Ксения Кокорева – Дело о коте Баюне (страница 13)

Коту, действительно, было очень нехорошо. Какое-то время Петя и Волк завороженно следили, как Кот взмуркивает, бормочет, подвывает, откашливается, мычит, становится от напряжения на четвереньки.

– Мяу! – бесновался Кот. – Я же вам русским языком говорю: мяу! Мя-у-у-у! Раздери меня мышь, что происходит?!

Речь его становилась все более бессвязной, и все сильнее проступал кошачий акцент. В бешенстве Баюн несколько раз бросался на диван и шкаф, драл их когтями, он шипел и плевался, он метался по комнате и катался по полу, глаза его горели, как фонари, а толстый хвост то судорожно подергивался, то хлестал его по бокам.

– Дело плохо, – констатировал Волк.

– Куда уж хуже?! – Петя не знал, что делать. Звонить в скорую? И что сказать? У кота припадок? Или лучше в ветеринарную службу?

– Петя, надо что-то делать. И быстро. Кот теряет способность к человеческой речи и превращается в обычного кота. Если ты не хочешь, чтобы он остался с тобой навсегда, нам нужно…

– Я дома! – В дверях заскрежетал ключ, и тут же раздался ужасающий грохот. – В этой проклятой квартире вообще теперь жить нельзя! – завопил Виктор Петрович. – Стоит только порог переступить, как на тебя падает всякая дрянь!

– Витенька! Не волнуйся! – Уже бежала на помощь мужу Варвара Николаевна. – Что случилось?

– Я чуть головы не лишился! – заорал громче прежнего отец. – Вешалка эта дурацкая!

Петя с котом пулей вылетели в коридор. Петя – чтобы помочь. Кот – чтобы поучаствовать. Даже самые большие неприятности личного характера не отменяют обязанности домашнего питомца. Например, приветствовать главу семьи. И всюду совать свой нос.

Картина им предстала ужасная. В прихожей в живописном беспорядке расположились зимние вещи членов семьи, оторванная вешалка, папин портфель, Петин рюкзак, мешок со сменной обувью, мамина сумка и дедушкина палка – в общем, все, что в момент прихода с работы хозяина дома находилось в непосредственной близости от вешалки. Венчала, если можно так выразиться, всю эту красоту фигура отца. Вид его Пете совсем не понравился. Отец был чуть живой от усталости, освежающего зеленого цвета.

– Витенька! Ты только, пожалуйста, не волнуйся! – Принялась заботливо поднимать мужа на ноги Варвара Николаевна. – Ну, упала вешалка, ничего, бывает. Ты совсем задергался со своей бессонницей.

– Правда, папа, не переживай, – подключился Петя. – Мы с дедушкой завтра приделаем вешалку на место.

– Знаю я, как вы ее приделаете, – заворчал отец. – Я сам все прибью!

Тут в диалог вступил Кот.

Сначала он скромно сидел, обернув себя хвостом. Но потом решил вмешаться.

Как только отец поднялся на ноги и сделал шаг в направлении кухни, Кот бросился ему навстречу, изображая циркового кота. Это означало, что он собирается сначала обогнуть одну хозяйскую ногу, потом вторую, потом снова одну, а потом вторую. То, что в процессе Виктор Петрович неизбежно должен был запнуться об него и грохнуться, Кота не заботило совершенно.

Так и случилось. Кот ужом завился вокруг ног отца, тот покачнулся, но устоял. А Кот продолжил выполнять свои обязанности: он включил мурчальник и отправился щедро делиться своей шерстью со всем, что попадалось под его бок. Он потерся о Петин рюкзак. О папин портфель. О папины ноги (два раза – туда и обратно).

Папа вдруг закатил глаза и рухнул на кучу зимних вещей.

– Папа! – закричал Петя. Мальчик решил, что от усталости и недосыпа отец упал в обморок.

– Витенька! – бросилась к отцу мама.

Но их тревоги оказались напрасными. На куче пальто, маминой шубе, дедушкиной дубленке, обняв собственную зимнюю шапку, отец сладко спал.

И похрапывал во сне.

– Какой полезный котик! – восхитился дедушка. – Может быть, оставим его насовсем?

Глава 14

Ночью Пете приснился носорог в латах. Животное скакало по его комнате, сбивая предметы бронированными боками, и бурно радовалось своей победе в хоккейном матче.

«Носороги играют в хоккей?» – удивился мальчик. И проснулся.

Слабо светилось в окне ночное небо над городом. Ветер трепал штору. Тишина. Темнота. Никаких носорогов.

– Петя-я-я, – промурлыкал упитанный темный клубок на кровати и зажег яркие желтые глаза.

Все понятно. Наступает ночь, просыпается мафия. В смысле, Кот.

– Петя-я-я, – повторил зверь. Перебрался мальчику на грудь. Тронул его лапой. Хищник был явно недоволен тем фактом, что Петя не просыпается, когда угодно его пушистой светлости.

– Ну? – спросил Петя. Эти ночные концерты его уже порядком достали. Да и то, что мама и дедушка предлагали оставить Кота в семье навсегда, не прибавляло веселости.

– Петя, слушай, я… мрэ-э… а… мря-а-а-у!.. Тьфу ты, кошачий бог, опять начинается!

– Говори быстрее, я спать хочу зверски.

