Ксения Каретникова – Я буду в маске (страница 43)

— Очень, — ответил Лев, нагло усаживаясь за стол на тот самый стул, на котором висела его верхняя одежда. Я психанула от такой наглости, топнула ножкой, но присела по соседству и сложила руки на столе. Но тут же, вспомнив, что несколько минут назад происходило на этой столешнице, я резво поднялась и, схватив тряпку у раковины, несколько раз протерла стол. Лев наблюдал за мной с ехидной улыбочкой.

Мама полезла в пакет и открыла холодильник, чтобы убрать в него покупки. А я, пользуясь тем, что родительница от нас отвернулась, с чувством пнула Льва ногой под столом. Он молча дернулся, укоризненно посмотрел и, потерев больное место, перевёл взгляд на маму, которая в этот момент к нему обратилась, доставая из холодильника казан:

— У нас есть плов из баранины, не желаете?

— Желаю, — кивнул Майский, а я едва сдержалась, чтобы опять не пнуть его ногой.

— Замечательно, — кивнула в ответ мама, ещё доставая из холодильной камеры свежие овощи. — Даша, — обратилась она ко мне. — Помой овощи и быстренько порежь салат.

Я недовольно, но покорно взяла из маминых рук огурцы, помидоры и зелёный лук и подошла с ними к раковине. Быстро помыв овощи, я достала миску, доску и нож и, вернувшись к столу, принялась шинковать продукты. Мама же переложила плов в большую тарелку и поставила его разогреваться в микроволновку.

— Накрой на стол, а я сейчас, — сказала она и, прихватив дамскую сумочку, направилась в свою комнату.

Как только за ней закрылась дверь, я тихо и зло поинтересовалась у Майского:

— Ты чего творишь?

— А чего я творю? — изобразил он удивление. Я психанула и, рассекая лезвием воздух, пригрозила Майскому ножом:

— Почему сразу не ушёл? И зачем на ужин напросился?

Лев пристально посмотрел на блестящее лезвие, взял меня за угрожающую руку и аккуратно опустил её на стол.

— Твоя мама спросила, я ответил. Не мог же я проявить к ней неуважение, — сказал Лев ласково, а потом, наклонившись ко мне, шепотом добавил: — И я, правда, очень проголодался, после… того, что между нами было… И было очень хорошо. Тебе же было хорошо?

В ответ я фыркнула. Остервенело дорезала овощи, смахнула их в металлическую миску и заявила:

— Это ничего не меняет. Минутная слабость — минутный порыв.

— Порыв? — усмехнулся писатель и стащил из миски кусок помидора. Я треснула его по руке и ответила:

— Да, порыв. Спасибо за доставленное удовольствие. Поужинаешь и отчаливай.

Брови Льва живо поползли вверх, но ничего сказать он не успел, так как из своей комнаты вышла мама. На кухню она зашла как раз в тот момент, когда прозвенела микроволновка, сообщая, что плов разгорелся. Мама оглядела стол и, увидев, что я его ещё не накрыла, молча покачала головой и сама полезла в шкаф, чтобы достать посуду и хлеб. Расставив три тарелки и положив рядом вилки, мамуля извлекла из микроволновой печи горячий плов и разложила его по порциям. Потом она заправила салат и гостеприимно сказала:

— Приятного аппетита.

Лев тут же приступил к еде и, попробовав плов, сразу заявил, что он великолепен. Я же нехотя ковырялась вилкой в своей тарелке и, поглядывая на Майского, с нетерпением ждала, когда он утолит свой голод.

— Лев, а не желаете наливочки? За знакомство? — предложила вдруг мама. — Наш папа восхитительно делает наливку из черноплодной рябины, выращенной на нашем участке.

— Лев за рулём, — напомнила я. Мама с улыбкой посмотрела на меня и ответила:

— Ничего. Он может остаться у нас.

От услышанного я чуть не подавилась.

— Стесняюсь спросить — где? — откашлявшись, поинтересовалась я, вспоминая, что диван в гостевой комнате отсутствует, а значит, в нашем доме нет свободных коек.

— Как где? В твоей комнате, — с каким-то странным удивлением ответила мама. — Мы же все уже взрослые люди…

— Мама!

— Что мама? — улыбнулась она и повторила вопрос Льву: — Так как насчет наливочки?

— С удовольствием попробую, — кивнул Лев. А я в очередной раз едва сдержалась, чтобы не пнуть наглого писаку ногой. В отношении мамы тоже были такие желания, но воспитание напрочь прогнало такие мысли.

Наливочка и рюмочки тут же оказались на столе. Разливать ее вызвался единственный за нашим столом мужчина, но я перехватила его инициативу и сама весь вечер разливала наливку. Делала я это с особым умыслом — выпроводить писателя не получилось, и спать сегодня нам придется в моей комнате, а я, оказывается, слабая девушка и устоять перед магнетизмом Льва не могу. А для того, чтобы избавить себя от соблазна, Майского следует… устранить. Самый подходящий вариант на данный момент — это напоить писателя. И я принялась осуществлять задуманное — часто наполняла рюмки, но нам с мамой наливала по половиночке, а Майскому целую.

