Ксения Комал – Дом на глухой окраине (страница 34)

Пошарив в подвале (сильный запах гари все еще сохранялся), она нашла лом и гвоздодер, предположила, что этого должно хватить, и остановилась в углу, прикидывая, откуда дед принялся заливать бетон. О том, что может найти, она думала отстраненно, словно это происходило с кем-то другим и ее никак не касалось. Тем не менее Вика мысленно ставила себя на место деда, стараясь почувствовать порядок его действий, и вскоре начала что-то ощущать.

Она прошлась по подвалу, заметила, что недалеко от окна поверхность бетона немного отходит от стены, и почти воочию увидела, как дед с грохотом опускает рядом белое ведро и размазывает серую массу так, чтобы хватило на большую площадь. Откуда вдруг взялось это видение, Вика не знала, поскольку была уверена, что при заливке пола не присутствовала, однако она поняла, что это — не просто пустая фантазия, и попыталась воткнуть лом в узкую щель.

С первого раза ничего не вышло, но она попробовала снова, используя еще и гвоздодер. Постепенно зазор начал расширяться, бетон крошился и отваливался кусками, дыра в полу становилась все больше. Вика так воодушевилась, что уже не замечала испачканной в пыли и саже одежды, уставших рук, для которых лом был слишком тяжелым, и собственного страха, заглушавшего мыслительный процесс.

— Затеяла перестановку?

Вика обернулась. Лев стоял в дверном проеме, привалившись к косяку и скрестив на груди руки. Судя по позе, стоял уже довольно давно, очевидно рассчитывая узнать о невесте что-то новое.

— Да, захотелось перемен.

— Посреди ночи? — Тон его был очень нехорошим, и Вика поспешила исправиться.

— Я беременна. У беременных такое бывает.

Она ждала восторгов и поздравлений, но Лев лишь мрачновато сверлил ее взглядом, не то не веря, не то не зная, что теперь делать. Наконец он оторвался от дверного косяка и подошел ближе.

— Какой срок?

— Не знаю еще, — нахмурилась Вика. Его реакция была непонятной, а потому пугала.

— Но ведь не очень большой?

— Конечно нет. Ты бы заметил, я думаю.

— Хорошо.

Что тут хорошего, она не знала, а он не объяснял, но внутри все тревожно сжалось.

— Милый, я правда хотела бы заняться ремонтом. Извини, что разбудила, но мне очень надо.

— Ладно.

— В смысле — ладно? — оторопела Вика. — Ты что, даже гадостей мне не наговоришь?

— Беременные сходят с ума, это нормально, — сказал Лев таким голосом, что поверить ему было сложно.

— Ну да, бывает…

— А твоя мама ведь во время беременности умерла?

— При чем тут…

— Да или нет?

— Да, — буркнула Вика. — И что с того? Причина была не в беременности, со мной такого не случится.

— Хорошо, — опять сказал он и замолчал.

— Так я продолжу заниматься… интерьером?

— Как тебе угодно. Спокойной ночи. — Лев быстро коснулся губами ее лба и покинул подвал, оставив Вику в полном недоумении.

Что на него нашло, было неясно, но сейчас он и сам вряд ли сумел бы объяснить. Скорее всего, утром Лев будет совсем другим, новость о будущем ребенке любого может шокировать. Да и преподнесла она эту новость не лучшим способом. Вполне естественно, что ему нужно время переварить сообщение. А у нее есть другие дела.

Вика продолжила разбивать пол, уже не стараясь вести себя тихо, и вскоре начала продвигаться к центру подвала. Ничего интересного пока не находилось: иногда под бетоном виднелся старый деревянный пол из широких досок, иногда попадался мелкий мусор, один раз удалось обнаружить небольшую малярную кисть, но трупов и пятен крови заметно не было.

Через пару часов Вика порядком устала: мышцы противно гудели, очень хотелось есть, глаза отчаянно слипались. Следовало перенести раскопки на утро, но она хотела поскорее их закончить, чтобы закрыть этот вопрос и сообщить Сычеву, что все подозрения в отношении ее деда абсолютно напрасны.

Когда зазвонил телефон, Вика была настолько вымотанной, что даже не сразу поняла, откуда доносится звук. А поняв, оперлась на лом и с тоской уставилась на аппарат, будто надеясь, что тот утихнет. Брать трубку было страшно, не брать — еще страшнее. Она застыла, ожидая, пока все разрешится само собой, но телефон продолжал звонить, ясно давая понять, что просто так не отступит.

Вика со вздохом отложила лом, подошла к столу и протянула руку к трубке. Она была теплой, словно живой, однако ощущения казались скорее приятными.

— Алло?

— Выпустите нас! Помогите!!!

— Ребята, если это вы, я вряд ли смогу вам помочь, — устало сказала Вика. — Хотя можете сообщить, где находитесь, тогда…

— Выпустите!!!