– Мря-у! Я тоже. Хочу. Петя, у тебя, случайно, мышей нет?

– Чего?!

– Мышей, говорю, нет? Я страшно хочу сожрать какую-нибудь мышь!

– Могу предложить таракана. Вчера видел в подъезде отличный экземпляр. – Вместе с одеялом мальчик отбросил мысль наконец-то выспаться. Кот утроился поудобнее и тяжело вздохнул.

– Тараканы. Мыши. Лоток и сухой корм. Мне! Мья-ау-ау!.. Грозе витязей и ужасу богатырей! Монстру, почетному герою легенд и сказок…мнэ-э… Петя, не сегодня-завтра я стану обычным котом, и что тогда?

– Что? – машинально переспросил Петя.

– Все погибнет!

– Так уж и все?

– Все, Петя, все! – Баюн непринужденно вскинул заднюю лапу и принялся вылизывать упитанный живот. Делал он это так элегантно, что Петя даже засмотрелся. – Я же не просто какой-то кот. Я – важнейшая часть экосистемы.

Пока Петя осмыслял столь глубокомысленное заявление, Кот домылся, спрыгнул с постели и отправился за шкаф, где хранились его пожитки. Порылся там, выставив хвост трубой, и извлек на свет (в переносном смысле, в комнате по-прежнему царила темнота, разбавляемая светом уличного фонаря за окном) небольшое ручное зеркало в резной оправе. Подышал на него, протер лапой и продемонстрировал Пете:

– Вот. Сам посмотри.

Петя посмотрел.

Зеркало показало мальчику небольшую уютную харчевню с поэтичным названием «Три поющие лягушки». За широким деревянным столом что-то бурно обсуждала компания длиннобородых леших, в углу нецензурно гомонили пьяные упыри, у барной стойки перебирал струны менестрель, а возле двери храпел охотник. При свете оплывающей свечи молодой человек, по виду чуть старше Пети, что-то активно писал на заляпанном пергаменте.

«Тринадцатое светня тысяча шестьсот семьдесят восьмого года, ночь Белых Ягод, дом (зачеркнуто), дворец (зачеркнуто), родовой замок Довбуш. Я, князь Довбуш, родился на свет в провинции (зачеркнуто). Мой род, ныне обедневший (зачеркнуто). Мой славный род ведет (зачеркнуто) берет начало у (зачеркнуто), принадлежит к самым могущественным и знатным семьям Тридевятого царства. Достигнув почтенного возраста шестидесяти трех лет, я принял решение доверить историю моей доблестной (зачеркнуто), полной приключений жизни бумаге, дабы… (клякса)»

– Вр-р-рет, – муркнул Кот. – Нет, замок-то есть, но… как бы сказать… требует ремонта. Небольшого. А все остальное – вр-р-рет.

«Мой дядя, знаменитый Ульрик Довбуш в двадцать лет убил своего первого дракона. А мой дед, великий и могучий Альфрик Довбуш, в этом возрасте участвовал в захвате замка в Оленьем герцогстве, где первым водрузил родовое знамя. Отец тоже не сплоховал и в двадцать лет честно пал на поле брани, завещав мне свой верный меч».

– Только пользы от него… – прокомментировал Кот.

На лист пергамента, лежащий перед молодым человеком, упала тень.

– Эй, малек, – загудел голос ее обладателя. – Подвинься, слышь?

На лавку звучно плюхнулся огромный небритый детина в кольчуге и при мече. Детина отхлебнул пива из внушающей уважения кружки и благовоспитанно рыгнул.

– Я Степан, по батюшке Васильевич. Еду по белу свету, ищу чудо-юдо заморское, Котом Баюном прозывается. Слыхал небось?

– Доводилось, – кивнул юноша. – А на кой он тебе сдался?

– Царь послал. Вернее, дочка царская. Ух, вредная, не приведи бог! Во! – Степан Васильевич поднял над столом покосившуюся клетку с увесистым замком. – От зайца говорящего осталась. Велено Кота изловить и в царский терем доставить живьем. А ты кто такой будешь?

– Да я… – Парень замялся. – Так. Славу ищу, а иду куда глаза глядят – не знаю я, где ту славу искать, может, по пути что сведаю.

– А я, – влез в разговор еще один упитанный молодец, – по душу Змея Горыныча пришел. Да нет его, ящера препоганого, летает где-то. Небось опять города жжет да девиц невинных в полон уводит. Ну ничего, доберусь я до него! А что там с Котом, говоришь?

– Баюном его кличут. Старые люди говорят, что зело страшный зверь, да и добыть его непросто. Но тому, кто добудет, пользы много принести может. Сказки сказывает, от хворей разных лечит, даже когти его – и те понадобиться могут.

– Я тоже хочу! – вдруг заинтересовался юноша. Быстренько спрятал пергамент за пазуху.

– Куда хочешь? – уточнил Степан. – Горыныча али Кота промыслить собираешься?

– Неважно! Мне подвиг нужно совершить… Любой… Но подвиг. Чтобы предков не осрамить. Да и… Говорят… – Он осекся. – Говорят, что у Змея Горыныча богатства несметные по сундукам припрятаны, а мне… это… замок дедовский ремонтировать нужно!

– Об чем речь? – К говорившим подсел еще один человек: косая сажень в плечах, в кольчуге и при мече. – Кого усекать собираетесь?