Ксения Лестова – От судьбы не убежишь (страница 42)
— Мик, хватит, — поморщилась Элла.
— Р — р-ру, — подтвердил слова голубой подруги Спайк.
Как нам удалось выскользнуть незаметно из этой каменной громады, не знаю. Но вроде как Мик нас какими‑то неизвестными ходами вел. Честно признаюсь, икала я громко и знатно. Сначала пыталась зажимать рот рукой, приглушая икоту. Не получалось, было слышно. Поэтому передвигались мы максимально быстро, насколько это возможно в пьяном состоянии. А у меня, между прочим, горе! От меня муж неизвестно насколько улетает! Без меня! И пока мы заливали мое горе я еще, вдобавок ко всему, узнала, что с ним летит эта белобрысая дура! А этого я так просто оставить не могу! Это мой муж и сидеть на его шее буду только я и наши дети! Вот! Да! Я прямо так и вижу: сижу на шее мужа, болтаю ножками и в наглую жру мороженку. Вишневую. А там косточки попадаются. В вишневом мороженом. И я их выплевываю, прямо на макушку мужа. Тот сопит, возмущается, но меня любимую не трогает. Потому что я хоть и зараза, но своя любимая.
Надо признать, Мик на пьяную соображал довольно сносно. Он постарался нас вывести из замка на столько незаметно, что нас никто, вообще никто не увидел. В отличие от того дня, когда мы только прибыли, в Альянсе сновало довольно много народу. Охрана, прислуга и хозяева. Мне было не до них.
Когда мы были довольно далеко от замка, Элла поинтересовалась.
— Микки, а откуда ты тут все знаешь?
— Так, с отцом много раз тут были, — ответил друг.
— Оу! А как же тайные ходы? — и откуда в этих двоих вообще рассудок? Я еле на ногах стою, а про «думать» вообще не слышала.
— Так, это… С Дорреном по молодости когда пили, бегали от этой Ширы.
— Оба?! — в унисон удивились мы с Эллой.
— Угу. Отец Доррена правит Черной планетой, мой правит планетой Лэсс, а эта особа с пеленок мечтает управлять. Ей, в свое время, было наплевать даже на мою расу, так что мы с Реном бегали…да.
Мы с подругой заметно помрачнели. Каждая продумывала свой собственный вариант казни для белобрысой крыски. От этих важных мыслей нас оторвал все тот же Микки.
— Девушки, ик… прячемся, — с этими словами друг подхватил нас под белы (голубые) рученьки и потащил в ближайший огромный куст. Мы не спорили, особенно, когда услышали голос капитана «Дракона».
— Виктор, скажи честно, с какой ты планеты? — задал вопрос Доррен своему бывшему помощнику.
Я максимально сосредоточилась. Под действием алкоголя это было ох как не просто. Проделала между густых веток неизвестного мне кустарника небольшое отверстие и стала наблюдать. Недалеко от нашего укрытия расположилось, по меньшей мере, десять человек. Мой муж возглавлял процессию, за ним стояли в наручниках Виктор, Норис и Лорэ, (Шор находился здесь же, но чуть поодаль) все остальные — охрана. С явной неохотой Виктор процедил сквозь зубы.
— С Земли.
— Понятно. Как давно ты связался с Уртом?
— Год.
— Что тебе пообещали за мою голову? — Виктор отвернулся, и капитан рыкнул. — Отвечай!
— Деньги, статус, жену… твою, — меня перекосило от его слов. Ну, ничего себе! Фу!
— Ах, ты… — Доррен сильно проехался по его физиономии кулаком, — теперь вам четверым светит пожизненное заключение. Стража, в тюрьму их!
Пленные под конвоем отправились дальше, а Доррен ушел обратно, к кораблю.
— Матушка моя — голубая! — выдал Мик.
— Интересно, а чего их только сейчас повязали? — опять стала допытываться Элла. М — дя, в пьяном состоянии у нее на редкость пытливый ум. Вот мне вообще фиолетово. Хотя нет, все, что касается моего мужа, мне в любом состоянии о — очень небезразлично.
— Сутки на осмотр корабля, — пояснил друг, — а потом… даже не знаю. Наверное, их потом отвели в следственный изолятор, для детального расследования.
— А может, мы уже пойдем? — я устала бездействовать. — Пора покорять «Дракона»!
— Вперед, на подвиги! — воскликнул Мик.
— Ура! — это уже Элла.
— Команда «Пьяные обиженки» идет на штурм! — ляпнула моя пьяная персона.
Как мы добрались до корабля, не помню вообще. Помню, как падала по пути, и меня постоянно поднимали на плохо стоящие ноги. Как Микку надоело заниматься этой ерундой, и он, закинув меня на плечо, направился к кораблю. У «Дракона» никого не обнаружилось. Видимо, все были уже внутри. Мик не стал подниматься со своей ношей (то есть со мной) на капитанский мостик, а направился почему‑то в технический отдел. Не поняла…
Меня сгрузили на пол и я неприятно шмякнулась попой об оный. У — у-у! Изверг голубой! Оглянувшись, я узрела просторное помещение со всякими приборами, панелями и так далее. Тут было не уютно.
