Ксения Левонесова – Производственный роман. Коллективный сборник (страница 5)

– Ладно, ты что такой напряжённый? Не переживай. Проверка будет не жёсткая. Я же первый раз. Не хочу вам мегерой запомниться. Вот, что нужно, вижу – пожарный щит, лопата, багор, топор, два ведра, два огнетушителя. Супер! А где у вас журналы хранятся?

– Да это вон по той металлической лестнице на второй этаж, кабинет Фёдора Ивановича.

– Солгалдинова? – спросила Татьяна. – Хорошо, тогда я пойду туда, заполню кое-какие анкеты, а ты тех двух молодых позовёшь ко мне минут через пятнадцать?

Она развернулась, и Тимофей почувствовал запах её духов. Этот запах разливался по цеху и смешивался с запахом жженого металла и машинным маслом.

Татьяна поднималась по металлической лестнице на второй этаж в кабинет начальника участка, а Тимофей стоял как заворожённый и смотрел, как короткие белые сапожки переступают с одной ступеньки на другую. И вдруг сапожки остановились. Тимофей поднял глаза на Татьяну, а она стояла и улыбаясь смотрела на него.

– Бригадир, ты что, уснул? – опять пошутила она и помахала рукой.

Тимофей вздрогнул, развернулся и пошёл к ребятам быстрым шагом. По пути встретился ему Митяй. И – это что-то невероятное! – он улыбался, показывая Тимофею поднятый вверх большой палец. Тимофей криво ухмыльнулся в ответ.

– Антончик, ты чего это сам не свой? – спросил Семёнович, разливая чай по бокалам. – Влюбился, что ли?

– Влюбился?.. – задумчиво переспросил Тимофей, но потом опомнился. – Ты это брось! Скажи лучше, почему мне диск лепестковый не заказал?

– Чай попей, – добродушно подвинул ему стакан Семёнович, – с этими дисками успеется, ты мне скажи, что с девушкой-то делать будешь?

– В смысле что делать? – не понял Тимофей, принимая свой стакан. Отхлебнул. Чай был горячий и крепкий, он поморщился. – Экскурсию провёл, а что ещё надо?

Семёныч покачал головой.

– Эх, молодёжь! Всему вас учить надо! Почему, скажи мне, Антончик, от заваривания чая до обхаживания девушки, всему вас надо учить! Вот помрём мы, старики, что от вас останется? Одно негодование да, вон, клякса чёрная на носу!

Тимофей потёр нос.

– Я же умывался!

– Да это я так, чисто метафорически! – сказал Семёнович, отхлёбывая чай из большой чёрной кружки.

– А ты обратил внимание, как она пахнет? – вдруг неожиданно сам для себя сказал Тимофей.

– Угу, – деловито ответил Семёнович. – Ваниль. Хорошие духи!

– Серёга, Семён, – вспомнил Тимофей, – сходите в кабинет, технику безопасности пройдите под роспись.

Студенты быстро вскочили с места и охотно побежали к тэбэшнице.

Семёныч и Тимофей пили чай молча, размышляя каждый о своём.

– Вот так оно и получается… – наконец нарушил тишину Семёнович, помолчал, глядя куда-то в сторону, и снова отхлебнул.

Тимофей поднял на него глаза, подождал немного, не дождавшись, спросил:

– Семеныч, что получается-то?

Семёнович же, видимо, забыв, что хотел что-то сказать, удивлённо посмотрел на Тимофея.

– Что получается?

– Ну ты вот только что чай пил и говоришь: «Вот так оно и получается…» Что получается-то? Договаривай!

Семёнович глубоко задумался, вспоминая, о чём это он, но, видимо, не вспомнил, по рассеянному взгляду Тимофей это понял, махнул рукой и пошёл в курилку.

Прикуривая сигарету, он обратил внимание на грязь под своими ногтями, постыдился этому и пообещал себе сегодня, после душа, обязательно постричь ногти.

Присев на лавочку, он опёрся спиной о покрашенную стену, прислонил к ней голову и закрыл глаза. Он слышал, как тэбэшница, Серёга и Семён громко спускаются по металлической лестнице, как прощаются, как хлопает громоздкая дверь цеха. Он подошёл к окну и проводил Татьяну взглядом.

Перед служебным автомобилем она замешкалась, ещё раз обернулась на их мехцех, поправила свою белую касочку, оглянулась по сторонам. Открыла дверь и села в машину. Может быть, она ждала, что Тимофей выйдет с ней попрощаться. Машина завелась и неохотно тронулась по щебёночной дороге, вскоре скрылась за поворотом. Тимофей стоял и смотрел ей вслед, недокуренная сигарета погасла в его руке.

На душе было удивительно светло и спокойно. В груди мягкими ударами билось сердце. Он чувствовал каждый его толчок, как тёплая кровь пульсирует по его венам. В мехцехе снова засвистел токарный станок. Но на этот раз его свист не раздражал Тимофея, а наоборот, даже чем-то напоминал ему песню одинокого соловья в летнюю ночь. Тимофей вышел с курилки бодрый и улыбающийся.

