Ксения Кокорева – Дело о коте Баюне (страница 6)
Да, Петя отчетливо слышал. Кто-то крался к ним по опавшей листве, кто-то, одетый в волочившуюся по земле одежду. Волк пристально смотрел туда, откуда доносился звук, но через какое-то время звук исчез.
– Бродит тут кто-то, – констатировал Волк. – Кто-то чужой. Не нравится мне это.
Дальше шли молча и быстро. Когда впереди, шагах в двадцати, Петя увидел словно выросшую из-под земли избушку, то не особенно удивился. Видимо, у каждого человека есть предел удивления, после которого сознание просто фиксирует происходящее, но никак не высказывает своего мнения. Петя этот предел пересек уже давно.
Избушка поражала своей ветхостью. Поставлена она явно была еще в те времена, когда прапрапрапрапрадедушка Пети весело сучил ножками в колыбельке. Тяжелые, в два охвата, бревна поросли мхом, крыша наклонилась, труба скрючилась.
Но не старость и ветхость жилища поразили Петю, а две необъятные и высокие, в рост человека, куриные лапы, которые служили ему подножием. Лапы раскорячили длинные когти, впились ими в сырую землю. Отдельного внимания заслуживал забор вокруг избы из таких же массивных бревен, поросших мхом. Сильное впечатление производили огромные оскаленные тыквы, красовавшиеся на заборе. Большинство тыквенных морд были подпорчены солнцем и водой, но было несколько и совершенно свежих. За забором красовалось чучело в мундире.
– Сюрреализм какой-то, – пробормотал Петя.
– Да, сильна! – согласился Волк. Непонятно, про кого он говорил: про избушку или про ее обладательницу, но выяснять Петя не стал.
Просто не успел.
Оказалось, что сюрпризы на сегодня не закончились. Наоборот, они только начинались.
Раздвинув смородиновые кусты, на поляну перед избушкой выехал всадник: сам черный, одет во все черное и на черном коне. Петя с ужасом заметил, что он не отбрасывает тени. Всадник бросил на мальчика и Волка выразительный взгляд, подхлестнул коня, подскакал к воротам Бабы Яги и исчез, как сквозь землю провалился.
Настала ночь. Где это видано, чтобы ночь наступала так внезапно, словно кто-то погасил фонарь?! Но темнота продолжалась недолго: у тыкв на заборе засветились глаза, и на поляне стало светло, как среди дня.
– И что теперь? – поинтересовался Петя.
– Секундочку! Как там правильно-то? – почесал затылок Волк. – Ах да! Избушка, избушка, встань к лесу задом, а ко мне передом!
Избушка заскрипела, даже, кажется, заохала. Из печной трубы выпорхнула летучая мышь. Внутри что-то упало и покатилось. Послышалось, как старческий голос произнес несколько фраз из тех, что Пете полагалось не знать, а почтенной заслуженной пенсионерке – давно забыть.
Куриные лапы, как по команде «кругом!», переступили, оставляя на земле выразительные отпечатки, и дом развернулся к Пете и Волку крыльцом.
– Ну вот, – удовлетворенно заметил Волк. – Работает.
Он уверенно подошел к крыльцу и постучался в дверь.
Петя был готов к тому, что домик исчезнет, как испуганное приведение, но ничего подобного не произошло: дом был настолько реален, насколько это вообще возможно.
Как и его хозяйка.
Глава 7
Окно избушки со стуком распахнулось. Показались крючковатый нос и кусок розового платка.
– Это кто там безобразничает? Кто мне спать не дает? Вот сейчас метлу самоходную на вас спущу!
– Добрый вечер, бабушка! – Петя решил, что с обладательницей самоходных метел и прочих волшебных (и опасных!) предметов, которая находится в очень плохом настроении, следует быть максимально вежливым. С Бабой Ягой мальчик встречался не в первый раз, но такой злой видел ее впервые. – Простите за беспокойство, у нас…
– Чавось? – Бабка прищурилась. – Волк, ты, что ли? Ах ты охальник! А ведь я тебя еще щеночком помню вот такусеньким! Такой славный был щеночек, а выросла-то орясина бестолковая!
– Что-то она какая-то сильно нервная, – заметил Волк, отступая от окошка.
– Чаво? Это я-то нервная?! Я бы на тебя посмотрела! Не лес, а двор проходной, от богатырей заезжих не продохнуть! Честной Бабе Яге, пенсионерке заслуженной, из дому выглянуть боязно.
– Извините за прерванный сон, бабушка, у нас тут один… – снова начал Петя.
– Какая я тебе бабушка?! Тоже мне, внучок выискался! Знаю я таких, только дверь открой – сразу или в печь сунуть наровят, или ступу угонят. А третьего дня вон гусыни не досчиталась, только перья белые да следы кошачьи на грядке сыскались!
– Бабуля! – не выдержал Петя. – У нас к вам вопрос! Важный! Срочный!
Окошко захлопнулось.
– Лихо ты, – уважительно прокомментировал Волк. Тот, кто мог себе позволить так разговаривать с недовольной Бабой Ягой, должен был иметь, как максимум, запасную жизнь или, как минимум, ручной гранатомет. Ничего из перечисленного у Пети не наблюдалось.