Но как бы я не пыталась напоить Льва, до нужной кондиции он не напивался. Сидел и довольно трезвой речью расхваливал маму за уют в доме. Они вообще очень быстро нашли общий язык, и мамуля уже называла Майского на "ты" и Левой. А он в ответ и с маминого позволения обращался к ней "тётя Оля". Меня как будто не замечали и по-наглому пользовались мной лишь в качестве бармена.

Я, налив очередную рюмку и тяжело вздохнув, посмотрела на часы — одиннадцать часов. И тут мама завела "старую песню", начала рассказывать Льву о моём школьном детстве. В который раз в жизни послушав, как я первого сентября закрылась в ванной, отказываясь идти в первый класс, вдруг поняла, что мама, сама того не подозревая, пришла мне на помощь. Ведь такой мамин монолог, как правило, затягивался надолго. У меня есть шанс по-другому избежать соблазна. И я под шумок проскользнула в свою спальню, а потом и в ванную.

Быстро помылась, переоделась в пижаму и вышла обратно в столовую. На моё отсутствие ни мама, ни Лев вроде как внимания не обратили, и нынче мама уже рассказывала Льву о моём талантливом сочинении, продолжении на книгу Александра Сергеевича Пушкина "Дубровский". Ага, Дашка, значит, трогательный материнский рассказ о своем чаде сейчас находится примерно на середине, и у меня есть минут десять. А за это время, как правило, человек вполне способен заснуть.

Я прошмыгнула в свою комнату, погасила свет и тут же забралась под одеяло.

И, действительно, вскоре уснула…

Глава 17. Наказание и доказывание

В детстве у меня был котёнок. Хорошенький, пушистенький, голубоглазый. Он даже был породистым. Какой именно породы, я уже не помню. Но помню, что заводчица к лотку его приучила. Я с детства была обязательной и поэтому со всей ответственностью исполняла возложенные на меня обязанности: вовремя кормила кроху и сама меняла ему лоток. Но играть с котенком мне не хотелось… Потому как я мечтала о собаке с того самого дня, как впервые увидела это животное. Мне неважно было, какой была бы собака — большой или маленькой, чёрной или белой, мохнатой или гладкошерстной… породистой или нет. Меня в первую очередь подкупала та самая верность, которую приписывали этим животным. А мне нужен был друг. Настоящий, преданный… И я была готова гулять с ним, играть, кормить…

Но мне подарили котёнка. И я ухаживала за ним. Но без умиления и особой радости.

Как позже выяснилось, причина приобрести кота, вместо щенка, была в папиной аллергии. На собачью шерсть. Он, кстати, несмотря на аллергию, тоже очень любил собак, даже предложил нам однажды завести лысую — китайскую или мексиканскую… Но мама решила, что в качестве моего питомца и котёнок подойдёт. Как же она ошибалась. Это разные животные. Совершенно. И когда мама это поняла — котёнка отправили в деревню бабушке. И я совсем не расстроилась. Коту у бабушки было лучше.

О собаке я мечтаю и по сей день. И обязательно её заведу. Когда-нибудь. Моя мечта все равно осуществится.

Почему ты об этом вспомнила, Дашка? Да потому что сегодня мне приснился щенок. Щенок "моей мечты": трехцветный, с длинными ушами и с умнейшими карими глазками. Во сне он дремал со мной на кровати, вальяжно устроившись в моих ногах. А я лежала неподвижно, боясь его побеспокоить. Я даже разглядеть его не могла как следует… Я лежала и по-настоящему боялась. Боялась, что это всего лишь сон…

И я проснулась. Резко открыла глаза, уставившись в темноту. Лежала я на боку, лицом, судя по всему, к двери. А за спиной услышала вдруг чье-то порывистое дыхание… Лев?.. А кто же еще, Дашка? Хотя, может, это мама решила лечь со мной и поменялась с Майским местами? Ведь отец вчера так и не вернулся.

Аккуратно перевернувшись на другой бок, я медленно приподнялась на локте и попыталась заглянуть в лицо тому, кто лежит рядом. Шторы на окне задернуты неплотно, сквозь щелочку пробивался лунный свет. Он и позволил мне разглядеть человека, делившего сейчас со мной спальное место. Это был Лев. И он сладко спал, лёжа на спине. Я плавно придвинулась чуть ближе, нависая над Майским. Но он, словно что-то почувствовав, зашевелился. Я тут же легла обратно, закрывая глаза. Когда шевеление прекратилось, я опять подняла веки и повернула голову. Лев не проснулся. Он просто перевернулся на бок и теперь лежал лицом ко мне. Я устроилась поудобней и зачем-то начала внимательно его рассматривать.

Странное ощущение возникло у меня. Как будто я вижу его в первый раз. Хотя… По сути, это именно так. Вот такого, спящего и без маски, я вижу его впервые… А он, оказывается, такой милый… Когда спит, разумеется. А так он совсем не милый. Совсем. Наглый и настойчивый.