Ксения Лестова – Разыграть чувства (страница 9)

— Понимаю, — эхом отозвалась сестра. — Не переживай, на самом деле у нас не все так запущено. Точнее, запущено, но не до крайности.

— До крайности, — проворчала, не оборачиваясь. — Общежитие маленькое, обшарпанное, кухня фактически в подполе, во дворе кроме грядок с овощами ничего не растет, библиотеки как таковой нет, окна в кельях зимой наверняка пропускают холод, если их ничем не заклеивать.

— А-а-а… — опешила за моей спиной сестра Магрэс.

Закончив с водными процедурами, я повернулась к своей собеседнице и увидела на ее лице смятение и замешательство. Значит, я попала в самую точку. Она, как и остальные, скорее всего, прекрасно понимает, что монастырю требуется серьезная реконструкция. А для этого желательно наличие грубой мужской силы, что идет вразрез со здешними правилами. А сами монахини не в силах потянуть подобные хлопоты без серьезного руководителя.

— Не берите в голову, — как можно веселее улыбнулась я, пытаясь скрыть неловкость ситуации. — Это я так. К слову пришлось. Не нарочно.

Нарочно, очень даже нарочно. Но никому об этом знать необязательно. До поры до времени. Обошла новую знакомую и направилась к столику с едой, оставив женщину пребывать в легком ступоре. Вот обживусь тут немного и посмотрю, с чего можно начать в плане ремонта и улучшения уровня жизни в этом захолустье. Нет, ну правда, а чем мне тут еще развлекаться? Я же помру со скуки и от бездействия! Сначала посмотрю, что у меня будет получаться, а что нет. Здания мне не покрасить, окна не заменить, а вот облагородить двор я вполне могу попытаться. Да и навести порядок в общежитии не мешает.

Ой, что-то я совсем размечталась. Ну а как, если у меня ничего не получится? Ведь мечтать и строить грандиозные планы всегда проще, нежели воплощать задуманное в жизнь. Решено, начиная с завтрашнего дня, более не существует леди Марианны Гиллтон. Отныне я смиренная послушница этого монастыря, сестра Марианна, трудолюбивая, усердная, набожная, правильная (до зубовного скрежета), добрая и спокойная, забывшая все свои неприятности и неудачи из прошлого, вымаливающая у богини Эште прощение за все прегрешения и мечтающая о счастье своем и также желающая его своему ближнему. Очень смелые и амбициозные размышления, но я буду к этому стремиться. Возможно… А там как получится. Потому что, если честно, сама не очень верила в то, о чем только что подумала. Но, как знать, может и правда удастся измениться в лучшую сторону? Стать более ответственной.

Я положила мясную похлебку в глубокую алюминиевую миску. Выудила из соседней кастрюли кусок отварного мяса и бросила в свой бульон. Второго блюда не полагалось, а потому я ограничилась тем, что налила себе чай в стеклянный граненый стакан и поплелась к ближайшему столику. Настроения знакомиться с кем-либо еще у меня не было. Мне вполне хватало общества сестры Магрэс, которая принялась вкратце объяснять мне всю суть поста, которого придерживались монахини. Но я слушала ее в пол-уха, полностью занятая мрачными размышлениями на тему собственного будущего. Похлебка была совершенно несоленой, а мясо жестким. Ох-ох-ох…

А еще столовая потихоньку стала наполняться новыми посетительницами, освободившимися от вечерней молитвы и, судя по глазам, пребывающими довольно голодными и уставшими. Бедные… но с завтрашнего дня и мне придется соблюдать их распорядок дня. Но вскоре я перестала жалеть всех этих дев. Каждая входящая в столовую начинала меня беззастенчиво рассматривать. И это раздражало. А еще я поняла, что выбрала очень неудобное место — рядом с раздачей. В следующий раз по возможности сяду как можно дальше отсюда…

Заметив перемены на моем лице, Магрэс насторожилась и обеспокоенно уточнила:

— Что-то не так, сестра Марианна? — спросила моя надзирательница, пристально вглядываясь в мои глаза, которые я силой воли старалась не опускать.

— Все в порядке, — тихо отозвалась я. — Просто непривычно настолько повышенное внимание к моей персоне.

— Неприятно? — с сочувствием протянула женщина. — Не переживай, совсем скоро они привыкнут.

— Понимаю… — кивнула я, с трудом подавив тяжелый вздох. — Наверное, у вас нечасто прибывают новенькие.

— Нечасто, — согласилась Магрэс. — Раз в пять лет примерно. А то и еще реже. Но поверь, никто здесь не желает тебе зла.

«Надеюсь» чуть не слетело с моего языка, но я подавила в себе излишнюю красноречивость. Правильно, у них монастырь, а не светский раут. Завидовать и соревноваться в красоте не с кем, так что им просто не из-за чего ставить мне палки в колеса. Я буду улыбаться всем и не показывать своих слабостей на публику. А разговоры обо мне действительно должны скоро утихнуть.

