Ксения Кокорева – Дело о Похитителе сказок (страница 5)

Звенящий монотонный голос изливался непрерывным потоком, и приостановить его не было никакой возможности. Варвара Николаевна и Виктор Петрович ошеломленно внимали. Но вот прозвучал вопрос, и, воспользовавшись паузой, Петины родители в один голос заверили тетушку, что не станут. Калиопа Львовна в ответ на это принялась сгибаться в поклонах, как гибкая березка на ветру.

– Смею ли я просить извинения за столь неожиданный приезд? – допытывалась тетушка и, не давая ответить, щебетала дальше: – Ах, как чудесно снова оказаться среди родных, в семье, в моем любимом городе. Как сейчас помню – вечера в Кировском… Теперь он, говорят, называется Мариинский, а тогда там работал такой симпатичный мальчик. Помнишь, Коленька, я рассказывала?..

В Викторе Петровиче постепенно зарождалось ужасное подозрение, что теперь до конца жизни им не избавиться от этой дамы, выключить которую не было никакой возможности. Первоначальное остолбенение на его лице сменилось сначала чем-то вроде восхищения, которое постепенно перешло в ужас. Предоставленный самому себе Николай Семенович тихонько посмеивался.

Калиопа Львовна же продолжала со все возрастающим энтузиазмом обсуждать свои планы пребывания в культурной столице, попутно делая Варваре Николаевне бесценные замечания о том, как следует сервировать стол и готовить ужин. Наконец папа не выдержал. Он издал какой-то сдавленный стон и быстрыми шагами удалился в спальню.

Калиопа Львовна продолжала свой бесконечный монолог, «обсуждая» дела давно минувших дней, громкие спектакли и выставки, где принимали участие ее знакомые, поэтические вечера в Политехническом и великих музыкантов, которых она называла «мальчиками». В голове у дедушки тоже начали зарождаться некие подозрения. Пока еще настолько смутные, что он даже не мог их сформулировать.

Глава 5

– Да, сильны! – проворчал Волк. Выйдя от норн, они с Петей оказались на Дворцовой набережной и теперь бодро шагали в сторону Адмиралтейства. Идти до сфинксов было далеко, поэтому Петя решил задать все накопившиеся вопросы. И первый из них звучал так:

– Кто такие эти норны? Теперь можешь сказать?

– Теперь могу, – кивнул Волк. – Видишь ли, норны… Я, честно говоря, думал, что ты сам догадаешься. В общем, это такие дамы из древних скандинавских мифов…

– Сильно древними они не выглядели, – едко заметил Петя.

– Обманчивое впечатление, – парировал Волк. – Так вот. Норны в легендах, да и, судя по всему, не только в легендах, обладали способностью определять судьбу людей и богов. Они, как бы это сказать, прядут судьбу…

– А! – вспомнил Петя. Он обрадовался и покрылся холодным потом одновременно. Обрадовался, потому что вспомнил эту историю, а испугался от осознания того, у кого им с Волком удалось побывать. Согласно мифам, норны были дамами более чем суровыми, и разозлить их опасался даже верховный бог Один. А это о многом говорит. Впрочем, судя по скандинавским легендам и Петиному личному опыту, в обители богов Асгарде мало кто производил впечатление белого и пушистого.

За разговором друзья не заметили, как миновали Исаакиевский собор и Медного всадника. И тут Петя вдруг понял, что не очень понимает, куда они направляются.

– Волк, а куда мы идем?

– Как это куда? – удивился Волк. – К сфинксам, конечно!

– К каким? – коварно уточнил Петя.

Дело в том, что в Санкт-Петербурге было и есть много разных сфинксов. Самые известные хранили Университетскую набережную, гордо возвышаясь напротив Академии художеств. Не менее знаменитые из них охраняли Египетский мост. Но ведь есть и другие: на набережной Малой Невки, неподалеку от Каменноостровского моста, четверо сфинксов украшают пристань на Свердловской набережной, а во дворе Строгановского дворца есть еще два сфинкса из розового гранита. Каких именно сфинксов имели в виду норны?

Когда Петя изложил все это своему товарищу, Волк схватился на голову.

– И это еще не все сфинксы, – безжалостно продолжал Петя. – Есть еще четыре на Васильевском острове. И на набережной Робеспьера[3] совершенно жуткие сфинксы. Представляешь, у них лица рассечены пополам. Одна половина красивая, обращена к жилым домам, а вторая – голый череп – повернута на противоположный берег Невы. Я видел как-то – жуть полная! А! Точно! Вспомнил! Еще есть фонтан «Четыре сфинкса»…

– Достаточно! – отрезал Волк. – Я понял, что сфинксов у вас тут более чем достаточно. Какие самые ближайшие?

– Те, которые на Университетской набережной.

– Значит, к ним и пойдем, – решил Волк. – Если они нам не помогут, посетим всех остальных.

– Это будет долго, – предупредил мальчик.

– А что делать? – вздохнул Волк. – Надо Соловья выручать.

