Ксения Лита – Сладкий праздник драконьего сердца (страница 19)

— Катя пойдет со мной, — отрезал я, когда мы ступили в арку перехода, ведущему к административному корпусу. Здесь никого не было: видимо, сопровождающие отца постарались избавить нас от лишних ушей и любопытных глаз.

— Студент, вы уже нарушили устав академии, — возмутился ректор. — Хотите добавить еще один пункт в список своих прегрешений? Или вылететь из академии?

Вылететь из академии я не мог. По закону Плиона каждый дракон обязан закончить высшее учебное заведение, чтобы полностью раскрыть свое пламя и научиться его полному контролю. Король не исключение. Вылечу из академии — не взойду на трон.

— Я являюсь куратором этой иномирянки и забочусь о ней. Не могу представить, каким образом ее присутствие рядом со мной нарушает устав академии. Я знаю его наизусть и не помню такого пункта.

— Заботитесь? — процедил ректор. — Прежде чем о ком-то заботиться, надо научиться заботиться о себе!

— Пусть девушка идет с нами, — разрешил регент. — Представитель бюро все равно придет в ваш кабинет.

Я сжал пальцы Катрин, пытаясь согреть, на контрасте с моими они были просто ледяными. Бросил на нее взгляд и попытался вложить в него всю свою яростную уверенность. Я ее не отдам. Драконы не отдают свое. Не знаю, поверила она или нет, но на этот раз решила не показывать характер и пошла за мной.

Я не так часто бывал в ректорском кабинете, всего пару раз за все время своего обучения, и это был ничем особо непримечательный офис: стол, книжные шкафы и кресла. Никаких тебе портретов бывших ректоров, только строгие пейзажи осеннего двора академии, никаких милых сердцу вещей, которые бы как-то рассказали о личности ректора, лишь аккуратные стопки бумаг и безликие письменные принадлежности. Достаточно дорогие, но такие могли быть как у аристократа, так и у любого секретаря.

Ректор предложил присесть, и я легонько подтолкнул Катрин к креслу. Сам же остался стоять: я не собирался затягивать этот разговор.

— Я принял вызов на бой, поэтому с удовольствием напишу объяснительную и понесу официальное наказание за нарушение правил академии. — Не больше, не меньше, говорил мой взгляд, направленный на отца. — Потому я не понимаю, зачем здесь присутствие регента.

— Я здесь не по приглашению ректора, — шагнул вперед отец. Он тоже проигнорировал предложенное кресло, но накалившаяся обстановка не предполагала чаепития или долгих расшаркиваний. — Мне сообщили, что с тех пор, как тебе подарили иномирянку, ты забросил учебу, поссорился с друзьями и уделяешь меньше времени невесте.

— Твоего доносчика, случайно, не Смирра зовут?

Я бил наугад, потому что таким заботливым доброжелателем вполне мог быть Нортон. Он вызвал меня на битву, зная, что не сможет против меня выстоять. Поэтому заранее подстраховался с регентом. Но после выходки Смирры на балу почему-то первой на ум пришла она.

— Она заботится о тебе, — не стал отпираться отец. — И правильно делает. Все мы тут заботимся о тебе.

— Тогда что я здесь делаю? — Я вздернул бровь и перевел взгляд на ректора. — Вряд ли вы вызываете к себе каждого студента, который по уважительной причине пропускает один зачет.

— Твоя новая игрушка — не уважительная причина, — холодно заметил регент.

— Позволь мне самому решать, что уважительная причина, а что нет.

— Ты забываешь, кто ты Кириан. — Это была любимая фраза отца, последний аргумент, но я на него не повелся.

— По-моему, это вы забываете, кто я, регент. Я не знаю, что именно вам сказала Смирра, но я помню о своих обязательствах и своих правах. Как будущий король и как студент Плионской академии, в уставе которой есть определенные взыскания за нарушения правил. Как я уже заявил, я готов ответить за свой проступок. Если не ошибаюсь, за драку в общественном месте, не предусмотренном для спаррингов, мне положено тридцать часов общественных работ. Там нет ничего про кураторов и иномирян и их отношения.

— Присутствие этой девушки рядом с тобой ставит под угрозу твою репутацию, — глаза отца сверкнули огнем. В отличие от моего, у него пламя было серебристым, аристократичным, но без принадлежности к правящей династии. Он был всего лишь мужем моей покойной матери, и принял на себя бремя регента до тех пор, пока я не взойду на престол. — Бюро будет здесь с минуты на минуту и заберет ее туда, где ей место.

У меня вырвалось тихое рычание, и Катя вскинула голову, оглянулась на меня. Я положил ладони на ее плечи, ободряюще сжал. Ее сладкий запах успокоил моего зверя, а меня самого привел в чувство.

— Бюро не может забрать иномирянина или иномирянку у куратора без его разрешения, а я не собираюсь отказываться от этой роли.

Вот не просто так я множество раз перечитал ту брошуру, что мне дал Нортон. Там все было написано: на что я имею право, а на что нет.

