Ксения Лестова – От судьбы не убежишь (страница 40)

— Приветствую вас, дорогие Доррен и Юлия! Я Васиэлла, сущность Черной планеты. Юля, я на тебя надеюсь, поэтому помогаю. Кроме того, между вами возникла любовь породившая особую связь. Доррен, ты помнишь, как почувствовал, что Юля в опасности, ты чувствовал ее боль и быстро нашел ее, руководствуясь только чувствами? И как я понимаю, вам уже снились вещие сны про друг друга? В общем, отвечать не обязательно. Я знаю что снились… Сейчас, ваша связь станет в сто раз прочнее. При всем желании, вы никогда не сможете развестись. Это союз на всю оставшуюся жизнь. Итак, вы готовы к свадебному обряду?

— Да, — с явным недоверием, произнес Рен.

— Конечно! — ответила я.

Капитан удивился моему ответу и хотел было задать вопрос, но Васиэлла оборвала его.

— Все вопросы решите после, Доррен. Тело вашей невесты долго не протянет.

— Да, конечно, — смутился жених.

— Приступим…

Васиэлла минут десять читала проповедь на незнакомом мне языке. В знак примирения я взяла своего капитана за руку и ободряюще улыбнулась. Через прикосновение руки я буквально прочувствовала, как падает огромный камень с души Рена. Он еле слышно выдохнул. Да, дорогой, через несколько минут мы будем одним целым…

— Уважаемый Доррен эйр Котторн, согласны ли вы взять в законные жены Юлию Таэр навечно?

— Да.

— Уважаемая Юлия Таэр, согласны ли вы взять в законные мужья Доррена эйр Котторн навечно?

При этих словах рука Рена дрогнула.

— Да, — улыбнулась я.

В конце, Васиэлла откуда‑то вынула тонкую золотую иглу и проткнула каждому из нас нижнюю губу. Было больно.

— Теперь поцелуй вечной любви! — торжественно произнесла сущность.

Доррен осторожно приник к моим губам, как бы, прося прощения. Прощая, я ответила на поцелуй. Тогда вокруг нас закружилось облако из лепестков серебряных роз, которое явило нам два красивых серебряных браслета. Васиэлла подала знак, и мы обменялись символами супружества. Однако! Браслеты были нам явно велики, но, как только коснулись запястий, они словно уменьшились, до нужного размера, плотно соприкасаясь с кожей.

— Теперь вы муж и жена! — произнесла Васиэлла. — Навсегда. А теперь, я вас отправлю домой.

— А можно вопрос? — вечно я встреваю не кстати… Любопытство меня не красит.

— Можно.

— А вон там — это гора Мрра?

— Да.

— А правда, что планету раньше охранял артефакт Слеза Дьявола?

— Правда. Баловалась фолиантом? — улыбнулась сущность.

— Ну, есть немного, — созналась.

— Молодец! Не зря я на тебя надеюсь. Советую дочитать до конца. А теперь до свидания!

— До свидания! — попрощалась я.

— Какого… — хотел что‑то сказать новоявленный муж, но нас накрыла тьма.

Сознание потихоньку просыпалось… Я стала различать звуки. Хм — м-м, прогресс. Судя по разговорам вокруг, Доррен при перемещении отключился, и его тело положили рядом с моим на кровать. А он проснулся раньше! Я только речь стала различать, а мой муж уже рассказывает про свадьбу. Наконец, я полностью очнулась, но не стала разлеплять глаза. А зачем? Все про все знают… Ну, кроме посещения Уртом моей головы. Поэтому, я с чистой совестью зевнула и повернулась на живот.

— Ах ты обманщица! — возмущенно воскликнула Элла. — Ребят, Юля очнулась!

А еще недавно к Рену на «вы» обращалась. Удивительно, как трагедия сблизила этих троих. Мой муж только что к Микку обращался именно, как к другу. Не буду открывать глазки. В конце концов, можно мне немного покапризничать? Я имею на это полное право. А вот Доррен думал иначе…

— Малыш, вставай, — промурлыкали мне в ухо, — ну или, по крайней мере, повернись на спинку.

— У — у-у… — заупрямилась я.

— Ну, как знаешь.

Меня наглым образом перевернули и посадили. Мол, не хочешь — сами справимся.

— Вот так‑то лучше, — удовлетворенно, произнес муж. — Ты глазки то, открой.

— У — у-у.

— Ты говорить что ли разучилась за время отключки? — возмутился Мик. — Между прочим, у тебя на волосах паук.

Ой, зря он это сказал… зря. Я пауков с детства боюсь. Они такие противные, вечно плетут паутину, фр. На меня отрезвляюще подействовали слова друга. Глаза широко открылись и я заверещала.

— Где? Какой кошмар! Снимите его с меня! Что вы ржете? Лучше помогите…

Мужчины от смеха согнулись впополаме, а Элла возмущенно отчитывала Миккирона.

— Ты в своем уме? — она надвигалась на парня подобно грозовой туче. — Какой паук? Она же их боится до смерти!

— Я соврал, специально, — по — прежнему хохоча, ответил Мик, — зато Юлька сразу глаза открыла.

— Ах ты… — Элла вся кипела от возмущения, — ты хоть знаешь на сколько эти насекомые… жуткие!

— О! — Микки разошелся. — Я смотрю, вы на пару пауков боитесь! Это я еще на счет тарантулов не вспомнил…

— Ми — и-ик!

— А что? Они такие милые.

— Ну все! С меня хватит, — Элла схватила Микка под локоть, — пошли разберемся.

— Оу! Ты сама предложила. Доррен все нам рассказал, так что я весь твой, милая.

Элла наградила Микка мрачным взглядом и потащила на выход, а он особо и не упирался. Надо и их поженить. Точно. Решено.

— Эллка! — окликнула я подругу, пока они еще не ушли. — Прихвати с собой каура, пожалуйста.

Недопес недовольно засопел, но поплелся в сторону двери. Он все это время лежал на кровати возле меня и отлипать ни в какую не хотел. Но даже ему нужен отдых и еда. Элле я доверяла, так что думаю пса голодным не оставит.

Я проводила ребят взглядом и повернулась к Рену.

— Юль, ты ведь меня простила? — произнес он.

— Конечно, простила.

— А я уж думал… у тебя было такое лицо… твои глаза…

— Ну, естественно, я сначала была в шоке от увиденного. Потеряв сознание, я как‑то отстраненно осознала, что верю тебе больше, чем собственным глазам.

— Юль, я люблю тебя, — прошептал муж.

— А я то как тебя люблю…

Естественно со всеми последними событиями мы так и не явили себя народу. Но, если честно, мне было плевать. Да и Рену, положа руку на сердце, тоже. Поэтому, спровадив из спальни друзей занялись друг другом. Ну а что? У нас, между прочим, первая брачная ночь, а ее надо провести как следует. Как следует в пастели. Как следует в ванной, как следует вон на том вон… Короче проснулись мы только ближе к обеду.

— Малыш, — раздался голос над ухом.

Я поморщила нос и закрыла лицо подушкой. Сплю я.

— Юля — я-я, — подушку наглым образом забрали.

Что‑то это стало мне напоминать.

— Любимая — я-я, — с меня стащили одеяло.

Поежившись, я притянула ноги к животу и сложилась в позе эмбриона.