Ксения Каретникова – Я буду в маске (страница 31)

Я засмеялась.

— Ты не перестаешь меня удивлять! — сказала я, качая головой. — Зачем изображать, что ты пьешь коньяк?

— Гости настаивали. Выпей, говорят, хозяюшка с нами… Вот и пришлось имитировать. Я это не люблю, но выхода не было, — ответила Жанна и подмигнула. Тут к нам подошёл Лев, в одной руке он ловко держал бокалы, а в другой — тарелочку с лимоном. Я взяла у него один из бокалов, а Майский, покосившись на Жанку, произнёс:

— Там полный самовар… Признавайся, Жанна, откуда у тебя столько коньяка? — Лев пригубил из своего бокала и добавил. — Весьма недурственного, кстати.

— Клиент один презентовал, — ответила Жанка. — Я ему баннер делала для магазина элитного алкоголя, а он вчера заехал, расплатился и ящик коньяка вдобавок привёз.

— Хороший клиент, — кивнул Лев. — Он достоин того, что бы за него выпить, — предложил он, вытянув руку с коньяком, предлагая нам чокнуться. Мы чокнулись, выпили по глотку, и Лев, вытягивая другую руку, предложил: — Закусывайте, девчонки.

Мы с Жанкой съели по дольке лимона.

— Даша, поухаживаешь за мной, а то руки заняты, — попросил Лев, кивая на тарелку в своей руке. Я улыбнулась, взяла дольку и скормила ее Льву. Лев, прожевав лимон, сказал:

— Как вкусно из твоих рук, спасибо. Вот только сладости не хватает…

— Хочешь конфетку?

— Губы твои слаще любых конфет… — шепнул он мне на ушко.

Я опять улыбнулась и потянулась губами к устам Льва. Запечатлела на них мимолетный, но жаркий поцелуй.

— Так сладко? — кокетливо спросила я.

— Очень, — ответил он.

— Какая прелесть, — подала голос Жанка. — Наблюдать за вами — сплошное мимимишное удовольствие.

— Ты ерничаешь? — приподнимая брови, лукаво поинтересовался у неё Лев.

— Нет. Я вам завидую, — широко улыбнулась Жанка.

— Я так и подумал.

— Ладно, давайте отвлечемся от ваших нежностей, — предложила моя подруга. — Хочу, чтобы взглянули на мои новые картины.

Лев заинтересовано кивнул, поставил тарелку на стол, и Жанка проводила нас к противоположной стене, где сейчас наблюдалось самое большое скопление народа. Это стена Жанкиной славы, как она сама её называла. Данное место в большой проходной комнате художница чтила, как наши бабушки полки с иконами. Тут всегда идеальный порядок, ни единой пылинки и много искусственного света. Картины, висевшие на стене, освещались сразу несколькими источниками света — и с пола, и с потолка, и с боковых стен.

У этой Жанкиной персональной мини-выставки явно проглядывалась общая тематика — животные. Их художница использовала на всех представленных картинах: и в качестве "главных персонажей", и в качестве второстепенных, или же как фон.

Большинство из выставленных работ я уже видела, так как часто бываю у Жанки в гостях. Но были и совершенно новые работы. У одной из таких новинок мы с Майским одновременно замерли, пристально ее рассматривая.

На картине в профиль была изображена темноволосая, обнаженная девушка… Но все ее женские прелести скрывались от посторонних глаз, их прятали когтистые лапы огнегривого льва, который с грозным рыком, изображенным в анфас, крепко обнимал девушку. У льва были темно-карие, пронзительные глаза и слегка очеловеченные черты морды… А вот девушка, находившаяся в объятиях зверя, чем-то походила на меня — форма носа, губы, скулы…

— Ну как вам? — услышали мы тоненький Жанкин голосок, и она тут же встала между нами, взяв нас под руки. — Эту картину я назвала "Царский дар".

Я посмотрела на Жанку, задавая немой вопрос. Она, поступив глазки, кивнула.

— Жана, а ты продаешь свои работы? — не отводя взгляда от картины, поинтересовался Лев.

— А что?

— Я хочу купить у тебя эту картину, — указал он рукой на "Царский дар".

— Так бери, даром, — махнула Жана рукой.

— Нет уж. Любой труд должен быть оплачен. Особенно такой, — он сделал шаг к картине, полминуты задумчиво в нее вглядывался и вынес приятный автору вердикт: — Очень красиво.

— Спасибо, — ответила Жанка и отошла от нас к столу.

Я тоже шагнула ближе, изучая полотно. И вынуждена была согласиться с писателем, действительно, очень красиво. Продолжая разглядывать картину, а в частности то, как лев крепко и эгоистично держит обнаженную девушку, я вдруг отчётливо представила нас со Львом на месте изображенной пары. И почувствовала неожиданную взбудораженность, похожую на лёгкое возбуждение: губы пересохли, напрягшаяся грудь заставила меня вздрогнуть и выпрямить спинку, а ладошки вспотели…

Что же это такое, Дашка? Тебе так не терпится воплотить задумку художницы в жизнь? Ведь с прошлой картиной, моим портретом с маской, Жанка попала в точку… Как провидица, как предсказательница моего будущего…

— О чем задумалась? — спросил у меня Лев, взяв под локоток. Я перевела взгляд на Майского и, мимолетно улыбнувшись, уставилась на бархатные губы писателя. Мне так захотелось их поцеловать. Жадно, ненасытно… Бесстыдно. И тут же раствориться в ласках, отдаваясь в его нежные руки.

