Ксения Комал – Избранник (страница 39)
– Но во время одного из ночных бдений в рощице он заметил нечто… – подхватила Варвара. – Хотя может, и не он заметил, а его. Как бы там ни было, Илью решают убрать за чрезмерное любопытство и устраивают псевдоповешение.
– Что ж, по крайней мере, одной тайной меньше, – вздохнул молодой человек. – Осталось отловить отца Фёдора и передать его в холодные руки правосудия.
– Руки… – отрешённо протянула Марго. – Мы их так и не нашли.
– А вот это меня действительно удивляет. Не то, что не нашли, конечно, а то, что Зубов был единственным, кого их лишили. К чему это? У нас три однозначно насильственные смерти – Илья, Зубов и зарубленный в лесочке фермер, падкий на твою красоту. – Он покосился на Варвару и, с удовольствием получив в ответ недовольный взгляд, продолжил: – Можно ещё добавить в список брата Марго, утонувшего весьма нетипично. Всё это произошло в разное время, с людьми, у которых, казалось бы, нет ничего общего, и более того, способы убийства также разные. Правда, против Зубова и фермера использовали топор, но отрубить лишнее почему-то решили только у первого. А повесить здорового парня – это тоже, знаете ли… Сила нужна неимоверная – Илья ведь наверняка боролся. То есть сначала надо придушить верёвкой так, чтобы след от неё хотя бы примерно совпадал с тем, который остался бы после суицида, потом затащить тело на дерево, а в конце ещё и прибраться вокруг – уничтожить отпечатки обуви и всё в этом духе.
– У него было много времени, – пожала плечами ведьма. – Ночью по окрестностям в принципе мало кто ходит, а уж в рощу между Куличками и кладбищем точно не заглядывают.
Словно в подтверждение её слов, небо зигзагом рассекла розовая молния, а через несколько мгновений раздался удар грома такой силы, что в селе залаяли собаки.
– Я выиграл ветчину.
– Дождя-то нет, – воспротивилась Марго.
– Града я пока тоже не вижу.
Варвара противно улыбнулась и окинула хозяйским взглядом спорную еду.
– Вообще-то, и мне непонятно, почему отец Фёдор их всех по-разному прикончил. Ну с Ильёй и братом Марго ещё ясно – он пытался избежать внимания. Но с фермером церемониться не стал, хотя наверное, тоже мог бы как-то замести следы. А с Зубовым – вообще уникальный случай. В истории человечества самоэксгумирующиеся трупы встречаются не так уж часто, и мне трудно допустить, что убиенный сделал это по собственной инициативе.
– Если бы твой нестандартно мыслящий Ерохин не решил перепрятать тело, у нас могли бы быть какие-то ответы… Самое интересное, что своей цели он всё-таки достиг – отец Фёдор действительно запаниковал, только вместо того чтобы совершать ошибки, благоразумно покинул ваш нетронутый уголок цивилизации.
Ведьма оскорбилась.
– Мой Ерохин давно был бы полковником, если бы согласился переехать в крупный город. Ты не представляешь, какой он гений!
– Криминальный талант! – с энтузиазмом подхватил Даниил и с размаху зашвырнул в воду мелкий камешек. – Радуйся, что священник смылся. Если бы не это, я бы подумал…
– Чтобы думать, мозги надо иметь, – с обидой буркнула школьница, заслужив негодующие взгляды обоих. – Ерохин и правда очень хорош, ты бы знал, какая у него раскрываемость!
– А ты знаешь? – ядовито осведомился молодой человек. – И наверняка с его слов?
Марго насупилась, молча догрызла сыр и вопросительно уставилась на подругу.
– Пожалуй, идти пора, – задумчиво кивнула Варвара и посмотрела на тёмную воду внизу.
Туча по-прежнему висела над примечательной грудой валунов, но ни одной дождинки до сих пор не упало. Даниил поднялся и протянул ведьме руку.
– Вставай, фольклорный пережиток.
Колдунья презрительно фыркнула, демонстративно отвергла его предложение и, прихватив ветчину, направилась к любимому холму. Школьница поспешила за ней.
Проводив подруг до дома и не сумев напроситься в гости, Даниил немного пошатался по селу в поисках приключений, таковых не обнаружил и, флегматично поздоровавшись с молчаливым дедом, вернулся на чердак. Ложиться спать ещё было рано, но после общения с матерью Ильи он чувствовал себя бесконечно уставшим и понимал, что ничего толкового сегодня уже не сделает.
Растянувшись на матрасе, из которого высыпа́лись короткие соломинки, молодой человек закинул руки за голову и закрыл глаза, слушая, как потрескивают от сильного ветра толстые балки. От сквозняка соломинки перекатывались по полу и цеплялись за его футболку; Даниил лениво приподнимался, чтобы их стряхнуть, и снова возвращался в прежнюю позу.
