Ксения Лестова – Разыграть чувства (страница 48)

— Сьюзан, ты меня совершенно перестала понимать! — горестно вздохнул отец. — Пойми ты, что нынешнее положение дел, плюс еще внезапный приезд нашей дочери… все это совершенно выбивает меня из колеи! Я бы и рад разок-другой отвлечься от них, но не могу. И ведь Марианна еще умудрилась в своем монастыре стать магом… как несвоевременно…

Это мой приезд внезапный?! Это мое становление как мага несвоевременно?! Да как он смеет подобное произносить вслух! Да я вообще могла умереть по его вине! Так, спокойнее, Марианна…

— Наша дочь могла умереть по твоей глупости! — снова вспылила мама. — Ты совершенно не любишь ее. И, кажется, меня… Ты даже не счел нужным мне рассказать о том, кем она стала…

— Я не успел… — покаянно откликнулся Джон Гиллтон, но я не поверила ему. — Понимаешь, Лукас Когинс прямо с фронта прислал мне письмо с требованием вернуть Марианну домой. Этот щенок обо всем узнал и решил, что имеет право что-то от меня требовать! Но я и сам думал о подобном, а потому вернул нашу дочь. Понимаешь, теперь мы навеки враги с Когинсами, поэтому даже в случае возвращения Лукаса отдавать Марианну за него замуж я не намерен.

— Конечно, ты же всегда думал только о себе… — невесело усмехнулась мама, и я поняла, что она на моей стороне.

Отец схватил ее за плечи и возмущенно воскликнул:

— Да нет же! Я всегда переживал только о нашей семье, о нашем благополучии! — мужчина одним резким движениям прижал хрупкую женщину к себе. — И о Марианне я думал неустанно! Я все это время только и желал ей самого лучшего. И этим самым лучшим, как не прискорбно, до сих пор является Когинс. После него в моем списке только сын лорда Олейна, Грегор.

Стало по-настоящему противно. Значит, отец уже составил список самых богатых женихов для меня. Тьфу! И Лукас его до недавних пор возглавлял. Интересно, что вдруг произошло между нашими семьями? Неужели отец вздумал шантажировать лорда Когинса проступком его сына? С него станется… В любом случае, сейчас я и так узнала непозволительно много в сложившейся ситуации, поэтому пора прекратить этот балаган.

Тихо открыла дверь и нарочито громко хлопнула ею. Родители вмиг отлепились друг от друга и настороженно обернулись ко мне.

— Ах вот вы где! — притворно приветливо воскликнула. — А внизу все уже заждались вас на обед.

— Обед… — эхом повторила мама.

Она могла только позавидовать самоконтролю отца. Мужчина вмиг нахмурился и, окидывая меня с ног до головы суровым взглядом, недовольно вопросил:

— Ты прямо так собралась перед родней показаться?

— Я уже показалась, — радостно возвестила родителя, наблюдая, как каменное мужественное лицо все же начало покрываться красными пятнами. — Я сильно похудела за эти три года, а потому платья, выбранные для меня мамой, оказались сильно велики. А еще откровенны.

— Хочешь сказать, что пребывание в монастыре сильно повлияло на твое мировоззрение? — заломил густую бровь лорд Гиллтон.

— Конечно! — в сердцах воскликнула я. — Ты же видел, в чем я приехала. Дай мне время, чтобы вновь привыкнуть к современной моде. Тем более, что она успела претерпеть значительные изменения.

Естественно, я лгала. Какой мог быть разговор о времени, если я собиралась мстить долго и качественно?

— Я спустилась в обеденный зал, а вас там нет, — как ни в чем не бывало, продолжила говорить. — Я вообще там некоторое время находилась одна. Потом собрались все приглашенные родственники, а вы все не появлялись. Без вас я не решалась сесть за стол.

— А как же твои кузины и кузены? — искренне удивилась мама. — Я помню, раньше вы с мальчиками были не разлей вода. Неужели тебе было скучно в их обществе?

— Скажем так, у нас у всех теперь разные взгляды на жизнь, — безразлично пожала плечами. — Всем собравшимся до меня нет никакого дела, и это взаимно.

— Та-а-ак… — протянул отец и выдохнул. — Ладно.

— Отец, а можно мне на ужин не спускаться вниз? — наивно спросила, как когда-то в детстве. — Можно я буду питаться в своей комнате? — мужчина окинул меня суровым взглядом. — Ну, хотя бы до той поры, пока вся наша родня не разъедется по своим поместьям…

Мама смотрела на меня с восхищением. Конечно, она ведь уже имела честь пообщаться со мной с глазу на глаз. Естественно, что она сразу раскусила мой замысел.

— Нет не можно, — строго проговорил лорд Гиллтон. — Сейчас мы спускаемся на обед все вместе, и ты ведешь себя более, чем достойно. И да, наша, как ты выразилась, родня, прогостит в нашем особняке столько, сколько нужно.