— Мик, а Мик! — позвала я друга. — А где это мы?
— Это технический, отдел… ик, — порадовал он.
— И зачем мы тут? — спьяну я ничего не могла разобрать.
— Мы тебя пока тут спрячем, — пояснила Элла.
— А когда «Дракон» будет оторвется от земли, явим тебя белому свету, вот, — добавил Мик.
— А, ладно, — так тоже не плохо. Я особо не расстроилась, что мое проникновение получилось не столь эффектным. — Подожду тут.
Я забрала из рук Эллы заветный бутыль и приложилась к горлышку. И когда забрать успела?
— Как, романтично получается, — мурлыкнула Элла, — ради любимого пробралась в технический отдел корабля. А когда пути назад не будет, ты красиво, покачивая бедрами, выйдешь на капитанский мостик. Доррен будет долго собирать нижнюю челюсть с пола…
Да — а, моя голубая подруга совсем допилась. Она попыталась изобразить только что сказанное, представила себя мной, а в роли Доррена выбрала Микка. То ли Микки ей подыграл, то ли не устоял перед ее сексуальностью в данный момент, склоняюсь ко второму… Он ее нежно обнял, запустил руку в волосы и поцеловал. Страстно. Элла ответила на поцелуй, подавшись на встречу. Я прикинулась мебелью, даже на пьяную голову сообразила не портить сей момент, мало ли когда они вот так вот смогут. А вот мы с Реном на кануне… М — м-м… Черт! Прочь ненужные мысли!
Вспомнишь Рена, вот и он! На коммуникаторы Микка и Эллы пришли сообщения. Голубки нехотя оторвались друг от друга.
— Не вовремя, — заключил Мик, — Доррен просит всех подняться на капитанский мостик.
— Как? Уже? — возмутилась Элла. — Так, надо собраться, подобраться и не светиться…
— Юль, ты пока здесь побудь, ладно? — попросил Микки.
— Есть, товарищ друг! — отрапортовала я.
Голубки косой походкой направились к выходу. В обнимку. Интересно, как они себя поведут, когда протрезвеют? А мне что делать? Поспать что ли? Я осторожно встала и села на стоящий неподалеку низкий стул. Было жутко не удобно но все лучше, чем на полу. И столик небольшой рядом есть. Если положить на него руки… Я отдаленно расслышала, как они уже в коридоре натолкнулись на капитана.
— Как это понимать? — рыкнул он.
— Мы это, того, — Мик подал голос первым, — с вашей новоиспеченной женой отметили вашу свадьбу. Вот.
— Как она? — голос любимого заметно потеплел.
— Кое‑как откачали, — ответила Элла.
— Что — о?
— Юлька очень расстроилась, что вы ее с собой не взяли. Вот нам и пришлось ее спасать от депрессии… ик… Простите.
— Понятно, — по голосу я поняла, Доррен сильно жалеет.
Их голоса становились все отдаленнее, и, наконец, я сладко заснула. На нетрезвую голову мне снился полный бред…
«Я свидетельница на свадьбе Эллы и Микка. В храме полно народу. И, вот, входят молодожёны, одетые во все желто — розовое… Мик на себя напялил розовые лосины, желтый кафтан, подпоясанный какой‑то лентой, а Элла была в желтом мини — платьице, расшитом розовыми блестками. Парочка была без обуви. Стоявший рядом со мной Доррен был свидетелем. За место священника пару приветствовал Гер. С обнаженным торсом, почему‑то и в голубых лосинах… Потом сон сменился.
Теперь мне снились свекровь и Шира. Они обсуждали очередной план по изведению меня. Обсуждали как‑то странно… С бутылкой вина, в одних ночных сорочках и периодически… целуясь?! Допилась!»
Глава 7
гр. Песняры «Дорогой длинною»
Сны стали совсем невыносимыми, и я проснулась. Подняла голову со сложенных на столе рук и поморщилась. Ну да, я еще не протрезвела… ой, а голова‑то раскалывается… необходимо опохмелиться. А вот и бутыль заветный! Целых полбутылки! Встав с неудобного стула, доковыляла до стоящей на полу опохмелки. Моя спасительница — а-а. Как же мне плохо. Отпив глоток, я решила, что пора являть свою скромную персону на капитанский мостик. Определенно, мне очень скучно. Отпила еще глоточек и констатировала.
— Щас спою! — а что там подходящего к моему положению можно спеть? На ум не приходит ни одной песни… Зато вспомнились стихи, чьи, правда не помню…
— Сижу за решеткой в темнице сырой.