Ксения Каретникова – Я буду в маске (страница 38)

— Бред, бред, бред… — произнесла я как в этом самом бреду, уворачиваясь от лица Льва, которое настойчиво пыталось заглянуть в моё.

— Ну посмотри на меня. Пойми, почувствуй… Даша…

— Я чувствую только разочарование. И злость: на тебя и на себя, — ответила я неожиданно холодно. Хватка Льва ослабла, и я смогла вырваться.

— Хочешь, я не буду дописывать и издавать книгу, — предложил он вдруг. Эти слова заставили меня остановиться и вновь истерично засмеяться.

— Зачем же такие жертвы? Ты же так над ней трудился… — ехидно сказала я. — Обязательно дописывай и издавай. Уверена, она станет бестселлером, — выбежала из комнаты и понеслась к лестнице.

Вихрем спустившись на первый этаж, я, не видя ничего вокруг, стремительно бежала к выходу. У самой двери я чуть не налетела на выходящего с кухни Леонида.

— Извините, — буркнула я.

— Ничего… Даша, вы уже уходите? — спросил у меня брат Льва.

— Да, — ответила я, не оборачиваясь. — Всего доброго.

Я быстро надела сапоги и, схватив с вешалки пальто и сумку, нервно дернула ручку. Дверь открылась без сопротивления, и я, спустившись по ступенькам, помчалась в сторону дороги.

Глава 15. Чужое счастье

Перед глазами была пелена, в голове ни единой мысли, а в сердце болезненно пусто. Как я добралась до трассы, как ловила машину и как возвращалась в город — помню с трудом. В себя более-менее пришла, когда стояла возле расписной двери художницы и давила в ее звонок.

Я и сама не знаю, почему случайному водителю назвала не свой адрес, а Жанкин. Наверное, моё подсознание не хотело, чтобы я сейчас оставалась одна, и решило за меня.

Мне долго не хотели открывать. Но я, слыша шум по ту сторону двери, не отступала и настойчиво продолжала стоять и звонить. И дверь мне все-таки открыли. Мужчина. Улыбающийся, высокий, в Жанкином коричневом махровом халате. Этот халат был у моей подружки "дежурным" и такого фасона, что носить его мог человек любого пола, я сама иногда надевала сию домашнюю одежку, когда оставалась ночевать у Жанны. И если мне этот халат был немного великоват, то мужчине, наоборот, чуть маловат, о чем свидетельствовала длина рукавов, открывающая запястья, ну и длина самого халата на этом мужчине — чуть ниже колен.

— Здравствуйте, — нахмурившись и внимательно присматриваясь к незнакомцу, поздоровалась я, а потом задала логичный вопрос: — А вы кто?

Мужчина тоже нахмурился, но при этом продолжал улыбаться.

— Добрый день, — ответил он.

— Милый, кто там? — раздался голос моей ненормальной подружки, и ее довольная мордашка вылезла из-под руки мужчины в халате. Увидев меня, Жанка радостно сказала: — О, привет! — я молча кивнула. — Заходи.

Жанкино приглашение сразу же было мной принято, и я быстро переступила порог квартиры. Жанкин "милый" тут же подсуетился, помог мне снять пальто и повесил его на вешалку.

— Познакомься, Даша, это Ярослав, — взяв мужчину под руку, представила его Жанка.

— Яр-ослав? — уточнила я, делая акцент в произнесенном имени на первых двух буквах. Жанка кивнула и весело мне подмигнула. — Очень приятно.

— И мне, — вполне искренне улыбнулся Ярослав. Улыбка у него, кстати, была обезоруживающая — такая широкая, открытая и заразительная. И вообще, чисто внешне Ярослав очень даже хорош собой: коротко стриженый шатен с карими глазами лет тридцати пяти. На его непрестанно улыбающемся лице виднелась чуть отросшая темная щетина, но и она его совсем не портила.

— Надеюсь, я вам не помешала? — тихо спросила я.

— Что ты, Дашка! Ты же знаешь — мой дом всегда для тебя открыт, — сказала Жанка. Я попыталась улыбнуться, но у меня это не получилось. Зато тяжкий вздох, которым я попыталась скрыть подкатывающие к горлу слёзы, получился у меня вполне очевидным. И Жана, заметив это, спросила: — Что-то случилось?

— Не знаю… — как-то потеряно ответила я. Моя подружка, пристально на меня посмотрев, поняла меня правильно и тут же обратилась к своему Ярославу:

— Милый, ты ж не против, если мы с Дашей поговорим наедине?

Милый кивнул и молча удалился в Жанкину спальню. А Жанна повела меня на кухню.

— Я же правильно поняла, что Ярослав — это тот самый Яр? — спросила я, присаживаясь за стол.

Художница присела напротив и ответила:

— Он.

— И, как я вижу, у вас все хорошо?

— Да, — томно притупив глазки, ответила Жанка. — Вчера в ВИПке мы сбросили маски. Поговорили и решили дать друг другу и нашему будущему бэбику шанс. Я назвала Яру свой адрес, когда мы разъезжались из клуба… И буквально через полчаса, как я доехала до дома, он был уже у меня… — Жанка остановила свою речь и шепотом добавила: — Мы всю ночь, все утро и даже днём занимались сексом. И по ощущениям, это было даже лучше и фееричней, чем в клубе.