Он хотел сказать что-то еще, но был лишен этой возможности. К нам на огонек заглянула моя горничная Бетти, чем-то очень взволнованная и раздосадованная.

— Госпожа, не прогневайтесь! — как только переступила порог, затараторила она. — Я зашла в комнату леди Марианны, чтобы прибраться. Честное слово, я ничего не делала! Оно само! Я даже не трогала платья, которые вы приобрели!

Родители настороженно смотрели на нее. А вот я ничуть не удивилась оправданиям Бетти. Скорее всего, Жужик уже закончил разделываться с ненавистными мне туалетами, а служанка так не во время появилась в моей комнате…

— Это я во всем виновата, — произнесла решительно, привлекая к себе всеобщее внимание. — Понимаете, я хотела еще раз осмотреть эти чудесные наряды. Но в самый неподходящий момент моя сила вышла из-под контроля. Точнее не так… Не знаю, как правильно объяснить. В общем, я никогда не умела ее контролировать… магия спала во мне во время поездки. А в монастыре она была вообще заблокирована. А сейчас сама собой вырвалась. Такое у меня случилось впервые.

— Я хотела вернуть их в лавку… — расстроено пробормотала мама, но в одно мгновение вновь взяла себя в руки и зло проговорила: — Теперь ты видишь, Джон? Нашей девочке просто жизненно необходим учитель магии!

— Что с платьями? — шумно выдохнув, осведомился отец.

— Порвались в клочья, — потупив глазки в пол, покаянно пробормотала себе под нос.

В итоге до обеденного зала мы добрались лишь минут через двадцать. Джон Гиллтон хотел своими глазами убедиться в том, что мы с Бетти не соврали ему. При слугах он много хмурился и был весьма немногословным. Судя по маминым взглядам, которыми она меня изредка одаривала, я превосходно воплотила в жизнь свою первую месть этому дому. Ее восхищенный (пока отец не видит) взгляд говорил о том, что разорванные в клочья платья стали нашей общей маленькой пакостью в сторону отца.

Внизу родственники премило общались между собой. Но стоило нам появиться на пороге обеденного зала, как все стихло. И только слуги привнесли немного суеты, расставляя блюда с едой на столе. Отец всегда любил вкушать обжигающе горячую пищу, поэтому обеды и ужины непременно имели честь быть организованными прямо при нас.

Когда все расселись, молчание продолжилось. В этот раз я решила сесть не по левую руку от отца, а подле мамы. С одной стороны так я всем показала, что мы с ним в ссоре, а с другой… мне же надо было с кем-то общаться за обедом? По другую руку от меня разместились кузины с дядей. Поначалу разговор поддерживали только мы с мамой. Я не забывала о своей очередной мести, а потому ела медленно и мало. Как оказалось, разговоры и большой поток информации о моем пребывании вне стен родного поместья, обеспечили родительнице стойкий иммунитет на мою выходку.

Отец же подмечал все, а потому изредка давал знак прислуге поставить как можно ближе ко мне то или иное блюдо. Хм, неужели он решил, что за три года я оголодала настолько, что теперь буду бросаться на все деликатесы и разносолы на обеденном столе? Ошибся, папенька! За эти долгие годы я обрела прекрасную выдержку, а также четкое понимание того, что мне действительно необходимо. Лангустины? Зачем они мне? Я же ими попросту не наемся. А вот наваристый куриный бульон и свежие овощи — то, что надо!

Как ни странно, моя история пребывания в монастыре оказалась интересна абсолютно всем. Ну и что? Пусть знают, через что мне пришлось пройти. Однако, наводящие вопросы мне задавала только леди Гиллтон. И да, кстати, рассказывая про себя, я постаралась как можно теплее говорить о молитве, послушании и уставе святого места. Было бы неплохо, если бы отец понял, что в монастыре мне было приятнее находиться, чем под его крылом. Не стала вдаваться в детали испытываемого в настоящем мною дискомфорта по поводу нелестного к себе отношения со стороны родни. Они и так наверняка об этом догадываются.

Считаю, что очень достойно представила отца перед гостями. Я была мила, в меру разговорчива, и в то же время отстраненно холодна со всеми. Лишь иногда позволяла себе дарить маме взгляд, наполненный теплотой и нежностью. И она ценила это. Остальным доставались равнодушные улыбки и кивки головой. Да, как видите, послушница в одночасье может превратиться в настоящую леди, которая знает себе цену, уверена в собственных действиях, четких и выверенных до малейшей детали, является правдивой, но тактичной, скромной, одновременно с этим светской, спокойной и умиротворенной.

Когда я вернулась в свою комнату после обеда, беспорядка уже не было. Жужик мирно спал у меня на подушке, совершенно не боясь быть обнаруженным. Хм…может, у него особое чутье? Кстати о чутье… мое мне подсказывало, что пора поставить все точки над «i» в еще одном важном деле.