Дверь избушки медленно отворилась. Петя и Волк синхронно вздрогнули и попятились.
Старухе, гордо вставшей на крыльце, судя по ее виду, было гораздо больше ста лет. Лицо бабульки имело темно-коричневый цвет, из сплошной массы морщин выглядывали маленькие прищуренные глазки (которые, надо заметить, разглядывали мальчика с явным неодобрением) и выдающийся нос. Подбородок, с позволения сказать, украшала седая щетина. Одежда бабушки состояла из темного длинного платья, стоптанных валенок и теплой пуховой шали, а на голове красовался платок легкомысленного розового цвета.
– Экая молодежь нынче нервная пошла, слова им поперек не скажи! – заворчала Баба Яга. – Всяк пенсионерку заслуженную обидеть норовит! Да я в ваши годы…
– Вы, бабушка, в наши годы пакости строили и, если мне память не изменяет, Ивашек воровали, – осторожно заметил Волк.
Старуха польщенно приосанилась.
– Ну, не без этого. Ивашка, правда, всего один был, это молва потом отсебятины всяческой добавила… И вообще! Как там по традиции-то? Вот склероз проклятый, совсем старая стала, память, как решето. Видно, скоро помирать.
– Вы всё обещаете и всё никак, – не удержался Волк. На его взгляд, Баба Яга со времен «вот такусенького щеночка» почти не изменилась. Только еще вреднее стала…
– Вспомнила! – радостно вскричала старуха и демонстративно принюхалась. – Фу, фу, испокон веков русского духу слыхом не слыхано, видом не видано, а нынче русский дух сам пришел! Выкладывайте, с чем пожаловали? Дело пытаете, аль от дела лытаете?
Петя набрал в грудь побольше воздуха и торжественно начал:
– Уважаемая Баба Яга! Просим извинить нас за ваш прерванный сон. Вы, случайно, не знаете, кто мог наложить проклятье на Кота Баюна?
– Проклятье, говоришь? – прищурилась бабка. – Допрыгался, значит… Дошастался по чужим огородам, морда наглая! Хотя нет, если бы кто его проклял, я бы знала. Сама как-то грешным делом собиралась, да передумала.
– А если это не проклятье, то что? – Волк легонько оттеснил Петю. – Кот теряет свои способности, похудел, осунулся…
– Пф! Так ему и надо, охальнику!
– Может быть, вы знаете, что с ним случилось?
– Может, и знаю, – неожиданно спокойно ответила Яга. – А вам зачем? Вы все равно ничего сделать не сможете. Кот сам виноват. Ему и ответ держать.
– А может, и сможем, – обиделся Волк. – Нам бы только понять, что случилось, тогда и решим, как мы будем его спасать.
Старуха смерила нежданных визитеров скептическим и вместе с тем пугающе опытным взглядом:
– С тобой, Волк, все понятно. А мне какой резон ему помогать?
Волк смутился. Ему было более чем понятно, кто именно утащил у Бабы Яги гусыню, и собирался по возвращению в Санкт-Петербург провести воспитательную беседу с одним обладателем наглой черной морды. Но чем подкупить Бабу Ягу?
– Бабушка, – вдруг вкрадчиво заговорил Петя. – А может быть, мы вам чем-нибудь поможем?
Яга опешила:
– Что? Да вы вообще понимаете, с кем разговариваете? Тоже мне, помощники нашлись, детский сад!
– Ни за что не поверю, что у такой опытной Бабы Яги нет ни одной малюсенькой проблемы, – продолжил Петя. – Давайте мы вам чем-нибудь поможем, а вы – нам, а?
Баба Яга немного подумала.
– Ладно, – решительно заявила она. – Есть у меня одна проблемка…
Глава 8
– Вот. – Баба Яга широким жестом указала на стол, накрытый богато вышитой скатертью. На белом полотне красовались изображения фруктов, ягод, грибов и хлеба, исходил жаром, как настоящий, большой запеченный поросенок. Даже пахло от скатерти чем-то вкусным…
– Что – вот? – Волк машинально принюхался. Скатерть-самобранка брезгливо приподняла край.
– Да барахлит чегось. Петя, ты у нас мальчик продвинутый, посмотри, может, что поправить надо?
Петя посмотрел. Не поверил своим глазам и снова посмотрел.
– Серьезно?
Вообще, избушка Бабы Яги поражала контрастом между внешней запущенностью и внутренним убранством. Чувствовалось, что хозяйка любит свой дом и заботится о нем. Окна украшали изящные шторы. В побеленной и расписанной цветами печке уютно потрескивал огонь. На кровати покоились разноцветные подушки. А на стене Петя с изумлением увидел огромный плазменный телевизор новейшей модели.
На колдовскую профессию хозяйки намекали только пучки сушеных трав под потолком да огромное количество толстых старинных фолиантов.
Но не это повергло Петю в шок. На столе стояла большая серебряная тарелка. В ней лежало аппетитное яблоко. Баба Яга отработанным движением покатила яблоко по тарелке: