Ксения Комал – Дом на глухой окраине (страница 54)
— Как меня?
— Нет. Да. Тебя, наверно, и не ударило, испугалась, вот и все…
— А маму?
— Ее ударило. Телефон уронила. В воду.
— Там мыло с запахом ванили, как в молочном коктейле. И еще она мне пену вишневую привезет. Для ванны.
— Она могла бы выжить, если бы не ребенок.
— Какой ребенок? — не поняла Вика.
— Твой брат.
— Который родится?
— Не родится. — Дед вдруг сильным движением отодвинул ее от себя, взял за плечи и наклонился к самому лицу. — Ты слишком слабая для беременности…
— Я…
— Пообещай!
— Что? — испуганно спросила она, безуспешно пытаясь высвободиться из его рук.
— У тебя не будет детей! Ты не оставишь меня вот так! Никогда не оставишь, поняла?!
— А мама…
— Теперь только ты и я, запомни!
— Я не хочу!
— Запомни и не смей забывать! — рявкнул дед, а Вика повалилась на пол и, не соображая, что с ней происходит, начала выть.
— Что ты орешь?! Тебе больно?!
— Да!!! — кричала Вика в полный голос, запуская руки себе в волосы и дергая их изо всех сил. — Да, мне больно, больно, больно…
Она по-прежнему держала в руке телефонную трубку, однако теперь там была тишина. Голос матери, пробившийся через столько лет, все еще отражался эхом где-то внутри, но Вика понимала, что больше его не слышит. Она стиснула зубы так, что заболела челюсть, бросила трубку на стол и медленно сползла на пол, издавая горлом булькающие, неестественные звуки.
— Не надо, пожалуйста! — донеслось из телефона, и Вика равнодушно подумала, что с ней разговаривает сам аппарат, но быстро узнала голос.
— Макс? — зачем-то уточнила она, хотя и так была уверена. Тянуться за трубкой Вика не стала — какой в этом смысл?
— Пожалуйста, не надо, мы никому не скажем! — В тоне мальчика было столько горестного отчаяния, что у нее сжалось сердце. Она закинула руку назад, нащупала на столе трубку и поднесла ее к уху, до предела растягивая провод.
— Ребята, простите меня, я…
— Мы ничего не сделали!
— Знаю, это со мной что-то не так…
— Не надо! — Очевидно, мальчики ее не слышали, но просто положить трубку и уйти она не могла.
Вика поднялась, придерживаясь за стол, схватила телефон, вырвала из него провод и со всей силы бросила аппарат в стену. Жалобно звякнув, он развалился на несколько частей, но она даже не посмотрела в ту сторону. Вика стянула провод в крепкую петлю, намотала ее себе на шею, а свободный конец пристроила на большой гвоздь на верхней части окна, которое по-прежнему было закрыто.
Она действовала четко и быстро, ни о чем не думая и ничего не чувствуя. Еще пара минут, и все просто закончится, останется лишь тугая, плотная темнота, в которой так спокойно и легко.
Вика, покачиваясь, стояла на пустой банке из-под краски, готовясь отшвырнуть ее ногой, и вдруг ей пришло в голову, что стоит напоследок сделать глубокий вдох, но нужен чистый свежий воздух, а не аромат разложения и тлена. Она дернулась к окну и едва не потеряла равновесие; петля на шее затянулась сильнее. Вика немного ослабила ее одной рукой, другой распахнула окно, и в этот момент из телефонной трубки послышался странный звук.
Вика бежала к дому Сычева не разбирая дороги, поскальзываясь на мокрой грязи, падая и хватая ртом сырой воздух. Темно еще не было, небо почти очистилось от туч, но сумерки неуклонно спускались на город, отвоевывая у света последние минуты.
Логично рассудив, что в такое время участковый уже может быть дома, она не стала поворачивать к месту его работы, а направилась в другую сторону и, как выяснилось, не прогадала.
— Что это? — безразлично спросил зевающий, помятый Сычев, кивком указав на телефонный провод в ее руке. Петлю Вика успела развязать, однако не сообразила оставить провод дома, а выкидывать по дороге почему-то не хотела.
— Телефон, тел… — Она закашлялась, потому что вдохнула слишком глубоко, и попыталась восстановить дыхание. — Вася позвонил! Вася…
— Опять? — Сычев скептически изогнул одну бровь, но было видно, что внутренне собрался.
— Да! Нет, не в том смысле!
— Даже страшно спросить…
— Он говорил с-со мной, — все еще сбиваясь, выпалила Вика. — Говорил! Это точно он!
— Побед, да брось…
— Он сказал, где его держат!
Сычев быстро моргнул, внимательно присматриваясь к ней, и с сомнением уточнил:
— Кто держит?
— Не знаю, связь была плохая.
— Тогда с чего ты взяла, что это не ошибка или розыгрыш? Ты, конечно, прости, но местные к тебе относятся не очень, вполне могли прикольнуться детишки.
— Я его голос узнала! — не сдавалась Вика. — Это точно он, только голос очень слабый!
— И что сказал? — Сомнений в его голосе поубавилось, однако она чувствовала, что по-настоящему участковый ей пока не верит.
— Что находится где-то в лесу, недалеко от болот и заброшенной деревни, что не может выбраться сам и что его какой-то мужик похитил.
— Ну, Победа… Ты меня удивляешь. Если бы это было так, как бы он тебе позвонил? И почему тебе?
— Почему мне — не знаю, а про мобильный он сказал, что мужчина дал, но не похититель, а другой. Я, пока бежала, подумала: у погибшего волонтера ведь не было при себе гаджетов?
Сычев нахмурился и почесал усы; его брови почти сошлись на переносице, взгляд стал предельно серьезным.
— И ты абсолютно уверена, что это был он?
— Да говорю же! — Вика едва не подпрыгивала от нетерпения. — Надо возобновить поиски, идти за ним!
— Ну хорошо, Победа. — Участковый вздохнул, будто принимал тяжелое решение. — В прошлый раз я тебе не особо верил, так что, будем считать, за мной должок. Утром организую ребят, снова прочешем окрестности. Если он смог тебе позвонить, значит, и отозваться сможет. Будем прислушиваться, попытаемся выяснить, откуда был звонок…
— А…
— А сейчас я дергать людей отказываюсь. Гроза была, там просто небезопасно, в конце концов.
— Но…
— Если он в состоянии общаться, несколько часов протянет.
— Не факт, — возразила Вика. — Вася и так слишком долго там сидит, за это время от голода можно помереть.
Сычев посмотрел на небо и с нажимом сказал:
— Рассвет уже скоро.
— Да еще не стемнело.
— Слушай, Победа, ты сколько успешных спасательных операций провела?
— А вы? — огрызнулась Вика.
— Побольше твоего. Как только станет светло, будем искать. А ты пока у телефона дежурь.