– Семёнович! – крикнул он, перекрикивая шум токарного станка. – Да хрен с этими дисками лепестковыми! Ты не переживай! Я это ограждение обычными так зашлифую, как серебро у меня заблестит! – Он подошёл к рабочему месту. – Да что нам сто метров? Да при таком раскладе я и сто пятьдесят, и даже двести смогу! Эй, молодёжь, – позвал он студентов, – тащите электроды и маски, сейчас я из вас специалистов делать буду! Я вам покажу, как правильно швы накладывать!

Семёныч сидел в своём кресле и загадочно улыбался, глядя на Тимофея, попивая свой терпкий и уже остывающий чай.

Автор: Ирина Юсупова

Выброшенная обитель

Меня не покидало ощущение, что я забыл сделать нечто важное. До чего обидное, разжигающее и одновременно душащее внутри чувство. Всё было нормально, я бы даже сказал, хорошо, жизнь шла своим чередом, но чего-то действительно не хватало.

Понять это способны только те, кто пережил подобное. В ином случае ничто не поможет: ни роман, ни учебник.

Я нахожусь в большом здании небоскрёба и смотрю из панорамного окна вниз. В голову, как обычно, лезут разные мысли, о которых вроде бы глупо задумываться взрослому состоятельному человеку, но со мной бывает. В такие моменты я просто выпадаю из жизни.

В сферах, где интеллектуальная среда сводится к абсурду и практически каждый шаг человека может быть отслежен спутниковой аппаратурой, я столкнулся с тем, что было для меня непознанным и необъяснимым.

Я познакомился с ней в автобусе. У меня забарахлила полётная машина, а времени сдать её в ремонт не было, я очень спешил на совещание – обычно мы проводили их дистанционно, но не в тот день.

Я привык к давно отработанной рабочей схеме, зажался в рамки бюрократической системы настолько, что она плотно засела мне в мозг, я сам начал действовать как алгоритм – словно одна из наших разработок.

Информационный поток в нашем мире стал быстрее и объёмнее, чем когда-либо, и человечество столкнулось с двумя проблемами. Первая – абсолютная автоматизация человеческих процессов. Вторая – большое количество суицидов. Люди разучились пользоваться своими ресурсами, впитывали безэмоциональность с молоком матери.

Естественный отбор работал очень хорошо. Дебилов и безработных стало гораздо меньше.

В летающем общественном транспорте редко встретишь человека, который не смотрит очередное развлекательное видео.

Должен признаться, поломка машины сильно меня разозлила. Нужно было срочно пройти курс сброса эмоционального напряжения. К счастью, таких видео- и аудиокурсов в сети полно – любую эмоцию можно было взять под контроль и использовать себе на благо. Просмотр драм, комедий, ужасов и документальных художественных фильмов состыковали с универсальным человеческим биоритмом, который позволил получать необходимый эмоциональный ресурс.

Впрочем, это было не особо увлекательно. Я давно не видео ничего интересного в своём видеоустройстве. Мир вообще будто бы стал совершенно неинтересным. Любовь пропала, отношения были нужны только для продолжения рода – но ни о каких чувствах речи не шло, главное, чтобы оба кандидата обладали достойными генами. Женщины стали настолько самостоятельными, что несколько феминистических восстаний в прошлом так и не смогли сдержать. А теперь женщины работали наравне с мужчинами, некоторых даже внешне не отличить от мужчин. Многие делали себе операцию по смене пола – лишь бы приблизиться к идеальному, сильному мужскому организму. Так было удобно. А система действовала по пути наименьшего сопротивления. Мы эволюционировали. Конкуренция на рынке труда взлетела до небес.

Поломка машины сказалась на моём самочувствии. Наручные часы несколько раз просигналили о внутреннем резонансе. Это была ошибка. Ошибкой было садиться в городской транспорт.

Я включил медитативные практики для улучшения дыхания, а затем… вдруг почувствовал на себе взгляд.

В полупустом автобусе мы пересеклись взглядами, и моё тело будто пронзило молнией. Она рассматривала меня с живым детским интересом, наматывая на палец кудрявые волосы, в уши были воткнуты старые наушники, я таких давно не видел. Игривый взгляд, лёгкая улыбка. Затем, как мне показалось, она смущённо отвернулась и стала разглядывать пролетающий мимо транспорт.

Она была абсолютно не похожа на всех вокруг, будто гостья из прошлого. Она нервно сжимала подол яркого платья и болтала ногами в кедах. Разглядев их получше, я убедился, что на обувь налипла грязь.

Вот тут мне показалось, что я начинаю сходить с ума. Я почувствовал невероятный интерес и влечение к незнакомке.

А когда она выдула из жевательной резинки пузырик, который тут же лопнул с хлопком, разнёсшимся по автобусу подобно взорвавшейся бомбе, я понял, что теряю связь с реальностью.

Она показалась мне абсолютно свободной. Я собрался отключить медитативный курс, чтобы подойти и заговорить с ней, но ровно в этот же момент, она резко встала и устремилась к выходу. Я дёрнулся, чтобы выбежать за ней, но уловил косые взгляды нескольких пассажиров, смутился и опустился на своё сидение.