Ксения Кольцо – Песок под ребрами (страница 2)
Как потом встала, подошла к окну и улыбнулась луне.
И подумал: вот оно.
Не в пирамидах дело.
И не в Каире.
А в том, что внутри есть песок, который ждёт, когда его услышат.
Она услышала.
Хоть ещё не уехала.
Ксения Кольцо
Кольцо в носу
Если у тебя под рёбрами тоже поёт песок не бойся.
Значит, ты ещё живая.
Подоконник открыт.
Глава 2
ЧАША, КОТОРУЮ НЕСУТ К РОДНИКУ
Сказка о девушке, которая вспомнила дорогу. Часть вторая
Она уже собрала чемодан.
Билеты лежали на столе. Паспорт в сумочке. А под рёбрами, там, где недавно тихо пел песок, теперь бушевала буря.
Девушка стояла посреди комнаты, и её тошнило.
Ни едой. Ни водой. Её тошнило от всего сразу. От серых стен. От тиканья часов. От фотографий в рамках, где она улыбалась чужой улыбкой. От голосов в телефоне, которые говорили о важном, но на самом деле о пустом. От себя вчерашней той, что так долго спала и не слышала зова.
Она согнулась пополам, держась за живот, и прошептала в пустоту:
Я не могу. Меня выворачивает наизнанку. Я сейчас рассыплюсь.
И в тот же миг воздух в комнате стал плотным. Как вечерний воздух пустыни.
Из тени у стены, там, где стоял старый шкаф, вышел Он.
Высокий. С головой шакала. С глазами, в которых горели две звезды те, что никогда не заходят за горизонт.
Анубис.
Он не прикоснулся к ней, но девушка почувствовала прохладу на лбу. Словно её коснулись пальцами из другого мира.
Ты не рассыпаешься, сказал он. Голосом, похожим на шорох песка. Ты освобождаешься. Раньше в этой чаше была смесь: твоя душа и чужая глина. Мы будем взвешивать твоё сердце на пороге. Но сначала чаша должна стать пустой.Меня тошнит от жизни, выдохнула девушка.Нет, покачал головой Анубис. Тебя тошнит от нежизни. Ты пила её годами, как горькое лекарство. Терпела. Теперь тело заговорило. Оно мудрее ума. Оно знает: скоро тебе предстоит пить из источника. И в этой воде не должно быть примесей.
Она хотела ответить, но вдруг почувствовала тепло у ног.
Маленькая рыжая кошка тёрлась о её лодыжки. Мурлыкала так громко, что вибрация поднималась вверх, к горлу, разжимая спазм.
Бастет подняла голову. Её глаза два солнца, уменьшенных до зрачков встретились с глазами девушки.
Ты боишься, что, если отпустишь всё, останешься пустой, мурлыкнула богиня. Но пустота бывает разной. Бывает пустота могилы. А бывает пустота чаши, которую несут к роднику. Твоя скоро наполнится. Доверься.
И тогда девушка легла на пол.
Прямо на ковёр. Лицом вниз.
И её вырвало.
Не желудком. Душой.
Из неё вышли все слова, которые она глотала, чтобы не обидеть. Вся злость, которую закапывала, чтобы быть удобной. Все слёзы, что не выплакала потому что «сильные не плачут». Все мечты, что похоронила потому что «так надо».
Всё это выходило наружу.
Тёмной, тягучей массой.
Она задыхалась, но не могла остановиться.
Анубис стоял рядом. Держал свои весы.
На одну чашу ложилось её прошлое. Тяжёлое. Липкое. Гремящее цепями обид. Чаша падала вниз, почти касаясь пола.
Отпусти, шептал ветер пустыни, ворвавшийся неизвестно откуда в её городскую квартиру.Отпусти, – мурлыкала кошка, вылизывая её мокрые от пота и слёз руки.
И девушка отпускала.
Она не знала, сколько это длилось. Может, минуту. Может, час. Может, всю жизнь, которая кончалась прямо сейчас, чтобы утром начаться заново.
Когда всё стихло, она открыла глаза.
В комнате было тихо. Часы не тикали. Телефон молчал.
И только на полу, там, где только что стояла тьма, лежала горсть золотистого песка. Чистого. Как слёзы ребёнка.
Анубис наклонился. Ссыпал песок в маленький полотняный мешочек.
Это твоя истина, сказал он. Та, что остаётся, когда сгорает всё лишнее. Возьми с собой. В пустыне рассыплешь по ветру и станешь свободной совсем.
Бастет прыгнула девушке на колени. Свернулась клубочком. Замурлыкала громче прежнего.
И в этом мурлыканье девушка вдруг отчётливо услышала слова:
Ты просила открыть дороги к предназначению. Дорога номер один это опорожнение. Нельзя войти в храм с полными карманами хлама. Ты прошла. Ты можешь встать.
Девушка встала.
Подошла к зеркалу. Впервые за долгое время посмотрела на себя не оценивая, не сравнивая, не ругая.
Просто смотрела.
А за стеклом, в отражении, на неё смотрела Та, Кто Всегда Была. Те же глаза. Но теперь они видели иначе. Сквозь.
Пелена истончилась.
Завтра я лечу, сказала девушка своему отражению.Мы летим, ответило отражение.
Голосом, в котором смешались шелест песка, мурлыканье кошки и тишина звёзд.
Ночь за окном стала прозрачной.
Где-то далеко, за тысячу километров, пирамиды ждали её пробуждения. Они знали: она уже в пути. Она уже почти дома.
А тошнота? Она была просто последним объятием старой жизни. Той, что не хотела отпускать.
Но всё же разжала руки.
Утром девушка проснулась лёгкой
Как перо богини Маат…