Ксения Лита – Сладкий праздник драконьего сердца (страница 36)

— Я не ожидал от вас такого оскорбления моей семьи, ваше высочество, — выкатил претензию граф.

Это, конечно же, относилось к аннулированию нашей со Смиррой помолвки. Об этом было официально объявлено сразу после моего возвращения в столицу. У нас с регентом случилась еще пара бесед на эту тему, но отцу так и не удалось меня переубедить.

— Оскорбления? — Я вздернул бровь. — Жаль, что вы восприняли это так. Мы просто кардинально не сошлись во мнениях с вашей дочерью. Я считаю, что моя королева должна быть со мной заодно.

Мы привлекли слишком много внимания, граф этот понял, поэтому продолжил свой путь, потащив за собой дочь. А я подумал, что мне после коронации, возможно, придется менять большинство советников и в принципе хорошенько пересмотреть собственное окружение. Или хотя бы более тщательнее рассмотреть.

— Могу я задать личный вопрос? — осторожно спросила Катя, когда мы поднялись на этаж, где располагалась королевская ложа.

— Тебе можно все, — не раздумывая, ответил я. Даже не заметил, как погрузился в мысли о своих королевских обязанностях. Дел мне предстояло небо нелетное. А учитывая мою будущую реформу насчет иномирян…

— Почему ты расстался со Смиррой?

Я увлекся тобой настолько, что не могу думать о других женщинах, подумал я, и понял, что это чистая правда. Пора было уже признаться хотя бы себе, что я, кажется, бесповоротно влюблен в мою иномирянку. Вот признал, и стало так тепло на душе, будто после долгой зимы в моем сердце резко наступило лето. Но признаться в этом Кате? Я уже успел понять, что моя капибара слишком реалистка, слишком прагматичная особа, которая не верит красивым словам и обещаниям. Поверит ли она мне? Примет мои чувства?

Я замялся, и Катя восприняла мою паузу по-своему.

— Если я забрела на запретную территорию, можешь не отвечать.

Короли должны быть решительными, но я так и не смог вытолкнуть из себя признание, вместо этого ответил:

— Я за доверие и честность в любых отношениях, а Смирра считает, что цель оправдывает средства.

Катя кивнула, принимая такую правду.

— Я тоже за честность.

А я мысленно скривился. Что это со мной? Почему так сложно сказать о своих чувствах, которые жгли сердце?

Впрочем, момент откровенности был уже упущен, и мы шагнули в ложу.

8. Катя

Королевская ложа была поистине королевской. Мягкие широкие кресла с золотой бархатной обивкой, сверкающие под лучами люстр и светильников подлокотники. Ложа располагалась прямо напротив сцены: просторная, она отрезала нас от всего окружающего мира, стоило тяжелым портьерам за нашими спинами закрыться. Я едва успела уловить мелькнувшие за ними тени, видимо, те самые агенты заняли позицию на время всего представления.

Кириан помог мне сесть, сам устроился в соседнем кресле и внимательно на меня посмотрел. Как-то слишком внимательно, как будто изучал. Раньше я бы подумала, что это подозрительно, сейчас же просто спросила:

— Что?

— Ничего, — произнес он.

— Ничего?

— Нет.

Странный разговор, особенно учитывая, что принц мигом переключился на сцену.

— Здесь очень красиво, — сказала я.

Кириан кивнул.

Мне доводилось бывать в обычных ложах, но в королевской, особенно в королевской драконьей — раньше никогда. Снаружи (я рассматривала театр еще до того, как в ней оказалась) она выглядела не менее роскошно, чем изнутри, где каждый светильник был произведением искусства. Мягкий ворс ковра под ногами так и манил сбросить туфли, но я почему-то застеснялась, хотя раньше таким не страдала. Ладно, сниму когда представление начнется.

Я смотрела на то, как заполняется зал, испытывая непонятную неловкость. Все началось с того вопроса про Смирру, хотя до этого ничего такого между нами не ощущалось. Сейчас же Кириан постукивал пальцами по подлокотнику и вообще выглядел так, как будто его здесь нет.

Может, не стоило спрашивать? Но я же сказала, что он может не отвечать, если не хочет. Может, ему неприятно было об этом говорить? Да разумеется ему неприятно было об этом говорить, кому вообще приятно говорить о бывших? Зачем я вообще об этом спросила?

Я уже открыла рот, чтобы извиниться, на этом меня и застал третий звонок. В зале, до этой минуты шуршащем голосами, воцарилась тишина, и меня словно отбросило в мое прошлое и в мечты о том, как все могло бы быть. Вот только в том прошлом и в мечтах занавес расходился с обратной стороны, и на сцену выходила я.

Выпорхнувшая на сцену балерина и премьер казались невесомыми, они взлетали в такт музыке, а магические декорации, позволяющие воссоздать практически любую атмосферу (об этом я тоже читала) разом переместили нас из начала весны и зала в самое сердце лета. Костюмы я тоже оценила: они словно были сотканы в мастерской фей. Удивительно, потому что и сюжет, судя по крыльям за спиной девушки, был не про драконов, а про фей.

