Ксения Кокорева – Дело о Похитителе сказок (страница 12)
– Зачем. Ты. Пришел? – отчетливо выговаривая каждое слово, снова повторили статуи. Стало тихо-тихо. Кентавренок постарался незаметно отойти в тень.
– Я пришел за другом, – решительно ответил Петя.
Этот ответ явно понравился богине. Обе Афины громко расхохотались.
– Молодец! Ты храбрый мальчик. Я помогу тебе!
– Буду очень вам благодарен!
А что еще можно было сказать? Тем более в этом щедром обещании Петя чувствовал какой-то подвох. В школе они проходили несколько древнегреческих мифов, и боги Олимпа, насколько помнил мальчик, никогда ничего не делали просто так.
– Но сначала ты должен пройти испытания!
– Ну вот, начинается. – Петя пригорюнился.
– Я хочу испытать твой ум, – сказала левая статуя.
– И храбрость, – добавила правая. – Я задам тебе три вопроса. Ответишь – сможешь пройти дальше!
Такое расплывчатое обещание Петю категорически не устраивало. С утра он уже набегался и наобщался с разными могущественными (и довольно капризными) личностями, поэтому сейчас больше всего на свете хотел спасти Волка и отправиться спать. И ужинать. Можно и в другой последовательности: сначала ужинать, а потом спать – неважно.
Но у богини на его счет были другие планы. Статуи переглянулись и хором задали первый вопрос:
– На свете есть чудовища с крыльями птицы, клювом орла и телом льва. Они «собаки Зевса». Кто это?
– Надо подумать. Можно мне пару минут?
Богиня милостиво кивнула. Петя принялся интенсивно размышлять. «Собаки Зевса» – эта фраза ему ни о чем не говорила. Ни в одном известном мальчику мифе она не встречалась. Он, конечно, не специалист, но всё же. Так, тогда просто по описанию: тело льва… Сфинксы? У них явно было львиное тело. Но сфинксы, во-первых, не имеют никакого отношения к Древней Греции, вряд ли бы Афина спросила про них. Во-вторых, тело-то у них льва, но голова человека. Не пойдет. Что там дальше? Тело льва, клюв и крылья… И крылья… Что-то такое было, что-то очень похожее и совсем недавно. Львы с крыльями…
– Грифоны? – неуверенно предположил Петя и угадал.
Глаза статуй сверкнули торжеством. Особенно радовалась левая:
– Молодец, мальчик! Правильно! Второй вопрос: что за странные существа – полулюди-полукони, обитатели гор и лесов?
– Так это же кентавры, – хмыкнул Петя. Вопрос был простой, тем более что ответ радостно гарцевал неподалеку.
– Да! – снова улыбнулась Афина. – Ты прав, мальчик. Остался третий, последний вопрос. Туловище этого чудовища спереди львиное, в середине козье, а сзади змеиное. У него три головы: возможно, льва, козы и змеи, изрыгающие из пастей пламя. Кто это?
Вот это было уже посложнее. Сначала Петя даже растерялся. Таких странных существ он еще не встречал. Но тут мальчик увидел, как Кентавренок показывает пальцем куда-то вверх. Наверное, все-таки встречал.
– Не подсказывай! – Голос Афины стал подозрительно похож на голос Марь Иванны. Она именно так одергивала тех, кто сидел на первой парте и пытался помочь отвечающим у доски. Кентавренок всем своим видом изобразил раскаяние.
– Думай, Петя. От твоего ответа зависит судьба твоего друга, – проговорила Афина. Подбодрила, называется. Петя и так постоянно помнил о том, что где-то Волк изнывает без его помощи. Мыслительному процессу это не помогало – скорее даже наоборот.
– А можно повторить вопрос? – рискнул попросить Петя.
Богиня нахмурилась, но повторила:
– Туловище спереди львиное. В середине козье, а сзади змеиное. Три головы – льва, козы, змеи, изрыгающие из пастей пламя.
Жуть какая-то. Единственный Петин знакомый, который умел извергать пламя, – это Змей Горыныч, но спрашивала Афина явно не про него. Тогда про кого? Кентавр показывал вверх. Вверх… Воздух… Может быть, изрыгать пламя и необязательно?
– Химера, – ответил Петя. Единственное существо, на котором Петя поднимался в воздух, была химера.
– Правильно! – Голос Афины победно звенел. – Ты прошел испытание! Теперь можешь задать мне свой вопрос.
Петя испытал такое облегчение, как будто лично, на своих плечах передвинул с места на место пирамиду Хеопса, не меньше. Кентавренок радостно засмеялся и встал «свечкой».
Глава 17
Смущало Петю только одно – «вопрос» в единственном числе. А вопросов у мальчика было по меньшей мере три. Кто похитил Волка? Зачем? Как его найти? Нужно было выделить главный, но… Предположим, Афина ответит, кто именно украл его друга. И что? Это поможет его найти? Нет. Значит, надо спрашивать только, как найти Волка, а с остальным Петя как-нибудь разберется.
Этот вопрос мальчик и озвучил суровой богине.
