Ксения Каретникова – Я буду в маске (страница 17)

А что? Может и в этот раз история тоже основана на реалиях? На это вопрос Майский мне так и не ответил. А настаивать я не стала.

— Уверена, вы скоро найдете свой идеальный финал, — решила я подбодрить писателя.

— Я на это надеюсь, — кивнул он и вдруг коснулся длинными пальцами ворота рубашки, еще больше оголяя верхнюю часть груди, мой взгляд проследил за его жестом, я даже заметила пульсирующую венку на его шее… Меня неожиданно обдало жаром, я помяла кисти рук и поинтересовалась:

— Книгу будет оформлять Жанна?

— Думаю, да. Нашей первой работой я остался очень доволен. Она тонко чувствующий человек, сразу понимает, что я хочу, — кивнул Лев и тоже решил поинтересоваться: — А давно вы дружите с Жанной?

— Где-то полгода, — пожала я плечами.

Лев задумчиво усмехнулся. И мне его усмешка… Не то, чтобы не понравилась, но показалась очень странной.

— Жанна очень талантливая и… очень необычная девушка, — произнес он. Я кивнула:

— Наша первая с ней встреча тоже была весьма необычной.

— Не сомневаюсь, — кивнул Майский. — Как она произошла?

— Как? — кокетливо переспросила я, писатель кивнул. — Я сидела в парке на лавочке, читала книжку… А Жанка вдруг подсела ко мне и заявила, что желает написать мой портрет. Что ей понравилось мое "уникальное и красивое лицо", — попыталась я передразнить тоненькую интонацию Жанкиного голоса.

— Что ж, Жанна права. Вы действительно очень красивая, Даша.

Комплимент писателя вызвал во мне очередную волну жара, я, почувствовав, как потеют руки, опустила глаза и потеребила пальцами салфетку на столе, а Лев в этот момент как бы невзначай коснулся своими пальцами моих и предложил:

— Может, нам пора перейти на "ты"?

— Может, — кивнула я, не убирая руки.

Почему, Дашка? Прикосновения писателя тебе… приятны? Эти мысли все-таки заставили меня убрать от Майского руку, а предлогом этого стало якобы желание попить заказанную и принесенную воду с газом.

— Так Жанна написала твой портрет? — перешел Майский на «ты».

— Да, — ответила я, отпив и оставляя бокал.

— Тебе понравился?

— Он очень специфичен, — фыркнула я.

— А где он сейчас?

— Висит у меня в квартире.

Лев тоже глотнул воды и ласково поведал:

— Хотел бы я на него посмотреть…

Я усмехнулась… Что ж, Дашка, получается Лев Майский, после нашего перехода на "ты", сразу решил стать ко мне еще ближе и намекает на приглашение в гости? Вот нахал! Не дождется. Может, не мне говорить о приличиях, но…

Я сейчас не в маске. Лев тоже с открытым лицом. Мы оба с открытым настоящим и каждый со своим неизвестным друг для друга прошлым… И о будущем, даже недалеком, думать слишком рано. А возможно, и не стоит вовсе.

— Я могу его показать, — ответила я и полезла в свою сумочку за телефоном.

— Кого? — не понял писатель.

— Портрет. У меня есть его фотография.

Лев, поджав губы, показушно изобразил сожаление. А я, найдя нужное изображение в галерее телефона, протянула Льву свой мобильник с открытой фотографией. Майский взял в руки смартфон и принялся разглядывать.

Фото было качественное. На нем можно разглядеть даже самые мельчайшие детали Жанкиной картины. А посмотреть там есть на что.

Когда я позировала Жанне, мне разрешили следить за процессом: я стала свидетелем того, как художник точно передавал все черточки, все штрихи и нюансы моего лица. Сходство было полным даже в наброске, словно я смотрю на себя в зеркало… Я восхитилась мастерством новой знакомой. Ведь сама максимум на что была способна, так на пейзаж, да и тот на уровне ученика начальной школы. А тут такой портрет!

Потом, спустя пару недель, Жанна принесла мне уже законченную картину. От наброска осталось только то самое "мое" лицо. Все остальное — неуемная фантазия художника. На этом портрете у меня появились длинные, пышные, с крупными локонами волосы, лежащие на слегка приподнятых как будто от удивления голых плечах. Цвет глаз гипертрофирован, сочно-зеленый. Стояла я на фоне алых всполохов огня, одной рукой прикрывала обнаженную грудь, а в другой руке держала… маску… Маска была точной копией клубных, но не одного из трех цветов, а всех сразу — желтый цвет на маске плавно переходил в зеленый, зеленый в красный…

Это сейчас я знаю, что маски Жанна изобразила конкретные, а тогда… А тогда такая задумка мне просто понравилась. "Человек, снимающий маску", — так талантливый автор назвал этот портрет… Жанка словно знала. Знала, что я когда-нибудь вступлю в клуб и надену эти маски. Все три…

А вот смогу ли я снять последнюю? Навсегда.