— Тебе тоже нравится?

— Да, — коротко ответила я и отвернулась к картинам, пытаясь унять нахлынувшее страстное волнение. Но левая рука Льва продолжала держать мой локоть, удерживая тем самым не только мою руку, но и возбуждение.

— Мне кажется, твоя подруга дала нам явный намёк… — шепнул мне на ушко Майкий и вдруг отпустил меня, но тут же обнял за талию, прижимая плечом к своей груди. И этим самым плечом я почувствовала, как часто бьётся сердце Льва… Дашка, его что, тоже так взволновала эта картина?

— У неё богатая фантазия, — ответила я. Лев, соглашаясь, кивнул и протянул мне свою вторую руку с бокалом. Я чокнулась об него своим и, тяжело вздохнув, сделала глоток коньяка. Он скатился по горлу, обжигая и наполняя грудь ещё более сильным жаром. Майский тоже глотнул, продолжая обнимать меня за талию, притянул к себе и неожиданно поцеловал.

Вкус его губ перемешался со вкусом коньяка, опьяняя сознание и провоцируя на более эротические мысли. Перед моими закрытыми глазами стояла Жанкина картина. Причём, не просто стояла, она плавно оживала: лев опасно ласкал девушку когтистыми лапами, оставляя на ее белой коже красные царапины, и, жарко дыша, лизал её плечи и грудь влажным, шершавым языком. Девушка же обездвижено застыла на месте и испытывала двоякие чувства и ощущения — страх перемешался со страстью, боль с удовольствием, испуг с желанием… Я вдруг охнула, открыла глаза и встретилась взглядом с целующим меня мужчиной. Он смотрел на меня рассеяно, получая особенное удовольствие от нашего поцелуя и вырвавшегося из моих фантазий оха. Лев остановился и, погладив меня по щеке, тихо произнёс:

— Даша, да ты вся горишь…

— Это все коньяк, — отстраняясь, ответила я. — У меня всегда на него такая реакция.

— Жаль, — он грустно улыбнулся. — А я думал, что это я и наш поцелуй.

Я улыбнулась в ответ:

— И это тоже… — не стала скрывать.

Мы одновременно потянулись друг другу за ещё одним поцелуем, но нас остановил мужской голос, раздавшийся за моей спиной:

— Лев! — я обернулась и увидела светловолосого мужчину. Он стоял, сунув руки в карманы широких брюк, и криво улыбался. — Вот так встреча.

— Костя! — искренне обрадовался Лев. — Надо же, кого-кого, а тебя я здесь увидеть никак не ожидал, — Лев посмотрел на меня и тут же представил нас друг другу. — Знакомьтесь, это Константин, мой бывший однокашник, а это Дарья, моя девушка.

"Моя девушка", — повторила я мысленно, тая от этих слов… Он это сказал? да? Девушка… Его… Как приятно!

— Ты ж вроде в Москву перебрался? — спросил Майский у Кости.

— Да вот вернулся родных навестить.

— Надолго?

— Недельки на две…

— Извините, — влезла я в их диалог. — Лев, я отойду тогда пока, мне с Жанной поговорить надо, — Лев кивнул, нехотя выпустил меня из объятий, и я, отойдя от неожиданно встретившихся друзей, принялась искать глазами хозяйку квартиры.

В гостиной её не было. Тогда я отправилась на поиски художницы и сначала заглянула на кухню. И не ошиблась, Жанка стояла возле стола, мешая что-то в белой кружке.

— Вот ты где, — сказала громко, Жанка на меня обернулась, а я зашла, подошла к столу и присела на деревянный табурет. — И что ты здесь делаешь?

— Чай завариваю, — ответила она. — Чего-то он у меня быстро заканчивается.

— Да уж, — усмехнулась я. — Похоже ты единственная, кто на этом "чаепитии" действительно пьёт чай.

— Не поверишь, я если бы и хотела выпить коньяка, то не смогла бы. Я пока его в самовар переливала, меня от запаха чуть не вырвало.

— Поверю, — кивнула я. — Это нормально. У беременных меняется вкус, обостряется обоняние. Токсикоз тот же…

— Ужас, Дашка. Противно даже представить.

— Это нормально, — настойчиво повторила я.

Жанка разбавила чай водой и перелила его в бокал.

— Где Лев? — спросила она.

— Однокашника встретил, — ответила я, художница кивнула и присела рядом.

— Я рада, что у тебя все хорошо, — сказала Жана тихо и тяжело вздохнула. — Вы отлично смотритесь вместе.