– Что ж… – Афина выглядела довольной. – Это тот самый вопрос, ответ на который ты сможешь узнать и сам. Ступай. – Статуи одинаковым жестом указали Пете в глубину арки. Мальчик осторожно заглянул – там виднелся кусочек какого-то здания.
– Только будь осторожен, – добавила левая статуя.
– Вера в победу – уже половина победы, – подбодрила правая, которая была одета в доспехи.
А Петя вдруг понял, что его испытание еще не закончилось – Афина еще чего-то от него хочет. Как она сказала?.. Проверить ум и храбрость? Видимо, вопросы и были проверкой ума. Теперь – храбрость. Значит, просто пройти по дорожке под аркой не получится.
Петя осторожно сделал пару шагов. Ничего не происходило. Он обернулся, и оказалось, что арка находится от него на порядочном расстоянии. В темноте виднелся полукруглый свод, в котором, как в раме, застыл Кентавренок. Малыш снова встал на дыбки и поднял руку в безмолвном жесте прощания. Петя помахал в ответ, а потом зашагал в сгущающейся темноте по коридору все дальше и дальше. Понятия не имея куда.
Страшно здесь не было. Наоборот, даже на удивление уютно и спокойно. Пламя светильников металось над тяжелыми черными чашами и бросало на стены красные отсветы. А на самих стенах красовались рисунки. Не идеально-прекрасные, как на вазах в музеях, а почти живые. Бились воины в доспехах, и Петя почти слышал, как звенят, сталкиваясь, их мечи. Женщина несла кувшин. Мальчик не удержался и подошел поближе: ее лицо было усталым, задумчивым, с глубокими лучиками морщинок вокруг глаз. А рядом корабли вспенивали гладь Эгейского моря, бич со свистом падал на спины волов, певец аккомпанировал себе на кифаре. Вот высокая фигура царя в пышном одеянии, сидящая на троне. И юная царевна (может быть, это Медея?) у его ног глядела на него с обожанием.
– Нравится? – тихонько произнес кто-то.
– Очень! – честно ответил Петя и только потом обернулся.
В полутьме коридора стоял… воздвигался… возвышался Минотавр. Вполне классического вида – получеловек-полубык. Тело атлета лоснилось в отблесках пламени, а на голове быка особенного внимания заслуживали могучие рога.
– Спасибо, – довольно проворчал Минотавр и, заметив недоумевающий Петин взгляд, пояснил: – Это все я нарисовал.
– Правда? – Представить себе огромного Минотавра с кисточкой и мольбертом было очень сложно. Скорее, с молотом. Или с мечом.
– Честное слово. Хочешь, я тебе покажу свою любимую? Пошли!
Они немного прошли по коридору. Теперь Петя догадался, что это был не коридор, а лабиринт. По легенде, которую они изучали в школе, лабиринт был создан знаменитым механиком и изобретателем Дедалом, чтобы спрятать в нем Минотавра – могучее и грозное чудовище.
Петя искоса поглядел на своего спутника. Могучим Минотавр был однозначно, а вот насчет грозного… Морда чудовища выражала, скорее, грусть, а не кровожадность.
В одном из приключений Петя и Волк уже имели дело с представителем этого племени[8]. И тот тоже не был злым. Петя даже пригласил его пожить с папой, мамой и дедушкой, пока они с Волком искали ему хорошего психолога. Так что мальчик совершенно не боялся.
– Вот, – с гордостью объявил Минотавр, останавливаясь. – Это одна из моих самых любимых работ! Как тебе?
На стене красовался действительно замечательный портрет. Таинственная и очень красивая девушка-гречанка с широко расставленными карими глазами, мягкими пепельными кудрями под золотой сеткой и легкой улыбкой на нежных губах. В руках она держала стилус и таблицу для нанесения записей.
– Потрясающе! – честно ответил Петя. Девушка была просто пугающе живой. – А кто это?
– «Сапфо фиалкокудрая, сладкоулыбающаяся, чистая…» – так писал о ней её друг, поэт Алкей.
– Никогда о таких не слышал, – признался мальчик.
– Они жили очень давно. – Минотавр ободряюще положил Пете руку на плечо. – Она была поэтессой. Ты кушать хочешь?
Петя хотел вежливо отказаться, но вдруг вспомнил, что не обедал, не ужинал и вообще смертельно устал.
– Хочу.
– Как хорошо! – обрадовалось чудовище. – А у меня как раз фрукты, жареная рыба, пирожки с разной начинкой и с десяток головок овечьего сыра. Пойдем! У меня так редко бывают гости. – Это прозвучало ужасно грустно.
– А мы разве не должны с вами?.. – Петя запнулся, не зная, как можно в двух словах объяснить Минотавру, что, скорее всего, он, Петя, должен продемонстрировать Афине свою храбрость, вступив в бой. Что-то подсказывало, что Минотавра такая перспектива не обрадует. Его, Петю, тем более. Весь вид Минотавра говорил о том, что любой бой с ним очень быстро превратится в догонялки, причем убегать будет явно не древнее чудовище.
Но Минотавр понял всё без слов.
– Обойдемся, – отрезал он. – Предпочитаю интеллектуальные сражения. А мечом махать… Нет, это пусть спартанцы так развлекаются, по мне, так это очень вульгарно.