– А зачем? – вдруг пришло в голову Пете. – Он же злодей. Он Сяо Луна украл, помнишь? Мост сломал. И вообще знатно накуролесил. Почему мы теперь так активно его спасаем?

– А потому, Петя, что он нас попросил. – Волк снова вздохнул, печально-печально. – Я же путешественник, ты не забыл? Путешествую туда-суда и помогаю решать проблемы специфического характера тому, кто меня об этом просит. Если я взял дело… Ну не могу я теперь его не выполнить, сам же знаешь. Я не могу путешествовать просто так – только по делам. А дела, за которые берусь, должен завершать. Так что делать нечего, надо спасать Соловья.

Делать, действительно, больше было нечего, и друзья продолжили путь.

– Интересно, а почему именно сфинксы? – спросил Петя чуть погодя.

– Ну, они же полульвы-полуфараоны. Древние египтяне верили, что лев – самое сильное и красивое животное на свете, а правители Египта – фараоны – считались мудрейшими из людей. Сфинкс, по легенде, совмещает в себе силу льва и мудрость фараона, вот почему у них тело льва и голова человека.

– Круто. И откуда ты все знаешь?

– Приходилось уже встречаться, – уклончиво объяснил Волк. Это воспоминание, кажется, не было приятным, поэтому Петя не стал настаивать.

Но возле сфинксов друзей поджидал сюрприз: на набережной шел ремонт. Днем здесь суетились рабочие, а сейчас, вечером, было тихо и пусто. Вокруг величественных фигур возвели временный забор. У забора в полном беспорядке лежали доски, каменные глыбы и стояли ярко-зеленые ящики.

Сфинксы дремали.

– Доброй ночи, мудрейшие, – поздоровался Волк издалека. Ближе подойти было невозможно.

Петя слегка поклонился. Существа, возраст которых насчитывал несколько тысяч лет, заслуживали уважения.

Одна из каменных фигур чуть повернула голову в сторону друзей. Бесстрастное лицо фараона казалось зловещим в подступающих сумерках.

– Мы. Любим. Тишину, – проговорил сфинкс. Петя думал, что голос каменного создания будет низким, грубым, под стать векам, которые пережили сфинксы. Но нет – чудовище говорило высоким голосом, настолько высоким, что это неприятно поражало.

– Смертные. Никогда. Не бывают тихи, – констатировал второй сфинкс, не удостаивая Петю и Волка взглядом.

– Добрый вечер, – осмелился заявить о себе мальчик.

– Мы. Любим. Тишину, – повторил сфинкс. Эхо от его слов поднимало легкую рябь на Неве.

– Мы осмелились вас побеспокоить, чтобы задать один вопрос. Всего один-единственный вопросик! – На фоне величественных чудовищ Волк казался совсем маленьким.

– Смертные. Всегда. Спешат, – без выражения констатировал второй сфинкс. – Помнишь. Как. Они. Меня. Уронили?

– Да. – Первый сфинкс слегка зевнул. – Когда. Везли. Нас. На. Корабле[4].

– Можно, я их укушу? – раздался еще один голос откуда-то из-за забора.

Петя и Волк немного попятились.

– Кто это? – непроизвольно вырвалось у Пети.

– Я – грифон, – был ответ.

– А! – обрадовался Петя. – Я вас знаю!

Когда он был маленьким, то они с дедушкой приходили на набережную, и мальчик с удовольствием гладил блестящие лбы четырех бронзовых чудовищ.

– А правда, что вы исполняете желания?

– В-в-врут! – ответил грифон. – Свои желания человек должен исполнять сам. Вместо того чтобы пихать свои грязные руки нам в пасть. Так бы и тяпнул!

Сфинксы, казалось, окончательно потеряли интерес к разговору и снова слегка задремали.

– Э-э-э, мудрейшие! – рискнул напомнить о себе Волк. – Норны говорят, что вы знаете…

– Норны… – Сфинкс чуть потянулся. – Хорошие девочки…

– Да, конечно, – поспешил согласиться Волк. – Они посоветовали обратиться к вам…

– Норны. Еще не устали. От людей, – невозмутимо продолжал сфинкс.

Волк почувствовал, что звереет.

– Подскажите, пожалуйста, как нам найти Соловья-разбойника? – вклинился Петя в зарождающийся конфликт.

– Мы. Любим. Тишину, – в третий раз произнес сфинкс.

– Это очень хорошо, но нам… – сделал очередную попытку Волк. В его речи отчетливо слышалось легкое подвывание.

– Спросите у Пифии. – Древнее чудовище наконец выдало что-то конкретное. – Она. Так. Молода.

– Ей. Еще. Не надоели. Смертные, – поддержал второй сфинкс и тяжело вздохнул.

– А где нам ее найти? – поспешил спросить Петя.

– Там, – неопределенно махнул лапой сфинкс.

Петя и Волк синхронно развернулись в ту сторону, куда указала лапа. Там с трудом, но можно было рассмотреть фигуру Медного всадника, мост и здание Адмиралтейства вдалеке.