Ксения Комал – Дом на глухой окраине (страница 25)
— Я… Давай о чем-нибудь другом.
— Сама же начала.
— Я вообще сегодня много болтаю. Короче, Сычев подумывает обвинить тебя.
Илья молча на нее уставился, и по глазам было видно, что он не вполне понимает, что она говорит.
— Он прощупывает почву, ищет, за что зацепиться. Я старалась тебя прикрыть, но Сычев не успокоится, просто найдет еще кого-нибудь, чтобы тебя оговорить. Это — дело времени.
— Что ты несешь? — наконец отмер Илья, причем было ясно, что ему не очень интересно, что она говорит. Он был отстраненным и равнодушным, планы Сычева его не волновали.
— Я думаю, он тебя подставит.
— Что ты несешь?
— Это самый простой вариант.
— Что ты несешь?
— А ты в таком состоянии даже сопротивляться не сможешь.
— Я спрашиваю, что ты несешь? — в голос заорал Илья, вскочив с бордюра.
Вика испугалась, что он отвесит ей оплеуху, но отец Кристины решил оторваться на велосипеде и обрушил на него несколько мощных ударов ногами. Находиться слишком близко все равно было страшновато, и она отошла на пару метров, хотя в глубине души знала, что Илья не причинит ей вреда.
— Успокоился? — с опаской спросила Вика спустя пару минут.
Он бессильно кивнул.
Она подошла ближе, мягко приобняла его за плечи и принялась гладить по спине, как делал дед, когда она рыдала.
— Убирайся, — вдруг сказал Илья.
— Я тебя так не брошу…
— Из города убирайся. Навсегда. — Он быстрым движением сбросил с себя ее руки и направился к дому.
Вика хотела последовать за ним, но поняла, что будет лучше оставить его одного. В конце концов, пока судьба Кристины неизвестна, ничего ужасного Илья с собой не сделает и, может, сумеет хоть немного поспать или подумает над ее словами.
Сейчас он о Сычеве и слышать не хочет, но рано или поздно возьмет себя в руки и начнет соображать. И желательно как-то ускорить этот процесс, потому что время работает и против него, и против Кристины, а у участкового слишком хорошая репутация, чтобы хватило одних ее подозрений обвинить его в убийствах.
Вика машинально подняла велосипед, пристроила его обратно к бордюру и остановила взгляд на розовой резинке для волос.
Лев был немало удивлен, когда радостная Вика присоединилась к общим поискам. Люди прочесывали местность, старались заходить в дома, в сараи и звали Кристину на разные лады, но чувствовалось, что делают они это больше по необходимости, а не из искреннего желания ее найти. Вернее, желание, конечно, было, однако оно не подкреплялось уверенностью и надеждой, что вело к быстрому разочарованию и усталости. Становилось очевидным, что долго поиски не продлятся.
— Ты что такая довольная? — полюбопытствовал Лев.
— Вышла на тропу войны.
— Ты с нее и не сходила.
— Узнал что-нибудь полезное?
— Девчонку видели вечером, перед самой грозой. Шла нормальная, спокойная, в общем, ничто не предвещало…
— Кто видел?
— Этого я не знаю, но вроде свидетелей было несколько, так что им верят. Куда она делась потом — неизвестно. По слухам, собиралась с кем-то встретиться, торопилась успеть до темноты.
— Откуда слухи?
— Да не знаю я, за что купил, за то и продаю.
— А она одна была?
— Говорят, что одна. Но я так понял, что народ к ней не присматривался, да и с чего бы им…
Как раз в этот момент они проходили мимо забора Сычева, на столбе которого красовалась розовая резинка. Красовалась не просто так, а, как рассчитывала Вика, привлекая к себе всеобщее внимание. Илья — мужчина, он вряд ли помнит все побрякушки Кристины и вряд ли к ним присматривается. Однако резинка заметная, и наверняка он видел ее на велосипеде, даже если сам этого не сознавал. Рано или поздно Илья поймет, что в ее подозрениях есть здравое зерно, и пойдет общаться с участковым. А небольшой сувенир якобы от Кристины убедит его в необходимости поднять шум и заставить коллег Сычева как следует того потрясти. Может, это ничего и не даст, но внимание — тоже хорошо. К участковому начнут присматриваться, он будет нервничать, злиться, совершит какую-нибудь ошибку…
— Я говорю, ты еще долго планируешь этим заниматься? — Лев явно задавал вопрос не впервые и уже терял терпение.
— Чем?
— Таскаться по окрестностям. Я не против помочь в поисках детей, но что-то мне подсказывает, что это дело пустое.
— А если бы твой ребенок пропал?
— Конечно, я бы искал.
— Но тоже думал бы, что ничего не получится?
Лев помолчал, видимо представляя эту ситуацию, и с размаху отфутболил ногой крупный камень.
— Не знаю, Вика. Мне кажется, в таких случаях родители вообще ничего не соображают, не способны мыслить здраво.
— Люди разные.
— Ну и где сейчас отец этой Кристины? Составляет подробный план поисков или волосы на себе рвет?
— Понятия не имею, — соврала Вика, хотя понимала, что действия Ильи ближе ко второму варианту. И это означало, что до дома участкового он дойдет не скоро. Возможно, она действительно его переоценила и прав Лев, полагающий, что в такой ситуации человек просто не способен взять себя в руки.
— Ну, лично я с утра его не видел, так что в поисках он не участвует. Наверняка бухает где-нибудь.
— Он не такой.
— Откуда ты знаешь?
— Ниоткуда. — В этот раз Вика ответила честно и тут же загрустила. Она машинально положила руку себе на живот, заметила это и покосилась на Льва. Сказать или нет? Есть вероятность, что он увезет ее из города насильно, лишь бы ей ничто не угрожало. С другой стороны, беременность могла бы объяснить ее небольшие странности, которые его, конечно, беспокоят, хоть он и делает вид, что все в порядке.
— Слушай, насчет плиты вчера…
— Забей. Я знаю, как на тебя действует гроза.
— Ну, раньше такого все-таки не было…
— Раньше ты не хоронила единственного близкого родственника. — Лев вздохнул и с сочувствием посмотрел на нее. — Я тут подумал, что, наверное, ты сильно переживаешь из-за деда. Может, и сама не понимаешь, но его смерть означает, что у тебя остались только я и дальняя родственница, которая тебя воспитывала несколько лет. А еще — что какая-то важная глава твоей жизни подошла к концу.
— Самое время начать новую, — буркнула Вика таким тоном, что в ее намерения было сложно поверить. Однако Лев, казалось, ничего не заметил.
— Вот именно!
— А если не начну?
— Как это?
— Ну не знаю. Не начну, и все тут.
— Вика, страх — это нормально. Ненормально говорить с отключенным телефоном, блуждать ночами по болотам и спать в бочке, в которую даже не помещаешься.
— Так ты же сам…
— Потому что думал, что ты будешь стучать в дверь и скандалить, а я на тебя наору.
— Отличный план!
— И он бы сработал, если бы с тобой не творилось черт знает что… Может, обратимся за помощью?
Последнюю фразу Лев произнес чересчур беззаботно, и Вика поняла, что эту блестящую идею он обдумывает не первый день. Наверное, поэтому он сегодня такой доброжелательный, внимательный и участливый. Что ж, его можно понять. И он пока еще спрашивает ее мнение, а не пеленает насильно в рубашку с длинными рукавами.