Ксения Комал – Дом на глухой окраине (страница 33)

— С чего бы?

— А как он вообще себя вел, когда я уехала?

— Слушай, я не особо присматривался к чужому деду. Обычно он себя вел, только еще большим затворником стал. Но это же нормально: раньше он из-за тебя чаще выходил и общался, а тут вроде как уже и не надо. Что ты опять начинаешь?..

— Да так.

— Узнала что-то? — прищурился Илья, и Вика поразилась его прозорливости.

— Что я могла узнать через столько лет? Не выдумывай.

— А ты домой-то вообще собираешься?

— Не так уж и поздно…

— Я не про этот дом.

Вика мысленно себя отругала. Конечно, он спрашивает, когда она уедет. Почему все постоянно об этом спрашивают? Ладно еще Сычев, которого она действительно достала, но Илья…

— Когда посчитаю нужным, — отрезала Вика.

— Да это и так понятно. Я планами интересовался.

Вопрос поставил в тупик. В самом деле, какие у нее планы? Что еще она надеется узнать, кроме того, что уже узнала? Информации вполне достаточно, чтобы запрыгнуть в машину, обнять Льва и больше никогда сюда не возвращаться.

— Хочу найти Васю, — определилась Вика. — Не спрашивай зачем, понятно, что он мне не слишком дорог. Просто хочу.

— Ты ведь в курсе, что половина местных считает, что в пропаже мальчика виновна ты? — вкрадчиво осведомился Илья и с беспокойством взглянул на темные окна своего дома.

— С ней все в порядке. И со мной тоже.

— С детства понимал, что все проблемы из-за девчонок, — невесело усмехнулся Илья. — Так когда тебе рожать?

— Я… Э… — Вика успела забыть о своем положении и была вовсе не в восторге от того, что ей напомнили. — Я еще не знаю, буду ли. У меня… У меня сейчас…

— Твой жених против? — В его голосе чувствовалось злорадство, но Вика решила не обращать на это внимания.

— Он как раз очень хочет ребенка.

— Значит, ты не хочешь?

— Я… Да иди к черту, что ты меня допрашиваешь?!

— Извини. — Он действительно смягчил тон. — Но ты же сама мне рассказала. Чего, интересно, ждала?

— Понимания и сочувствия.

— Из-за беременности? Прости, но нет. И, честно говоря, сочувствовать эгоистам очень сложно.

— Не поняла?..

Илья резко поднялся, придерживаясь за шершавый ствол липы, и посмотрел на Вику с сомнением, но, видимо, все же решился.

— Ты знаешь, как я к тебе отношусь, и без конца ко мне приходишь. Еще и с рассказами о личной жизни.

— Но ты же…

— Ты ищешь Васю, чтобы потешить свое самолюбие, а не помочь его матери, например.

— Какая разница, тут главное — что ищу.

— Ты постоянно издеваешься над своим женихом, разгуливая по ночам неизвестно где.

— Тебя же это должно радовать.

— А еще — тебе много лет было плевать на родного деда, и даже сейчас ты предаешь его память своими подозрениями.

— Слушай, ты… — Вика вскочила, но все равно могла смотреть на него только снизу вверх, что очень раздражало. — Ты… Ты ни черта не знаешь, каково быть его внучкой!!!

Она не сдержалась и разразилась рыданиями, порядком удивив не только его, но и себя. Илья машинально двинулся к ней, протягивая руки, но Вика его оттолкнула, вытерла слезы и прошипела:

— Никогда, ясно тебе? Никогда не смей ко мне подходить.

Она пошла прочь, гордо печатая шаг, однако пару раз едва не сорвалась на бег. Илья ее не догонял и не утешал, а значит, воспринял ее слова серьезно, и от этого было еще тяжелее. Слезы текли по щекам, иногда Вика замирала, чтобы сделать глубокий вдох, но ей становилось все хуже и хуже, и в конце концов она потеряла сознание.

Маленькая Вика стояла посредине улицы, размазывая по шее кровь. Было не столько больно, сколько страшно и непонятно. Она оттянула светлый воротник платья и скосила глаза. Стало видно, как бордовые пятна растекаются по тонкой ткани, несколько капель упали на пыльный, потрескавшийся асфальт, в крови были и все ее пальцы. Вика ощутила сильный зуд где-то под ухом и снова приложила руку туда, чувствуя кожей липкую, засыхающую на солнце жидкость.

— Вика! Вика! — Взволнованный Илья выбежал из-за угла и, запыхавшись, приблизился к ней.

— Все нормально.

— Тебе к врачу надо!

— И так заживет, — отмахнулась Вика.

— А если шрам останется?

— Дедушка говорит, что они украшают.

— Но не девчонок же!

— По-твоему, я некрасивая? — возмутилась она.

— По-моему, тебе надо меньше драться. — Он вынул из кармана не самый чистый носовой платок, аккуратно оттянул ее руку от шеи и приложил его к ране.

— А это зачем?

— Не знаю, так делают.

— Перестань. — Вика мотнула головой, сбрасывая его руку с платком. — Она сама остановится.

— А если нет?

— Ты хоть раз видел, чтобы вся кровь вытекала? Вот прям вся?

— Из Макса сейчас точно вытечет, — жизнерадостно фыркнул Илья. — За что ты его?..

— За то, что он дурак!

— За такое не бьют, — серьезно сказал он. — Ладно, сами разбирайтесь. Главное, на днюху мою не опоздайте.

— В два часа?

— Ага. И кровь все-таки смой.

Вика задумчиво уставилась на свои окровавленные пальцы.

Она лежала на обочине дороги и тупо смотрела на редкие звезды, то и дело подмигивавшие из-за темных облаков. Шевелиться не хотелось, думать о воспоминаниях — тем более.

Вика отстраненно размышляла о ссоре с Ильей, с удивлением понимая, что во многом он был прав, но не желая себе в этом признаваться. Поначалу она просто переживала из-за ссоры, затем всерьез обиделась и только под конец решила рассмотреть его претензии.

Выходило, что до Льва, деда и Женьки особого дела ему не было, а вот ее отношение к нему вызывало… боль? Да, именно таким тоном он ее отчитывал — с болью и горечью. Но ведь Илья знает, что она беременна, что почти замужем, что не собирается здесь оставаться… И все равно он на что-то надеялся? Почему?

Да потому, что она и правда постоянно за ним таскается, обсуждает свои соображения, ищет поддержки, манипулирует… История с Кристиной вообще чуть не закончилась трагедией, да и вести ее полюбоваться трупом тоже не стоило. И все это Илья терпит, прощает, даже ночью не отшил, хотя имел полное право. Она действительно окончательно потеряла совесть, и ради чего?

— Ради деда, — неожиданно для самой себя сказала Вика и резко села. Она провела пальцами по шраму под ухом и решительно поднялась. — Кровь могла остаться.

Свет в доме не горел, но дверь была не заперта — видимо, Лев понял, что определенные наказания бесполезны. Вике хотелось с ним поговорить, пожаловаться на жизнь и просто пообниматься, но дело не терпело отлагательств.