На столе, утопающем в нише, справа от моего кресла стоял графин с водой, два стакана, лежали закуски и балетные программки. Я стянула одну из них: у меня было правило ничего не читать до начала представления. Приглушенного света хватило, чтобы увидеть главное.

— Премьера? — еле слышным шепотом изумилась я. Хотя в королевской ложе мне грозило помешать представлению, только если бы я встала и начала орать во весь голос. — О любви королевы фей и человеческого юноши?

— Да, — так же еле слышно ответил Кириан. — Хореограф иномирянин. Фейри.

Я снова уткнулась в программку, но ненадолго. Музыка была потрясающая, а девушка и парень танцевали так, что отвлекаться не хотелось вообще ни на что. Судя по всему, не мне одной. Зал следил за происходящим, затаив дыхание. Кириан — тоже. Но он сидел с таким непроницаемым лицом, что понять, что он чувствует, не представлялось возможным.

По сюжету королева фейри влюбилась в обычного парня, в человека, и он полюбил ее в ответ. Она решила забрать его в свой мир, но тут возникла проблемка: дело в том, что у нее уже был… гарем, и ее возлюбленному это совершенно не понравилось. Гарему тоже не понравилось — все мужчины в гареме были из знатных родов, и присутствие рядом обычного человека портило им карму. В смысле, было не по статусу.

Антракт случился на том моменте, когда главный муж сговорился с одним из фаворитов-наложников о том, чтобы избавиться от соперника. Потому что он грозил не только их карме, но и браку, и всем устоям фейрячьего общества.

— Неожиданно, — сказал Кириан, когда в зале вспыхнул свет, и все поспешили кто куда, решив по полной использовать отведенное на перерыв время.

— Неожиданный поворот сюжета?

— Да нет. Сюжет в принципе. Мужской гарем.

Я фыркнула:

— А, то есть женский гарем — это нормально?

— Это более привычно.

— Ну вот теперь привыкай к новой информации. Твой мир больше никогда не будет прежним.

Кириан поднялся, чтобы набрать нам на тарелку закусок, а я все-таки сбросила туфли и с ногами забралась в кресло. Мне нравилось. Несмотря на некоторую оригинальность сюжета, мне правда нравилось. Балет — это живая композиция, которая зависит от балетмейстера или хореографа, режиссера, композитора, балерины, премьера, солистов и… да что я говорю, ото всех зависит. Но здесь все было на такой высоте, все настолько передавали эмоции танцем, музыкой, в каждом па чувствовалось настоящее, живое, неподдельное, что я просто наслаждалась каждым мгновением.

Вернувшийся назад принц оценил мое па, в смысле, босые ноги. В чулках. По крайней мере, его взгляд показался ну очень выразительным.

Правда, свою выразительность он никак не озвучил, просто протянул мне тарелку с закусками.

— Тебе нравится. — Это был больше утверждение, чем вопрос. — Хочешь себе гарем, Катя?

Я поперхнулась тарталеткой и чуть не выплюнула ее в зал, когда закашлялась. К счастью, обошлось.

— Что? — переспросила я, глядя на него. — С чего ты взял?

— Потому что тебе нравится.

— Мне нравится балет. Прима, премьер, солисты, мне нравится, как они передают чувства и чувствуют музыку. Но если говорить насчет гарема — нет, я такого не хочу. На мой взгляд, ни один гарем не жизнеспособен.

— Почему?

— Потому что в гареме всегда есть тот, кто стоит выше. Он или она, не суть важно, а для меня залог здоровых отношений — равенство. Вот поэтому.

Вторую тарталетку я брала уже с опаской: мало ли какой вопрос еще задаст принц, но Кириан, кажется, выключился из дискуссии. Потому что его горящий взгляд залип на моих ногах. Я попыталась одернуть платье, но ступни оно все равно не закрывало.

Я поняла, что под такими взглядами мне грозит подавиться и начала выколупываться из кресла, чтобы засунуть ноги обратно в туфли. И чуть не подавилась во второй раз, когда Кириан поднялся и, подхватив мою туфельку произнес:

— Позволь мне.

Почувствуй себя Золушкой, реально. Но не отбивать же у него обувь с воплями: «Я сама могу», поэтому оставалось только наблюдать, как его драконье высочество надевает мне туфельку, а потом… ведет ладонью по ноге все выше, выше и выше.

9. Кириан

Я честно хотел ответить Кате, что мне откликаются ее мысли про равные, партнерские отношения, где нет третьей, лишней стороны, но вид ее ступней, ступней балерины, заставил меня забыть родную речь. Стройные ноги в тонких чулках с миниатюрными пальчиками словно меня загипнотизировали, захватили все мое внимание. По телу пробежал огонь возбуждения, словно перед оборотом, в горле пересохло, а в брюках стало нестерпимо тесно, настолько мне захотелось прикоснуться к ней. И даже невинный повод нашелся, когда Катя решила вернуть туфли на место.