Ксения Л – Трещины в твоём бетоне (страница 3)

– Выходите на балкон, – приказал он, и его собственный голос прозвучал хрипло от сдерживаемой ярости желания. Он хотел, чтобы она вышла. Хотел, чтобы она смотрела на те же огни, что и он. Чтобы между ними была хоть эта тонкая нить ночного города.

И когда она сказала, что вышла, он закрыл глаза, представив ее. В чем? В пижаме? В том самом растянутом свитере? Ее босые ноги на холодном бетоне балкона… Он провел рукой по лицу, чувствуя, как горит кожа.

– Представьте, что вместо этой уродливой рекламы там висит гигантский, двадцатиметровый чертеж ваших трещин, – выдохнул он, вдавливая в слова всю силу своей фантазии, пытаясь направить энергию в творческое русло. Но воображение услужливо дорисовывало не чертеж. Ее. Распростертую на этом гигантском полотне, подчиняющуюся его прикосновениям, как подчинилась сегодня его взгляду.

Она прошептала: «Вы сумасшедший». И в этом шепоте он услышал не страх, а азарт. То же темное любопытство, что вело и его. Это свело его с ума.

– Наконец-то, – прошипел он в ответ, и в голосе прорвалась вся его накопленная за вечер страсть. – Вы это поняли. Значит, мы на одной волне.

Он положил трубку, потому что больше не мог. Потому что следующие слова могли бы быть: «Я сейчас приеду. Откройте дверь». А он не мог этого допустить. Не сейчас. Она была не готова. И он… он боялся, что, начав, не сможет остановиться. Что сломает ее, эту хрупкую, только что проснувшуюся надежду, в порыве своей ненасытной, дикой потребности.

Он швырнул телефон на диван, схватился за раковину, включил ледяную воду и сунул голову под поток. Холод ненадолго приглушил огонь. Но не погасил. Он знал, что завтра увидит ее. В восемь. Без опозданий. И ему придется снова натягивать маску хмурого, всецело поглощенного работой тирана. Прятать взгляд, жаждущий срывать с нее одежду взглядом. Сковывать руки, мечтающие ощутить каждый изгиб ее тела под тканью.

Он поднял голову, встретил в зеркале свое отражение – полные одержимости глаза, сведенные скулы. Голод.

– Завтра, – пообещал он своему отражению и той призрачной Алисе, что уже жила под его кожей. – Завтра я буду только архитектором. Только.

Но он не верил в это сам. Потому что зерно было посеяно. И оно уже пускало в нем ядовитые, сладкие корни.

Глава 4. Геометрия хаоса. Предел.

Восемь утра воскресенья. Алиса стояла под березой, и каждый нерв в ее теле был натянут, как струна, ожидая его появления. Она пришла сюда рано, не в силах терпеть четыре стены, пахнущие сном Дмитрия. Она вдыхала воздух, пахнущий железом и влажной землей, и этот запах был для нее теперь синонимом него.

И вот он. Шаги, которые она уже научилась узнавать – легкие, уверенные, с едва уловимым скрипом подошвы по гравию. Он вышел из-за угла «Кристалла», и ее сердце вновь провалилось куда-то в бездну, а затем забилось с бешеной силой. На нем была серая футболка, мокрая от пота в нескольких местах и намертво прилипшая к торсу, обрисовывая каждый мускул пресса, каждую выпуклость грудных мышц. Рукава были закатаны до плеч, открывая мощные, исчерченные прожилками бицепсы. Он был ходячим воплощением необузданной мужской силы, и от этого вида у нее перехватило дыхание.

Его взгляд, тот самый, пожирающий и ледяной, медленно, с мучительной неспешностью прошелся по ней – от новых, поношенных кроссовок, вверх по облегающим джинсам, задержался на бедрах, на талии, на груди, под плотной толстовкой, и, наконец, встретился с ее глазами. В его взгляде не было одобрения. Было владение. Как будто он мысленно уже раздел ее догола здесь, на холодном ветру.

– Лучше, – произнес он, и его голос звучал низко, почти как рык. – Теперь вы похожи на человека, который пришел не смотреть, а делать.

Он сделал ударение на последнем слове, и в его устах оно прозвучало непристойно, обжигающе. Алиса почувствовала, как меж ног сладко и предательски свело. Она судорожно сглотнула.