— Вы правы, ваше высочество, — раздался голос за нашими спинами. Его обладатель говорил тихо, мягко, но этот голос больше напоминал убаюкивающее шипение подползающего к тебе питона, готового тебя оплести и съесть. — За исключением случаев, когда куратор злоупотребляет своей ролью.

У отца Нортона с сыном из общих черт было разве что светлые, словно выгоревшие волосы, и разрез глаз. Нортон впитал в себя материнскую смазливость, мягкость, по которой полакадемии девчонок сходили с ума. В Эрланде-старшем все черты были резким и достаточно грубыми. Начиная от массивного носа и заканчивая тонкими губами, которые он сейчас растягивал в приветственной улыбке. Она, как ни странно, предназначалась не ему, не регенту и даже не ректору. Питон пялился на Катю.

— Регент. Ректор. Я без стука, потому что у вас дверь нараспашку.

Словно начальника Бюро когда-нибудь останавливала такая мелочь, как закрытая дверь!

— Я, как представитель Межмирового бюро, имею полное право забрать вверенную вам иномирянку, если ее жизнь подвергалась опасности по вашей вине.

— Жизни Кати ничего не угрожало, когда я сражался с вашим сыном.

— А раньше? Когда вы угостили Екатерину Витальевну кукурузным хлебом, на который у нее оказалась аллергия.

У меня от лица отхлынула кровь. Об этом никто не должен был знать, тем более в Бюро, но они знали.

— Мы внимательно следим за всеми нашими подопечными, — кивнул Эрланд-старший, словно прочитав мои мысли. — И не даем их в обиду.

— С ней все в порядке. Собственно, поэтому я и пропустил зачет, потому что ухаживал за Катей.

— А давайте спросим у самой девушки? — предложил этот змей. — Екатерина Витальевна, вы хотите остаться с этим куратором? Потому что мы можем подобрать вам другого, более внимательного к вашему здоровью и самочувствию. Что скажете?

7. Катя

Идите в жопу.

Нет, так я, конечно, не сказала, но подумала. Что-то мне вся эта ситуация не нравилась от слова совсем. И тип этот из Бюро мне тоже не нравился, он был чем-то похож на Нортона, но выглядел, как змея в человеческом обличии. Про себя я его обозвала Люциусом Малфоем, и, как бы мне ни хотелось признавать, что последний собрал приз зрительских симпатий у огромного количества людей, прочитавших сагу о Гарри Поттере, я бы на одном поле с ним не присела даже по очень большой нужде.

— Нет, спасибо, — вежливо отказалась я. «Мне мой лосось милее». При мысли об этом я невольно улыбнулась, чем вызвала ответную кислую улыбку Нортона-старшего, изумление ректора и регента, а вот на стоявшего сзади Кириана я посмотреть не могла. Но все равно продолжила вполне себе уверенно: — Мой куратор не мог знать о таком, потому что я забыла предупредить, а доктор меня об этом не спрашивал. Но, если уж мы заговорили о моем здоровье и безопасности, это правда, что Бюро дает разрешение забирать некоторых иномирян без их на то согласия?

«Малфой» улыбаться перестал, а Кириан сдавил мои плечи и произнес:

— Отец, поговорим обо всем позже. Ректор, ниар Эрланд.

И утащил меня из кабинета раньше, чем кто-либо успел что-то еще сказать.

— С ума сошла? — рыкнул он на меня, стоило нам оказаться в коридоре.

— Я?

— Ну не я же!

— Спорный вопрос, потому что именно ты закатал Нортона в сугроб.

В его глазах снова засверкало пламя:

— А что? Переживаешь за него?

— Да вообще, ночей спать не буду, — саркастично ответила я. — Насколько я поняла, его оттуда достали, и все с ним будет хорошо. Вот теперь я, пожалуй, готова его простить. Я побывала в торте, он в сугробе. Все честно.

Кириан, до этого момента полыхавший глазами и явно собиравшийся продолжить допрос, поперхнулся.

— Ты, оказывается, злопамятная, капибара.

— Не то слово, лосось.

То ли у принца был передоз эмоций на квадратную минуту действия, то ли ему никто никогда не придумывал обидных прозвищ, но он на миг завис. Даже слегка замедлился, и мне пришлось тоже, чтобы подстроиться под его шаг.

— Кто? — переспросил он.

— Лосось, — повторила я. Ну а что? Ему можно дразниться, а мне нельзя?

— Ты считаешь, что я похож на рыбу?

Я окинула его критическим взглядом.

— Честно говоря, изо всех моих знакомых парней на рыбу ты похож меньше всего.

— И много у тебя их было?

— Рыбы или парней?

До Кириана наконец дошло, что иномирные капибары тоже умеют издеваться, и он хмыкнул.

— Ладно, Катрин, один один.

— Катя. В кабинете ты меня называл именно так, вот и продолжай. Мне понравилось.

— Что, даже не Катерина Витальевна? — ехидно поинтересовался он.

— Катерина Витальевна у меня теперь ассоциируется с Малфоем, так что нет.