Ксения Лестова – Разыграть чувства (страница 12)

Для начала я решила заняться цветами. Так как семян в монастыре в принципе не было, я по-тихому пересаживала все цветущие сорняки в одно место, тем самым сооружая своеобразную клумбу. Одуванчики приживались плохо, а вот сурепка и иван-да-марья — хорошо. В конце концов меня засекли сама матушка-настоятельница с вечно ходящей за ней хвостом сестрой Латариной. Заругать не заругали, но предупредили на счет того, что моя бредовая идея является очень глупой и бессмысленной, потому как из сорняков составить настоящую добротную клумбу ну никак невозможно.

На некоторое время меня отстранили вообще от посадок и приставили к поварихам. Готовка мне не особо пришлась по вкусу, так как постоянно хотелось либо досолить, либо доперчить, либо добавить в суп еще немного мяса, чтобы тот стал более насыщенным и наваристым. Но кухарки постоянно следили за мной и одергивали в те моменты, когда я надумывала совершать самоуправство.

К счастью, мое мучение продолжалось недолго. К концу недели к нам приехал извозчик с продовольствием. Среди вещей и продуктов оказались маленькие коробочки с семенами цветов. Моему счастью не было предела, ведь это означало, что матушка Илиина все-таки разрешила мне разбить клумбу (а может и две) на территории монастыря.

— Что ж, попробуй прорастить их, — говорила она, отдавая коробочки с семенами мне в руки. — Если не получится, сильно не расстраивайся. Всякое бывает.

— Я очень постараюсь, чтобы они зацвели, — взволнованно, но твердо промолвила. — Обещаю, что не подведу вас.

— Ну-ну, — покачала головой Илиина. — Это мы посмотрим, когда дело сделаешь.

Сказав это, женщина развернулась и направилась к группе послушниц, косящих…точнее пытающихся косить траву. Уже который день стояла невыносимая жара, а дождя все никак не было. Середина лета. Да, пожалуй, настоятельница права — я никак не смогу в этом году заставить свои цветы зацвести. Кстати сказать, пересаженные мною сорняки, как ни странно, так и не увяли.

Хорошо бы еще несколько деревьев посадить…Но сомневаюсь, что матушка Илиина расщедрится на саженцы. Делать нечего, придется пока довольствоваться только цветами.

— Не хочешь яблочко? — от неожиданности я аж подпрыгнула на месте.

Ко мне незаметно подошла сестра Магрэс. Она с аппетитом грызла спелое наливное яблоко, а свободной рукой протягивала мне второе, еще нетронутое.

— Спасибо, не откажусь, — с благодарностью откликнулась я, забирая плод из ее рук.

И тут в мою голову пришла одна бредовая идея: попробовать прорастить яблочные семечки. Естественно, пока делиться с наставницей своими домыслами не стала. Просто надкусила яблоко и стала воодушевленно рассказывать Магрэс насчет своих планов относительно посадки цветов. Когда с яблоком было покончено, я вынула из огрызка все косточки и положила в одну из коробочек. Под пристальным взглядом сестры Магрэс я сдалась и поведала ей о своей задумке. Моя собеседница состроила гримасу удивления на лице, но ничего не ответила.

А вот с клумбой женщина поддержала меня и даже захотела помочь. В четыре руки мы довольно быстро вскопали небольшой участок земли рядом с общежитием и принялись засаживать его семенами, выданными матушкой Илииной. Проходящие мимо послушницы заинтересовано поглядывали на нас, но заговорить первыми не решались. Ну а мы были слишком поглощены работой, чтобы отвлекаться на всякие ненужные разговоры. К тому же небо стали застилать темные грозовые тучи, отчего хотелось успеть завершить все посадки до того, как пойдет дождь.

Часть семян мы решили не использовать и отнесли их в сарай вместе с лопатами. Лишь зернышки от яблока я предусмотрительно вынула, чтобы завернуть их во влажную тряпицу, которую я собиралась хранить в своей келье.

Возможно, такое рвение объяснялось тем, что я просто-напросто хотела забыться, уйдя в заинтересовавшую меня работу. А может быть, я действительно почувствовала, что это мое. Земля с ее богатствами, которые в обычной жизни незаметны. Не знаю. Но я просто чувствовала — мне это нужно. Чтобы не сойти с ума в серых стенах монастыря. Не потерять себя.

— Ты так уверена, что они таким образом прорастут? — спросила Магрэс, когда мы входили в общежитие. — С чего ты вообще взяла, что именно подобным образом следует их проращивать?

— Ну… — замялась я. — Я же не просто так почти целую неделю работала на грядках? Что-то да и узнала…

— Быстрая ты, однако, — брови моей собеседницы выгнулись от удивления. — И активная.

— Стараюсь, — пожала плечами и стала подниматься по лестнице. — Я сейчас вернусь. Ведь уже можно идти на обед, если не ошибаюсь?

— Не можно, а нужно, — фыркнула сестра. — Поторопись. Я жду тебя на кухне.

