Ксения Каретникова – Я буду в маске (страница 50)

— Именно, — опять улыбнулась я.

Отец улыбнулся в ответ.

Вскоре Лев вышел из комнаты, тоже переодетый в ту одежду, в которой приехал. И мы направились к выходу.

Папа пошёл провожать нас до машины. Мы с ним расцеловались, а потом папа на прощанье пожал руку Майского и, похлопывая его по плечу, сказал:

— Ну что, Лев Михалыч, рад был познакомиться. Спасибо тебе за помощь, и, надеюсь, мы ещё увидимся.

— Обязательно, Владимир Палыч, — кивнул Лев. — Мой телефон у вас есть, если что-то надо будет, звоните.

Услышав это, я фыркнула. Вот как, Дашка, они и телефонами уже успели обменяться… Ну, Майский…

Мы сели в автомобиль и покатили по пустой деревенской улице. Выехав на соседнюю, заехали на работу к маме, чтобы и с ней попрощаться. И прощание моей мамули со Львом тоже было очень тёплым — она даже чмокнула его в щеку. Но я уже ничему не удивлялась.

Отъезжая от здания почты, Лев обернулся на мою маму, которая тоже вышла нас проводить и сейчас махала нам вслед рукой, и заявил мне с улыбкой:

— У тебя замечательные родители, понимающие, любящие, добрые… Похожи чем-то на моих… — он повернулся ко мне. — Надо будет обязательно приехать к ним сюда ещё раз.

— Как хочешь, — ответила я. Лев нахмурился:

— Что значит — как хочешь?

— То и значит, — хмыкнув, ответила я. — К себе ты их расположил, телефонами с ними обменялся. И в гости можешь приехать без меня.

— Ты ревнуешь, что ли? — усмехнулся он. — Вот только кого? Меня или родителей?

— Чушь не неси, — ответила я, отворачиваясь к окну.

Я слышала, как Майский ещё раз усмехнулся, а потом, прибавив немного газа, потянулся рукой и включил в машине музыку. По первым нотам я узнала исполнителей, чью песню, правда другую, сегодня напевала, готовя в столовой салат.

— Как выяснилось, нам нравится одна и та же группа, — сказал Лев ласково, делая звук чуть громче. — Этот трек у них очень красивый. Тебе нравится?

— Нормально, — пожала я плечами. — Мне вообще много чего нравится. Я же уже говорила, Элу точно.

Майский вдруг цокнул языком, поерзал в кресле.

— Ах, ну да, ты же у нас меломанка, — вспомнил он. — Все любишь, по чуть-чуть. — В его голосе я уловила долю иронии.

— Ну да, и что?

— И ничего, — психанул он, глубоко вздохнув. — Даша, я не понимаю, ты специально продолжаешь надо мной издеваться или тебе на самом деле доставляет это особенное удовольствие?

— По-моему, ты что-то путаешь. Это ты издеваешься надо мной, — сказала я резко. — Ведь это именно ты приехал в дом моих родителей без приглашения. Это ты остался там, несмотря на то, что я была против. Это ты пытался что-то доказывать, не спросив, нужно мне это или нет… И это ты заставил, я повторюсь, заставил меня сказать "люблю"…

— Заставил? — удивился он. Фыркнул и с усмешкой заявил: — Н-да… Ещё скажи, что я тебя обманом вчера склонил к физической близости.

— Именно так, — согласилась я. — Ведь обманывать — это твоё самое любимое занятие.

Майский опять фыркнул и произнёс:

— Я тебя не обманывал…

— Ну да, конечно. Ты просто не сказал правду… — перебила я его зло. — Но разве это не одно и то же?

Лев ударил ребром ладони по рулю и сквозь зубы процедил:

— Даша, знаешь, чаша моего терпения может переполниться…

— А может, я этого и жду? — не стала я дослушивать. — Что она переполнится и ты, наконец, оставишь меня в покое?

Он помолчал немного, а потом спросил уже спокойным голосом:

— Ты этого хочешь?

— Да.

Краем глаза я видела, как он повернулся в мою сторону. Вспомнив сегодняшний мимолетный и злой взгляд Льва в столовой, сейчас я старательно избегала встречаться с ним взглядом и уставилась перед собой на дорогу. Впереди приметила остановку и подумала, произнося это вслух:

— Можешь высадить меня на остановке.