Три или четыре совершенно разных убийства, и жертв связывали лишь пребывание в одной аномальной зоне да безответная страсть к местной колдунье. Причём в данном случае более важно скорее первое – в Варвару поголовно влюблена вся мужская часть села, однако некоторым всё же удаётся выживать. Даже большинству. У отца Фёдора был вполне прозрачный мотив, чтобы избавиться от Ильи, но остальные-то там каким боком? Теоретически священник, конечно, мог помешаться на ведьме, только почему тогда не пострадал тот же Дима со своим падким на молодых девиц папашей или, например, Ерохин? И зачем надо было запирать Марго в подвале? Тот, кто собственноручно совершил несколько убийств, не церемонился бы с ней.
Молодой человек перевернулся на живот и уставился в тусклое окошко, за которым начиналась буря. Всё вроде бы сходится, и чрезмерно увлёкшийся колдовскими книжками отец Фёдор как нельзя лучше соответствует роли убийцы, но не покидает ощущение, будто что-то не так. Смерть Ильи, скорее всего, на его совести, а вот другие… Почему именно они? Из-за того, что цеплялись к Варваре? Тогда почему такие разные способы убийства и, самое главное, отчего священник не явился за заслуженной благодарностью? Ему давно следовало навестить ведьму, наладить с ней дружеский контакт, предложить совместные дьяволопоклоннические мероприятия… Или он тоже, как и Илья, не был до конца уверен, что девушка обладает тёмной магической силой, и хотел лично убедиться? Но он прожил здесь намного дольше, и к тому же странно решаться на череду преступлений, если точно не знаешь, ради кого на это идёшь.
Любой психопат, так или иначе, чем-то руководствуется в своих поступках, выстраивает логичную и понятную хотя бы для него цепочку действий. А у этого всё не как у людей, сплошные нестыковки и непоследовательности. Видимо, смерти стоит рассматривать по отдельности – в единую картину они пока укладываются с трудом и приличной натяжкой. Больше всего на данный момент известно об Илье – значит, и начинать проще с него.
Что такого ужасного он мог заметить ночью, если тут же поплатился жизнью? Явно какое-то преступление, но не убийство, потому что в то время скончался только он. Сам собой напрашивается некий не признаваемый традиционной церковью обряд, в котором участвовал священник, однако вешать за это… Была ночь, расстояние всё-таки приличное… Илья бы, скорее всего, ничего толком не разглядел, а если бы и разглядел, то не понял. Да и вероятность того, что кто-то ему поверит, была не слишком велика. А вот труп в роще определённо привлёк к церкви и её бессменному сотруднику ненужное внимание.
Может, причина всё же в Варваре? Илья стремился убедиться в том, что она действительно на что-то способна, но узнать, понятно, мог только обратное. Что, если кто-то очень не хотел, чтобы правда стала известна сельчанам? И кому это может быть выгодно, кроме самой колдуньи? Лишь тому, кто замешан в её афере либо сходит по ней с ума настолько, что готов на корню уничтожить малейшую грозящую ей опасность. Но это снова ничего не даёт.
Даниил устало прикрыл веки и вздрогнул от резкого стука в окно. Старое стекло звенело и дребезжало, а он всё не понимал, в чём дело, пока наконец не заметил на земле крупные полупрозрачные льдинки. От удивления молодой человек вытаращил глаза и ещё долго не мог оторваться от созерцания сильнейшего града, неожиданно обрушившегося на село, словно галька из порванного мешка.
Первой, кого он встретил утром, оказалась Надежда. Одетая в лёгкий цветастый сарафан и тёмную кофту, она тихо переговаривалась с Матвеем Лукьянычем, как всегда восседавшим у своего трактора, и резко замолчала, завидев Даниила.
– Доброе утро, – недоумённо поздоровался он, почему-то не подозревая между ней и стариком тёплой дружбы.
– Слышал новость? – вместо приветствия затрещала девушка. – Отца Фёдора нашли!
– Без признаков жизни? – не особенно удивился он.
– Почему? – слабо пискнула Надежда. – С ними он. С признаками.
– А почему тогда «нашли»?
– Потому что выпивший был, – ядовито скривилась она. – Уехал в командировку, а на обратном пути остановился в мотеле и проторчал в их баре несколько суток. Вот уж не думала, что он к этому делу склонен. Видать, горе какое, а может, радость. В общем, поговаривают, он до сих пор там сидел бы, но Васька, тракторист из соседней деревни, ездил к брату в область и по пути забрёл в тот же бар. Отца, естественно, признал и почти силком оттуда вытащил. Сказал, мол, если случилось чего, надо это со своими товарищами обмыв… обсуждать. А не сидеть непонятно где без родной души рядом.
– И что Фёдор?
– А куда ему деваться? Ваське ещё никто не отказывал – себе дороже. Отсыпается наш Федя после чрезмерных возлияний.