее подушечками.

У меня в мозгах будто закоротило, насколько нежной была Катя, насколько чувственно она вздрагивала от более чем невинных касаний. Что же будет, когда мы окажемся в постели? От этой мысли, от фантазии, нарисованной моим сознанием, пульс бешено застучал в висках, и я яростно сжал зубы. Потому что моя сила воли сейчас трещала по швам, а Катя меня не останавливала. Почему-то не останавливала.

Оторвавшись от изучения ее светлой, словно жемчужной кожи, я встретился с Катей взглядом и увидел в ее глазах отражение собственного голода. Она покраснела, явно смущаясь, соблазнительно прикусила губу, не напоказ, а пытаясь сдержать чувства, которые были буквально написаны на ее лице. Меня повело от одного ее вида, от этой открытости. Я чувствовал себя ловцом жемчуга, нырнувшим на такие глубины чувственности, что и не снилось. Желающим раскрыть эту раковину, чтобы наконец добраться до своей жемчужины.

Красиво… Катя была очень красивой, а я был близок к тому, чтобы сменить планы с постели на ложу в опере. Сделать ее своей прямо сейчас, потому что тело уже пылало в огне. Мне пришлось помотать головой и прислониться лбом к ее колену.

Нет, нельзя! Слишком много драконов, слишком людное место для первого раза, который должен был запомниться моей иномирянке как нечто волшебное. Я так хотел. Еще больше я хотел отсюда немедленно уйти, но Кате нравился балет. Она наслаждалась этой историей, наслаждалась театром. Я не мог с ней так поступить, выдернув ее из ложи только потому, что мне так захотелось. Но и оставить ее неудовлетворенной, а себя без сладкого я не мог тоже.

Может, это было похоже на помешательство, но я резко поднялся, а затем подвинул свое кресло вплотную к тому, в котором сидела девушка.

— Кириан, — выдохнула Катя, в ее взгляде мелькнула тревога пополам с разочарованием. Моя маленькая балерина боялась логичного продолжения наших отношений и в то же время хотела его так, что аромат ее желания будоражил мои драконьи инстинкты, как изумительное пирожное сладкоежку.

Катя-Катя, что же ты со мной делаешь? Я ж практически себя не контролирую.

— Тс-с-с, — я прислонил палец к ее губам, а после скользнул ладонью под алые юбки. — Я из тех, кто предпочтет съесть хотя бы одну конфетку, чем откажется от сладкого вовсе.

Надавив мягко, но уверенно заставляя ее раздвинуть колени, я добавил ей на ушко:

— Доверься мне, Катя. Я тебя не съем. По крайней мере, не здесь и не сейчас.

Теперь мы сидели так близко, что я мог склониться к ней и поглаживать свою иномирянку как хочу и где хочу.

— Второй акт, — хрипло напомнила Катя, — он скоро начнется.

— Клянусь, что не помешаю тебе наслаждаться… балетом, — прошептал я, прикусывая нежное ушко. Со стороны это, наверняка, смотрелось, словно я жажду рассказать ей какой-то секрет. На деле, я заскользил ладонью сначала по ее бедрам, разжигая наше общее на двоих желание.

Время будто застыло для нас, когда я кружил вокруг средоточия ее чувственности, касаясь рядом, но не давая ей то, чего Катя хотела больше всего. Я скользнул ей между ног только когда прозвучал третий звонок, а зрительский зал погрузился во тьму. Так нас никто не мог видеть, даже если бы сильно захотел.

Катя издала то ли стон, то ли писк, когда я слегка надавил на самую чувствительную точку сквозь тонкую преграду белья. Чтобы затем отстраниться и прикоснуться невесомо. На сцене продолжало разворачиваться действо, но мы оба вряд ли осознавали, что там вообще происходит, сосредоточившись за фигурах, что я выводил на ее коже.

— Безумие какое-то, — прошептала она, откинувшись на кресло и на мое плечо.

— Возможно, — хрипло ответил я, — но какое сладкое.

Я почти доводил ее до грани, а затем начинал гладить бедра, позволяя слегка остыть, чтобы снова вернуться к остро-сладкой ласке. Катя в такие моменты разочарованно вздыхала и смотрела на меня яростно, чтобы в следующее мгновение задохнуться от удовольствия.

— Я так больше не могу, — пробормотала она, когда я в очередной раз отстранился. — Кир, пожалуйста!

В этом шепот было столько мольбы и неудовлетворенного желания, что у меня поплыло перед глазами. Я уже и сам не был рад, что затеял подобную игру в столь людном месте. Но отступать было поздно.