— Ну смысл названивать и повторять одно и то же? Дайте мне что-нибудь новое…

— Макс, лезь через окно. — Мальчики, казалось, послушались, но Вика все равно не питала особых надежд, что что-то разъяснится. Зато она машинально бросила взгляд в сторону небольшого окна и решила, что шансов выбраться у них не было. Неужели это случилось в ее подвале? Нет, она придумывает, на подвал ничто не указывает — по крайней мере, пока.

— Не получится, — приглушенно ответил Макс. — Слишком маленькое и высоко.

— Мы тебя подсадим.

— Все равно не пролезу.

— Пролезешь!

— Лучше подождем.

— Чего ждать, мы только опоздаем!

— Скоро дедушка Вики придет и выпустит нас, — убежденно сказал Макс, и заскучавшая было Вика едва не выронила трубку.

— Ребята… Максим… Вы что, здесь? Прямо вот здесь, в моем подвале? — Ее голос дрожал, лицо горело жаром, ноги сделались ватными, рука, державшая трубку, онемела. То, о чем она не хотела думать, то, что надеялась опровергнуть, то, что теперь казалось очевидным с самого начала, вдруг предстало перед ней во всей своей ясности, и пути назад у нее больше не было.

— Выпустит?

— Ну не будет же он нас тут держать целую вечность.

Вика судорожно всхлипнула и закрыла рот рукой, боясь заорать. Слезы ручьями стекали по щекам, тело окаменело, воздух будто завис вокруг нее, сжимаясь все плотнее и не давая дышать.

— Я найду вас, — из последних сил прохрипела она. — Я обещаю, я найду.

Вика бросила трубку, но не сразу попала на рычажки и только с четвертой попытки положила ее куда надо. Телефон жалобно звякнул, явно собираясь сказать еще что-то, однако Вика предупреждающе замотала головой, давая ему понять, что больше не выдержит, отодвинула его подальше и, пятясь, вернулась к окну.

Она нагнулась, подняла лом и принялась крушить им пол с такой яростью, что могла бы навредить и самой себе, если бы не направляла агрессию вовне. Истерика, начавшаяся возле телефона, набирала обороты, но теперь слез не было: Вика задыхалась и беззвучно орала, затем смеялась и повторяла все по новой.

Когда силы окончательно иссякли, она опустилась на разбитый пол, прижала к себе лом на манер младенца и тупо уставилась перед собой, пребывая мыслями где-то очень далеко. Сколько она так сидела, Вика не знала, но за окном постепенно начинало светлеть, защебетали просыпавшиеся птицы, с соседних улиц стали доноситься шум машин и редкие голоса прохожих.

Вика отложила лом, потерла лицо ладонями, встряхнула растрепавшимися волосами и принялась собирать их в неаккуратный пучок, лишь бы не мешали. Именно в этот момент она заметила, что ее держит за лодыжку чья-то костлявая рука.

Сил для паники и страха уже не осталось, поэтому Вика вполне спокойно освободилась от цепкой хватки мертвеца, поднялась и огляделась. В подвале был страшный бардак, от пола осталась лишь небольшая часть у противоположной стены, пожелтевший скелет с золотым передним зубом радостно улыбался, уставившись ей в глаза.

Вика несколько раз моргнула, чтобы избавиться от дурацкого ощущения, и перевела взгляд дальше, туда, где пол был приподнят, но еще не снят. Нижняя часть останков была скрыта именно там, и ей казалось, что, если бы не это, то скелет выпрыгнул бы из своей могилы и пустился бы в пляс. Чувствуя, что перестает мыслить здраво, Вика отошла подальше, отвернулась к стене и принялась разговаривать с дедом:

— Спасибо большое за подарок, уж лучше бы шубу… Почему нельзя было хоть из дома вынести?.. Мог бы и рассказать, к чему эти сюрпризы… Очень удачно ты помер и не отвечаешь…

Она судорожно вздохнула, пытаясь удержать рвущееся в бездну сознание, и внезапно поняла:

— Так он же не детский!

Открытие настолько ошеломило, что Вика, которая была близка к обмороку, встрепенулась и быстрым шагом вернулась к останкам. Выглядели они скверно, но самое главное все равно было видно: скелет принадлежал взрослому человеку.

Вика немного походила вокруг, прикидывая размеры тела, поднесла свою руку к его, чтобы можно было сравнить, и пришла к выводу, что, вероятнее всего, перед ней труп мужчины. Поскольку она рассчитывала найти одного из мальчиков, а может, и сразу троих, чужие останки в ее теорию никак не вписывались и только добавляли сумбура.

Единственным разумным объяснением того, как здесь оказался скелет, была совершенно дурацкая версия: что кому-то из пропавших пацанов удалось уцелеть, просидеть в подвале десяток лет и умереть уже во взрослом возрасте. Поскольку дед жил один и, по словам Ильи, являлся затворником, сама возможность подобной версии не казалась совсем уж сверхъестественной, но все же по-настоящему в такое поверить… В конце концов, молодой здоровый человек сумел бы навалять старику, к этому моменту расклад сил был бы в пользу пленника. Да и представить деда злостным похитителем мальчиков все-таки сложно. Ага, а похитителем взрослого мужика — нормально.