— Я рада за тебя, — сказала я честно. Честно, но грустно. Моя подружка, уловив грустные нотки в моём голосе, вдруг нахмурилась и повторила свой вопрос:

— Что у тебя-то случилось?

Я не знала, с чего начать, да и лёгкий мандраж, который начал меня бить, стоило мне только вспомнить об открывшихся сегодня тайнах, очень мешал мне говорить. Жанна смотрела на меня, все больше и больше хмуря брови.

— Это как-то связано со Львом? — уточнила она. — Ты же вроде, насколько я помню, собиралась сегодня провести с ним день.

— Собиралась, — кивнула я.

— И?

— Он заехал за мной, и мы поехали в их загородный семейный дом… — начала я, но вдруг остановилась, ощущая нарастающую, пульсирующую боль в висках.

— Вы поругались, что ли? — предположила Жана.

— По сути, мы не ругались… Я от него сбежала.

Жанка непонимающе покачала головой, а потом тихо, наклонившись ко мне, спросила:

— Он что, этот, озабоченный извращенец и… Обидел тебя?

Я, фыркнув, сказала:

— Он такой же извращенец, как я, как ты и даже как твой Яр-ослав.

— В смысле? — не поняла моя подружка.

— Жанка, — прикусив губу, произнесла я, глубоко вздохнула и на выдохе добавила: — Лев — это Эл.

Жанкино лицо забавно вытянулось.

— Да иди ты… — выпалила она, а я медленно кивнула. — Ты уверена?

— Да, — пискляво ответила я, чувствуя, как глаза становятся мокрыми. Я часто заморгала, пытаясь удержать слёзы. Жанка опять нахмурилась, потом коснулась моей руки и предложила:

— Коньяк будешь?

— А у тебя остался? — Жанна кивнула. — Буду.

Подружка тут же поднялась с места и вышла на балкон, вход на который находился на кухне. Погремев там немного, Жанка вернулась обратно, держа в руках непочатую бутылку коньяка. Поставив бутылку на стол, она достала с полки рюмку. Потом залезла в холодильник, извлекла из него лимон, быстро нарезала его кольцами и присыпала стоящим на столе растворимым кофе. Это была любимая Жанкина закуска под сей напиток. И, кстати, весьма вкусная.

Жанна пристроила тарелку с лимоном рядом со мной, открыла коньяк и, налив его в рюмку, сказала:

— Выпей и рассказывай. Поподробнее.

Я послушно взяла рюмку, выпила и закусила "кофейным лимоном". Коньяк был тем самым, который мы пили на "оригинальном чаепитии", но сейчас он мне показался более обжигающим и горьким, а ещё более опьяняющим. Крепкий напиток как-то уж очень быстро ударил мне в голову, и я, немного расслабившись, начала рассказывать обо всем случившемся со мной за эти два дня — как мы вчера с Элом "прощались" и игрались в клубе с воском и как я сегодня, случайно прочитав черновик нового романа Льва, увидела метку на теле писателя от этого самого воска.

— Ну надо же, никогда бы не подумала… — сказала Жанка, когда я закончила свой рассказ. Налила мне ещё коньяка, и я тут же выпила. Художница с задумчивым видом наблюдала, как я передергиваюсь от напитка и как морщусь от кислоты цитруса. И вдруг, как будто опомнившись, поинтересовалась: — Подожди, что ж это получается, Майский пишет роман о "Трёх масках"?

— Ага, — кивнула я. — А мы с тобой — одни из его главных героинь. Имен, даже клубных я в том отрывке не увидела, но все, что происходило в мой первый визит в клуб в зелёной маске, описано очень точно.

— Ну, Лева, писака, твою мать… — Жанка стукнула рукой по столу. — Нашёл, о чем писать… Хотя, — художница покосилась на меня и извинительной интонацией продолжила: — Согласись, это оригинально.

Ни соглашаться, ни спорить я не хотела… А чего ты сейчас вообще хочешь, Дашка? И как тебе быть? Как дальше жить, зная, что тебя использовали? Зная, что все твои сокровенные и когда-то недоступные эмоции и ощущения будут читать несколько сотен, а то, может, и тысяч людей? А человек, которому ты доверилась, причём дважды — двум его "ипостасям" — будет хихикать и получать за это деньги и восхищение своих читателей?

Как тут, Дашка, чёрт побери, не сойти с ума?

— А мне вот, знаешь, что сейчас интересно? — задумчиво произнесла моя подружка, не позволив мне упасть и пропасть в своих мыслях. — А откуда он вообще узнал про клуб?

Не зная ответа на этот вопрос, я покачала головой и, сама потянувшись к бутылке, налила себе коньяка.

— Милый! — громко позвала Жанка. Настолько громко и неожиданно, что я аж подскочила на месте.

В дальней комнате хлопнула дверь, и спустя несколько секунд на кухню зашёл Ярослав. Жанка, увидев своего милого, расползлась в улыбке и смотрела на него по-настоящему влюбленными глазами. От такого взгляда подруги в моей душе заклокотала, вроде бы "белая", но неожиданно граничащая с "чёрной" зависть… Я завидую Жанке. Завидую вот такой, пусть пока и визуальной, но идиллии, вот таким влюбленным взглядам с обеих сторон… И тому, что они не только сбросили клубные маски, но и остались этим по-настоящему довольны и счастливы.