Я ускорил движения пальцев и закрыл Катин рот поцелуем, выпив громкий стон удовольствия. Затем я обнимал ее, пока она содрогалась от волн наслаждения, и это были лучшие мгновения моей жизни. Смотреть в голубые широко распахнутые глаза, ловить всполохи ее раскрывающегося желания. Видеть отражение собственного.

— Сегодня, — пообещал я, пригладив ее волосы, нежно провел пальцами по ее щеке. — Сегодня ты станешь моей, Катя.

10. Катя

У героев балета там что-то происходило. На сцене. Я честно пыталась заставить себя сосредоточиться и переключиться, но получалось плохо. Потому что я до сих пор чувствовала отголоски наслаждения, подаренного Кирианом, но, вместо того, чтобы расслабить меня, они порождали внутри огненные волны совершенно безумного желания.

Безумие? Так, кажется, я сказала? Никогда раньше ничего подобного не испытывала. Учитывая, что у меня толком и опыта-то никакого не было, поцелуи не в счет, наверное, это было логично. Хотя сейчас я прекрасно понимала, что дело не в опыте, Дело в Кириане. Это он сводил меня с ума просто одним своим присутствием.

Не говоря уже о прикосновениях: щеки начинали пылать, стоило только вспомнить о том, что произошло в ложе. В ложе на балете! А-а-а-а-а!

Поэтому, когда Кириан ненадолго куда-то отлучился, я выпила два стакана прохладной воды, пытаясь унять раскручивающийся внутри меня огненный смерч. Не помогло. Поэтому я так и сидела, приложив стакан с водичкой к пылающей щеке, когда он вернулся.

Мы друг другу больше ни слова не сказали в ложе и честно досмотрели балет: несмотря на махровый матриархат, главная героиня пошла против системы и выбрала себе одного-единственного, то есть того самого возлюбленного. Злодеи были повержены, гарем распущен. Честно говоря, за что я любила современное искусство, так это за то, что в нем напрочь отсутствовали всякого рода трагедии.

Если бы не то, что между нами произошло, я бы с радостью обсудила историю с Кирианом, но сейчас быстро выбежала за ним из ложи, стоило ему подняться и предложить мне руку. Мы сейчас напоминали не принца и его спутницу, а двух сбежавших с пар студентов в день Святого Валентина.

Хотя здесь уже наступила весна, а этот день не праздновали вовсе, я все равно не могла избавиться от подобного ощущения. Кириан как раз помогал мне с накидкой, когда к нам подбежал Нортон. И этот тоже здесь?!

Это была единственная мысль, которая меня посетила. А в ответ на его:

— Уже уходите? Мы могли мы пройтись вместе…

Кириан натурально зарычал. Я впервые видела, чтобы он рычал… ну, как зверь. И от этого не только Нортон отступил, но и все вокруг присели. То есть слегка побледнели. Я помнила, как меня накрывало его силой в первые дни, но сейчас почему-то не накрыла, а Кир увлек меня за собой, на улицу. На подъездной дорожке нас уже ожидала машина.

— Я отправил Марстеру сообщение, чтобы он обо всем позаботился, — прокомментировал он, увлекая меня за собой на заднее сиденье.

Здесь не было перегородки (видимо, их просто-напросто не придумали), и нам оставалось только чинно держаться за ручки и ехать. Я думала, что мы возвращаемся в Академию, но на кольце мы свернули и поехали совершенно в другую сторону. Все ближе и ближе к центру, где мы гуляли зимой, все ближе и ближе…

— Это же… — выдохнула я, когда мы остановились перед Плионским дворцом. Да, я уже говорила, что им надо поработать над креативом и названиями, но сейчас мне стало не до названий. Я замерла, потому что машина заехала во внутренний двор, и мы оказались в городской королевской резиденции.

Да, я росла в Питере, видела Зимний дворец, Екатерининский, Петергоф, и могла так перечислять до бесконечности. Вот только одно дело ходить по таким местам как по музеям, совсем другое — как… гостья?

— Зачем мы здесь? — У меня пересохло в горле.

— Увидишь, — загадочно ответил Кириан и чуть ли не вытащил меня из машины.

Нам навстречу уже спешили слуги, и все кланялись, кланялись, кланялись, а у меня пропал дар речи. Потому что такого я точно не ожидала. Я думала, что нас ждет уютный жаркий вечер в его комнате в академии, а не прием во дворце.

Кириан скинул мою накидку и пальто на руки слугам, а потом подхватил меня на руки.

— Ты что делаешь? — зашипела я, оглушенная таким поворотом. — На нас же все смотрят!