А в это время Когинс младший пребывал в самом веселом расположении духа, сидя за столом в трактире со своими друзьями. Мужчина уже по пятому кругу рассказывал им, как и в каких позах он провел ночь с Марианной Гиллтон. Молодой мужчина упивался своей победой, захлебываясь речами о том, каких трудов ему стоило соблазнить такую неприступную красавицу как «Мари», как он называл ее при товарищах. К слову сказать, в военный штаб его вызывали всего лишь на три дня — остальное время лейтенант Когинс был совершенно свободен.

Про стремительный отъезд своей несостоявшейся невесты мужчина хорошо знал, но тем не менее мечтал о том, что жизнь его еще когда-нибудь сведет с цветущей прелестницей, обладательницей весьма соблазнительных форм.

— Знаете ли, — говорил Лукас, — а я бы не отказался повторить свой подвиг…

— Да ты что?! — удивился Брендон. — Ты же только недавно бросил ее!

— Вот именно! — вторил Джейсон. — Ты только подумай сам… Марианна сейчас, наверное, за сотню километров отсюда! В монастыре!!! Как ты собираешься обольщать ее?

— Легко и непринужденно, — широко улыбнулся Когинс-младший.

— Ага, ну и приедешь ты туда и что дальше? — встрял Питер. — Друг, да тебя к ней никто не пустит!

— Ну… — на мгновение задумался Лукас. — Я же маг воды, верно?

— И что? — не унимался Питер. — А если леди Гиллтон тебя первой увидит? Да она же поднимет такой визг, что весь монастырь слетится!

— Проблема… — неохотно признал мужчина, но тут же выкрутился: — Она даже не успеет раскрыть своих сахарных уст, я вас уверяю. Я ведь говорил, что являюсь магом?

И тут же фальшиво рассмеялся на всю таверну. Однако друзья его поддерживать на этот раз не стали.

— Он как всегда полон сил и уверенности в себе, — задумчиво пробормотал Брендон.

— А мне жалко леди Марианну, — скорбно покачал головой Джейсон.

— Друг, ты увлекся, — констатировал очевидное Питер.

— Да вы чего? — совершенно искренне изумился Лукас. — Да я всего лишь пошутил! Я же не собираюсь за ней ехать к черту на рога!

— Судя по твоему лицу, в этой шутке лишь доля шутки, — с сомнением откликнулся Питер.

— Да делать мне больше нечего! — возмущенно воскликнул Когинс и влил себе в глотку очередную порцию горячительного.

На этом их разговор резко прекратился. В трактир стремительно влетел главнокомандующий полка, в котором служили друзья. Так как практически весь полк отмечал восстановленное перемирие с орками, капитан Гортон прекрасно знал, где могут находиться его подчиненные в данное время суток.

— Приветствую вас, господа офицеры! — прогремел на все заведение густой бас.

— Приветствуем вас, господин капитан! — ровным хором откликнулись все без исключения.

— У меня прискорбная новость! — вновь гаркнул мужчина.

Одновременно с этим на улице раздался гром. Не моргнув и глазом при этом, капитан Гортон продолжил:

— Несмотря на подписанное перемирие, орки вновь напали на нас. — Последние его слова потонули в неодобрительном гуле, который, постепенно нарастая, медленно распространялся по таверне. — Молчать!

Одного слова оказалось достаточно, чтобы в стенах увеселительного заведения воцарилась идеальная тишина.

— Нам дан приказ свыше на рассвете выдвигаться к границе с землями орков, — командным тоном продолжил он. — Я надеюсь, что вы, господа, не струсите и немедленно отправитесь в штаб собирать вещи. Учтите, тот, кто не явится на построение в четыре утра, будет причислен к трусам и изменникам и незамедлительно отправлен в ссылку в горные шахты.

Окончив свою речь, главнокомандующий Ирвенского полка, повернулся на каблуках и широким шагом покинул таверну. Обладающие хорошей выдержкой офицеры смогли вздохнуть свободно. Однако разговоры среди них начались лишь через несколько минут после того, как удалился командир.

Лукас повернул голову к окну и, не обращая внимания на перебивающих друг друга друзей, внимательно стал наблюдать за тем, как очередная молния разрезает темно-серое небо. Что ж, трусом он никогда не был. И завтра в четыре утра он будет на месте. А Мари… он подумает о ней потом.

Молодые мужчины посидели еще немного, распивая на четверых бутылку красного. Порочные подвиги Когинса-младшего утратили для всех них былую прелесть и веселость. Их заменили серьезные думы о предстоящей войне и о будущем, которое ввиду последних событий становилось довольно неопределенным для каждого присутствующего в отдыхальне молодого человека.

— Надо бы по домам разъехаться, в последний раз родных повидать, — не слишком весело, наконец, выдал Питер. — Проститься, там, испросить прощения…

— С дубу рухнул что ли?! — возмущенно воззрился на него Лукас. — Какое в последний раз? Мы ведь не пушечное мясо, чтобы так рано умирать. Да и разве я могу оставить свою «невесту»? Как она там… без меня. — В голосе молодого мужчины проскользнула издевка.