— Нет уж, — заявил он, — Я обещал твоей маме доставить тебя до дома в целости и сохранности, — и Лев протянулся рукой, опять делая громче звук, льющийся из динамиков:

— Не новое, а заново, один и об одном… Дорога в мой дом, и для любви это не место…

Не считая музыкального сопровождения, дальше мы ехали молча. Я старалась ни о чем не думать и, прикрыв глаза, внимательно вслушивалась в слова и мелодии песен, играющих в машине. Кстати, очень отвлекает. Перестраивает сознание, перемещая в чужие мысли, так умело заложенные между строк и проигрышей. Помогает что-то понять, даже не думая, а просто ощущая… Вот и в моей голове словно просветлело. Я под другим углом посмотрела на события последних дней. Злость ушла, негодование и боль отступили.

И когда Майский затормозил у моего подъезда, я, прихватив с заднего сиденья ноут и сумочку и взявшись за ручку двери, вдруг заговорила:

— Я не знаю зачем, но я хочу тебе кое в чем признаться. Может, тогда ты наконец поймешь меня и моё поведение… — я посмотрела на Майского, но он не повернулся. — Ведь я однажды тоже не всю правду сказала Элу, и сейчас хочу это исправить.

— Элу?

— Да, — кивнула я, продолжая смотреть на мужчину, сидящего рядом. — Он спросил меня как-то, почему я вступила в клуб…

— Ты ответила, что из-за любопытства… — хмурясь, ответил Лев.

— Надо же, помнишь, — фыркнула я. — Это была правда. Но не главная причина… Я… — мой голос дрогнул, но я взяла себя в руки и договорила: — Я считала себя фригидной.

Вот тут Майский на меня обернулся:

— Ты? Фригидной? — искренне удивился он. — Ты шутишь?

— Не шучу. Я так считала… Я никогда до Эла не получала удовольствия от… физической близости. Более того, этот процесс я считала скучным и ненужным… Точнее, нужным и необходимым только мужчине. Но Эл смог доказать мне, что это не так… Хотя что я тебе рассказываю? Ты и так в курсе, сразу это понял… — я отвернулась, задумчиво нахмурилась и предположила: — И, может быть, именно поэтому я так физически привязана к Элу…

Лев не дослушал меня, взял за руку, которой я держала ноутбук и притянул к себе, пытаясь поцеловать… Ну вот, что за банальщина? Почему, если девушка решила признаться мужчине в чем-то сокровенном, он обязательно должен ее после этого поцеловать?

— Нет, — увернувшись, сказала я. — Ты меня не понял… Мне надо избавиться от этой привязанности… — я дернула правой рукой, которая так и держала ручку, и открыла дверь. — А для этого ты должен оставить меня в покое. Я хочу понять… Себя, — закончила я и быстро покинула салон автомобиля. А потом, не оглядываясь, поспешила к подъезду.

Оказавшись в родной квартире, я прошла в комнату, положила ПК и сумку на стол и плюхнулась на стул… Перевела дух и не спеша огляделась.

Квартира вдруг показалась мне какой-то нежилой и неуютной. Все-таки в родительском доме мне было хорошо… Даже когда рядом находился Майский… Мой взгляд отрешенно бродил по мебели, стенкам и вдруг замер на картине. На Жанкиной картине…

Эх, что-то я совсем себя не узнаю. Что-то я как-то неправильно делаю… "Что-то ты чересчур несправедлива ко Льву, — сказал мне внутренний голос. — И, по-моему, сняв одну маску, ты зачем-то надела другую…"

Как только я отвела взгляд от обнаженной девушки, в моей сумке зазвонил телефон. Я достала его, посмотрела на экран — Жанка. Ну надо же, она словно почувствовала, что я уже в городе.

— Алло, — сняв трубку, ответила я.

— Привет, подруга, как дела? — раздался весёлый голос художницы. Я, решив подыграть, так же весело ответила:

— Нормально, подруга, как сама?

— Отлично, — протяжно сказала Жанка. — Ты где?

— Уже дома.

— Здорово! Просто прекрасно, — обрадовалась она. — Значит так, готовься, Дашуля, завтра идём выбирать мне платье.

— А к чему готовиться-то? — усмехнулась я.

— Как к чему? — со смешком спросила Жана. — К капризам беременной подруги, у которой на носу столь важное и торжественное событие.

— О Боже, — шутливо взмолилась я в предвкушении. — А я никак не могу избежать этого похода?

— Ни фига, — ответили мне по слогам. — В общем так, встречаемся завтра в одиннадцать… Ладно, в двенадцать ноль-ноль у нашего парка.

— Хорошо… — согласилась я, и мы распрощались.