Ксения Кошкина – Телесная психология: как изменить судьбу через тело и вернуть женщине саму себя (страница 7)

Аналогично по характерным признакам прочитывает человека и криминалист в области фоноскопии. Как опытный дегустатор различает десятки оттенков в вине и может сказать, где, в каком году и при какой инсоляции вырос виноград, так опытное ухо профессионального «дегустатора голоса» слышит в речи отпечаток характерных особенностей личности и прожитой жизни, а также, помимо пола и возраста, может примерно определить рост человека, размер головы, а также некоторые особенности характера и перенесенные заболевания.

У нас с вами столько разных тонких особенностей! Собаки, например, различают запах однояйцевых близнецов, а ведь это, напомню, абсолютные генетические копии. И воспитываются они в одной семье одними родителями, едят одно и то же. Но все-таки история жизни у них чуть-чуть разная, и она оставляет в их теле настолько несхожий биохимический след, что его можно почувствовать непосредственно. Будучи собакой. Впрочем, и люди тоже, хоть и не обладают собачьим нюхом, но, долго контактируя с близнецами, научаются по каким-то неуловимым, трудно вербализируемым признакам отличать близняшек просто по внешности.

Я не собака. И даже не криминалист. Но, обладая определенными способностями, могу «дегустировать» тонкие особенности личностей. Которые для меня порой столь же невербализуемы, сколь и для собаки запах. Я просто считываю с лица, фигуры, голоса, движений, реакций сотни признаков, которые вычислительным аппаратом мозга складываются сразу в одну общую картинку и предъявляются мне как готовая, словно бы ниоткуда возникшая данность, вызывающая удивление моего внутреннего Ватсона.

Не знаю, как я это делаю, у меня есть только самый общий ответ: «Настроенность». Умение чувствовать другого человека, подстраиваться под него. У кого-то данная эмпатическая способность менее развита, а у кого-то более. Как все признаки, это передается генетически, то есть достается нам от предков, от нашего рода. Один рождается скрипачом, как Паганини, а другой любит прыгать в высоту, как Бубка. А я люблю свою работу, поскольку умею чувствовать людей, проникать в них… Вот именно это я и имела в виду, когда писала о том, что способности чувствовать тело передались мне по наследству. Можете считать меня потомственной целительницей, ведьмой. Не обижусь. Напротив, с гордостью скажу:

– «Ведьма» от слова «ведать», то есть «знать»…

Я и вправду много знаю о людях, точнее, о лучших их представителях на нашей планете – о женщинах. Нам, женщинам, трудно. Потому что мы нежные и хрупкие. Но на нас лежит ответственность не только за наше собственное счастье, но и за счастье второй половины человечества – наших отцов, мужей, сыновей.

Не дадим пропасть планете!

Нет, все-таки не могу удержаться! Мне, конечно, очень стыдно, товарищи, но остаться в рамках рационализма и строгой западной научности я все-таки не смогу.

Про посюстороннее я вам уже рассказала – и про гены, и про настрой, и про считывание невербальных признаков. А теперь так и подмывает рассказать про потустороннее, мистическое – для равновесия. И я расскажу! Уж простите слабую женщину…

Короче. Чем целит целитель?.. А чем берет зал хороший актер? Своей внутренней энергетикой. Он буквально заводит публику! Я как-то прочла одно замечательное интервью, которое дал Ефим Шифрин – такой же западный рационалист, как я, и как тот интервьюер, который у него это интервью брал. Но речь у них там зашла об актерском мастерстве, и поперла какая-то мистика. Шифрин признался, что раньше он не был слишком популярен у публики. А потом перестроился внутри и научился захватывать зал. Вы спросите как? Закономерный интерес! Интервьюер тоже заинтересовался этим вопросом. И Шифрин ответил (привожу интересный кусочек интервью с разрешения автора):

«…В общем, это была комплексная проблема, которую я решил в пользу любви. Я просто по-христиански полюбил свою аудиторию. Перестал над ней возвышаться. Я теперь знаю волшебный секретик. На котором, кстати, держится соборность и все то, что ты так не любишь, весь этот христианский словарь… Это замечательный ключ! И я очень жалею, что очень поздно открыл для себя простой рецепт – полюбить аудиторию, чтобы взять ее.

Вот я сейчас читаю много текстов автора Жени Шестакова. Они не всегда простые! И если бы я выходил на сцену со своим прежним отношением к публике, я бы уходил под стук собственных каблуков. А сейчас я просто кладу в голову установку на то, что я говорю о вещах понятных, и у меня сразу начали проходить сложные тексты.

– Я не понял. Объясни, что это означает на практике – полюбить публику?