– Я привезла идеи, – сказала она, и голос дрогнул. Она открыла блокнот, ее пальцы дрожали.

Он взял блокнот. Его пальцы коснулись ее, и от этого прикосновения по ее руке пробежал разряд. Он долго смотрел на рисунок, но она видела, как его взгляд стал расфокусированным. Он видел не трещины. Он видел ее – вчерашнюю, испуганную и возбужденную. Когда он поднял глаза, в них бушевала настоящая буря. Холодный лед растаял, обнажив голодное, темное пламя.

– Здесь, – его голос был хриплым. Он ткнул пальцем в рисунок, и его рука была так близко, что она чувствовала исходящее от нее тепло. – Здесь должно быть не просто пустое пространство. Здесь должен быть разлом. Глубокий.

Он говорил о трещине, но каждое его слово било прямо в нее, в ее собственную, только что образовавшуюся внутреннюю пропасть.

– Стекло, – выдохнула она, и это было похоже на стон.

– Битое стекло, – он медленно кивнул, не отрывая взгляда от ее губ. – Чтобы солнце, пробиваясь… зажигало внизу целое подземное сияние.

Он описал метафору, но в его устах она превратилась в откровенный эротический образ. Пробиваясь. Зажигало. Подземное сияние. Ее тело откликнулось немой, влажной волной, и она едва удержалась, чтобы не сжать бедра. Она добавила про светодиоды, про сердце под землей, и сама испугалась откровенности своих слов. Но он слушал, и его взгляд становился все тяжелее, все опаснее.

– Именно так, – прошептал он, и в его голосе прозвучала хриплая, едва сдерживаемая страсть. – Звезда. Именно так.

Он взял блокнот, и их пальцы снова встретились. На этот раз он не отпустил сразу. Он держал его, создавая мост, по которому между ними пробегал ток чистого, неконтролируемого влечения. Она чувствовала, как горит ее лицо, как пульсирует в висках.

– Вы знаете, где взять битое стекло? – его вопрос прозвучал как выдох.

– Нет. Но найду.

– Найдите. Не идеальное. Настоящее. Побитое жизнью. Как все мы.

Он отпустил блокнот, и она почувствовала физическую потерю. Он повернулся к березе, и она увидела, как напряглись мышцы его спины под мокрой тканью. Он боролся с собой. Она это видела. И это знание – что он не всесилен, что она тоже влияет на него – зажгло в ней дерзкую, безумную искру.

Работа началась. Но сегодня все было иначе. Каждый раз, когда он проходил мимо, воздух сгущался. Каждый его приказ – «Держи», «Тащи сюда» – звучал как ласка, как приглашение к чему-то большему. Она ловила его взгляд на себе, когда она наклонялась, и чувствовала, как ее кожа под одеждой покрывается мурашками.

В полдень он принес два стаканчика. Чай. Он протянул ей, и их пальцы снова встретились. На этот раз он не отдернул руку. Он позволил контакту длиться дольше, его горячий, шершавый палец провел по ее костяшкам.

– Говорят, там должно быть два пакетика и три ложки сахара, – сказал он, и его взгляд упал на ее губы. – Я не стал проверять.

Они стояли молча, пили обжигающе сладкий чай. Она чувствовала его плечо в дюйме от своего. Чувствовала тепло его тела. Ей хотелось прижаться. Отбросить стакан и впиться губами в его шею, в то место, где пульсировала жила. Безумие.

И тогда он заговорил о кристаллах, растущих в хаосе. О лжи идеальной формы. Его слова были об искусстве, но она слышала в них признание. Признание в том, что его привлекает ее неидеальность, ее трещины, ее хаос. Это было опаснее любой похвалы.

– Мне нужно ехать, – резко сказала она, чувствуя, что еще секунда – и она совершит что-то непоправимое. Она повернулась, чтобы уйти, но он… он не отпустил.

Его рука – быстрая, как удар змеи – схватила ее за запястье. Не больно. Но так твердо, что она замерла. Его пальцы обхватили ее тонкую кость, и жар от его ладони прошел по всему телу, собравшись в тазу горячим, тяжелым шаром.

– Завтра, – его голос прозвучал прямо у ее уха. Он наклонился, и его губы почти коснулись ее кожи. От его дыхания, горячего и неровного, закружилась голова. – Будем вставлять стекло. Найдите его.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.