— А откуда вы берете молоко и мясо? — решила переменить тему разговора. — Насколько я поняла, вы здесь не разводите скот.

— Все так, — тут же переключилась моя надзирательница. — Раз в неделю к нам приезжает повозка со всем необходимым. Матушка Илиина обычно разбирается с этим. Она составляет список продуктов и вещей и отдает его Кондраду, извозчику.

— А деньги у вас откуда? — я непонимающе выгнула одну бровь. — Я правильно поняла, что у себя в монастыре вы не производите ничего на продажу?

— А зачем? — удивилась Магрэс. — Духовенство в столице хорошо обеспечивает нас.

— Да уж, я вижу, — побормотала я себе под нос, глядя на немного погнутую алюминиевую ложку в руках собеседницы.

— Это не критично, — перехватив мой взгляд, возразила Магрэс. — Вот же вы городские…привыкли к повышенному уровню комфорта жизни, а чуть что случись — оказываетесь беспомощными.

— Вот это мы скоро и проверим, — широко улыбнулась я.

Надеюсь, моя улыбка не напоминала хищный оскал. Я действительно вознамерилась доказать им всем, что могу работать и трудиться наравне со всеми. И богиня свидетельница моих мысленных слов, я приму их древний быт со всеми минусами и недостатками!

— Вот такой настрой мне нравится, — похвалила монахиня. — Только не сильно увлекайся, не то матушка Илиина (вместе со всеми остальными) подумает, что ты только для вида внимаешь ее словам и приставит к тебе конвой.

— Конвой? — не удержалась я от вопроса.

— Именно, — кивнула женщина и покосилась куда-то вправо. — Вон видишь ту женщину с каменным выражением лица?

Я кинула быстрый взгляд в указанном направлении. За столиком у стены сидела хмурая женщина, наполовину седая, с морщинистым загорелым лицом, на котором яркими сапфирами поблескивали большие синие глаза. В них не чувствовалось ни капли старости, о которой кричали седина и морщины. Она сосредоточенно склонилась над своей миской и быстро ела. Монахиня всем своим видом излучала уверенность и спокойствие, которые, однако напрягали и нервировали меня. Пока это чудо природы не успело заметить, что за ней следят, я отвела взгляд и нетерпеливо посмотрела на сестру Магрэс.

— Знакомься, сестра Кира, — шепотом представила она незнакомку. — Самая строгая и исполнительная из всех нас. Она является заместительницей матушки Илиины.

— Понятно… — откликнулась я и задала очень бестактный вопрос, который сам собой сорвался с языка: — Откуда она такая у вас взялась? У нее странная внешность.

Ох, ну где я растеряла свои манеры?! Не могла же ссылка в монастырь настолько сильно повлиять на меня? Я все так же остаюсь леди, пусть и опороченной…но леди. И в одночасье забыть этикет и правила приличия я просто не могла. Так, Марианна, соберись, не то ты так никого к себе не расположишь.

— Простите, я, кажется… Не то хотела сказать… — окончательно смутилась я.

— Ничего, — улыбнулась Магрэс, отчего мне значительно полегчало. — Она не из нашей страны. Представляешь, она даже была когда-то атеисткой!

— Ого… — только и сказала я.

— Да-да, — закивала сестра. — Говорят, ее родители были в свое время очень уважаемыми магами воды. У сестры Киры же магических способностей отродясь не было.

Как только речь зашла о магии мне стало интересно, есть ли у кого-то особый дар, на что мне ответили категорическое «нет».

— И это не потому, что религия запрещает, нет, — принялась пояснять надзирательница. — Богиня Эште принимает всех без исключения. Просто так совпало, что магически одаренные барышни почти никогда добровольно не отрекаются от праздной жизни.

Я лишь равнодушно пожала плечами и принялась доедать уже порядком подстывшую похлебку. Гордая, с идеально прямой спиной, я старалась не обращать внимания на косые взгляды, которыми то и дело одаривали меня присутствующие в столовой послушницы и монахини. К счастью, сестра Магрэс разделяла мою точку зрения и уже более не заводила длительных бесед по поводу моего дальнейшего пребывания в монастыре.

Вскоре я уже стояла у умывальника и мыла за собой посуду. Признаюсь, раньше никогда этого не делала, но, как говорится, все бывает в первый раз. Надо же было и мне ощутить себя в роли посудомойки. Хорошо, хоть каждая моет сама за собой, а потому для меня эта процедура оказалась вовсе не противной. Стоящая за моей спиной Магрэс, молча наблюдала за моими действиями. А что? Не такое уж это и сложное занятие, оказывается. Всего-то, тарелка, ложка, вилка, ножик и стакан. Не представляю, как у нас в особняке посудомойка ежедневно отмывает целые горы посуды…

А потом я попросила свою новую знакомую проводить меня до уборной. Когда сестра согласилась и быстро повела меня в нужное место, я готовилась к худшему и ожидала очередного разочарования. Так оно и вышло. За зданием купальни располагались три деревянных кабинки-будки, от которых шел ощутимый аромат.