– Вот с рационалистом трудно говорить! А объяснить я не могу, потому что сам рационалист. Но все обстоит именно так, как я сказал: если я «раскрашиваю» публику любовью, она меня принимает. Эмпирически проверено: если ты выходишь бороться с публикой – ничего не будет, а если выходишь любить зал – другое дело».

Ну, вот действительно – как это рационально объяснить? Я теряюсь. Но я понимаю Шифрина! Потому что сама так могу. И я знаю, что именно вот это вот неописуемое, невербализуемое, но реально существующее и прекрасно работающее нечто как раз и есть то, чем я лечу людей. И животных.

Когда меня люди с серьезными лицами спрашивают, как именно воздействует на людей психотерапевт, как он их исцеляет, я обычно отвечаю вполне «по-мирскому»:

– Целитель делится с реципиентом тем качественным психоэмоциональным состоянием, которое способно поглотить нестабильное психоэмоциональное состояние клиента.

Звучит почти по-научному, и людям нравится. Но что это такое за субстанция, которой он делится? Я сейчас расскажу вам одну историю про эту загадочную субстанцию под названием «психо», а вы уж сами решайте, к какому из миров она относится – нашему или не совсем нашему.

Когда много лет назад я, как д`Артаньян в Париж, приехала в стольный град с целью покорения оного, у меня случился роман с одним человеком. Любовь-морковь. Человек этот, сразу скажу, был с суицидальными наклонностями, потому что как природный целитель я просто притягиваю к себе всяких страждущих. Но тогда я еще не была той Кошкиной, в которую меня выковала жизнь позже. Тогда меня жизнь еще только ковала, лупя молотом по голове. И потому с этим «пациентом» я не справилась. Бесы сумасшествия победили, и однажды, придя вечером после работы в квартиру, я нашла его повесившимся в ванной на трубе полотенцесушителя. Это случилось за несколько дней до нашей с ним свадьбы, между прочим.

Представляете мое состояние?

Позже, анализируя ход событий, я начала вспоминать все те мелкие детали и фразы, обмолвки и проговорки с его стороны, которые открыто намекали на его намерение, и если бы не моя замороченность предстоявшей свадебной церемонией, я бы, может, их и услышала. Но я не услышала. А он жить не хотел и давал мне таким образом понять, что свадьбы не будет, а будет совершенно иная церемония. И тот костюм, который мы с ним вместе присмотрели, окажется не свадебным. Мать его, кстати, тоже знала, что он рано или поздно повесится. И даже пожилая фельдшерица, которая приехала на вызов, поглядев на висельника с высоты своего многолетнего опыта, сказала мне:

– Скажи спасибо, дочка, что сейчас, а не потом. Считай, избавил…

Но разве могли меня, молодую тогда девчонку, утешить любые слова? Я была в тяжелейшем шоке, едва умом не тронулась.

К чему я это рассказываю? А вот к чему… У нас в квартире росли растения. Я вообще очень люблю растения. И они отвечают мне взаимностью. Все, что я сажаю, прекрасно приживается, растет и чувствует себя отлично. Этой моей способностью находить с растениями общий язык пользуются мои друзья – если что-то нужно посадить на даче, зовут меня, ибо знают: если Ксения посадит, все приживется и вырастет сытым и довольным.

Так вот, незадолго до описанного выше печального происшествия я посадила несколько горшков растений. Они, как всегда, прекрасно прижились, растолстели на моей любви и отлично себя чувствовали. До того самого дня. А когда меня разорвало опустошающее черное горе, цветы погибли. Сразу все и очень быстро, за пару дней. Причем, как-то странно погибли – зеленая ткань их стеблей стала почему-то рыхлой, студенисто-водянистой, расползалась под пальцами…

Но на этом история не кончилась. Когда все более-менее улеглось, а жизнь продолжилась, моя подруга Светлана попросила меня высадить ей на даче цветы. Она могла бы и сама, но у меня-то лучше приживется! Я приехала, начала сажать, а Светлана, чтобы мне было не скучно, включила мне «Рамштайн», к коему меня приучил мой покойный жених, большой любитель этой группы. И именно «Рамштайн» звучал в квартире, когда я туда вошла и нашла его висящее в ванной тело.

Знакомые звуки моментально и автоматически, условно-рефлекторно опрокинули меня в то же состояние, в котором я была тогда. Вот в этом состоянии я и продолжила сажать Светланины цветы. После чего уехала с дачи. А через несколько месяцев Светлана призналась:

– Знаешь, я не хотела тебе говорить, чтобы не расстраивать, но все те цветы, которые ты у меня посадила, не прижились. Сдохли!

Рациональных объяснений у меня нет. Я не физик. Я не знаю, как передается и что собой представляет это явление или воздействие. Но я уверена в его реальности и знаю, что именно оно является тем агентом, который лечит и калечит.