Лев с интересом и очень долго рассматривал фотографию, Я видела, как его взгляд блуждает по изображению, пару раз он что-то увеличивал простым движением двух пальцев… В один из таких моментов мне вдруг стало неловко, даже стыдно, будто бы Лев смотрит не нарисованный портрет, а реальную фотографию в стиле "ню"…

Наконец, закончив рассматривать, Майский вернул телефон с вопросом:

— И как давно этот шедевр украшает твою квартиру?

— Жанка принесла мне его в апреле. Подарила на свой день рождения… — Лев в удивлении приподнял брови. — Представь себе, Жанна искренне считает, что на свой день рождения подарки надо не получать, а дарить, таким образом отблагодарив всех и вся за свое счастливое существование.

— Оригинально, — хохотнул Майский.

— Жанка такая. Я не перестаю ей удивляться, — хохотнула я в ответ.

В кафе мы просидели долго. Еще бы час, и наш обед действительно перешел в ужин. Но ели мы мало. Мы много говорили. В основном о книгах. Делились впечатлениями — я с читательской стороны, а Лев с писательской. И его мнение, как человека, который сам творит, меня очень интересовало.

Во многом наши мнения и вкусы сходились. И это касалось не только литературы. Кино, театр, выставки… Мы, оказывается, посещали одни и те же места, но почему-то ни разу не встречались. Хотя я же совсем недавно стала выходить в свет, а известный писатель варится во всем этом давно, чтобы поддерживать свой имидж и быть в теме и в центре всех светских событий в городе.

В конце нашего "свидания", я поймала себя на мысли, что позавчера Лев оказался прав — он мне симпатичен… Поймала и тут же ощутила, как волнующий холодок пробежался по моей спине…

Он мне нравится. Он цепляет, располагает. Лев начитанный, умный, наблюдательный. Красиво говорит, чутко слушает. Умеет ухаживать даже в мелочах. Мне комфортно рядом с ним. Легко. Давно я ни с кем так не общалась… а как же Эл, Дашка? С ним мне тоже комфортно. Но… его я не знаю. Точнее знаю, но не так. Не так открыто, откровенно… Хотя…

А что такое откровенность? Когда раскрываешь свою душу или когда оголяешь свое тело? Как можно быть откровенным — свободно говорить всю правду о себе или выкрикивать неудержимые стоны наслаждения? Где грань, Дашка? Или у этого понятия ее… нет? И каждый понимает ее по-своему? Так, как ему близко и проще… И так, как ему не стыдно.

Когда мы с Майским собрались расходиться по домам и нам принесли счет, Лев вызвался его полностью оплатить. Я стала возмущаться, утверждая, что сегодня было не свидание, а дружеская встреча и что на ней принято оплачивать счет пополам.

Лев долго сопротивлялся мне в ответ, говорил, что, независимо от статуса нашей встречи, я все-таки девушка, а он мужчина и привык поступать так, его так воспитали. Но я была настойчива и непоколебима, и в какой-то момент поняв, что настаивать бесполезно, писатель сдался. И счет мы разделили.

Выходя из кафе, Майский и здесь решил быть галантным и предложил подвезти меня до дома. Букет большой, писатель побеспокоился, что мне с ним добираться до дома будет неудобно. Но подумав, что знать мой адрес Льву пока необязательно, я вежливо отказалась, сославшись на то, что хочу прогуляться и подышать воздухом, а цветы мне никак не помешают. Лев печально вздохнул и, поцеловав меня в руку, направился к своей машине. Я дождалась, когда он сядет в свой автомобиль и уедет, и лишь тогда неспеша пошла пешком до дома. Благо, я живу совсем недалеко от выбранного мной кафе.

Шла и думала. Мне понравился не только сам Лев, но и наша встреча, которую я даже мысленно не хотела называть свиданием. Да, я человек, который придаёт большое значение словам. Я стараюсь никогда не бросать их на ветер и называть вещи своими именами. И быть честной. Не люблю врать, да и не умею — начинаю мямлить и краснеть. Поэтому старательно избегала вопросов Льва о личной жизни. Да и он, в принципе, не особо ей интересовался. Я, кстати, тоже…

И тут вдруг подумала, что, если бы Лев Майский пригласил меня на еще одну "встречу", я, пожалуй, согласилась бы. Да не пожалуй, а согласилась бы с удовольствием… А захочет ли он, Дашка? Понравилось ли ему? Какие у писателя впечатления от нашей встречи?

Терзая себя такими мыслями, я и не заметила, как дошла до дома.

И как только я переступила порог своей квартиры, на мой телефон пришло послание от Майского: "Даша! И все-таки это было свидание. Спасибо за чудесный обед. С нетерпением буду ждать следующую встречу".

Довольная улыбка появилась на моем лице, я трижды перечитала сообщение, а потом, ответив лаконично: "И тебе спасибо", прошла в комнату, определила розы (а их, кстати, было двадцать пять штук) в вазу и поставила ее на тумбочку возле кровати.

Долго сидела и любовалась красными бутонами, вдыхая их аромат. На душе было тепло и уютно. А на лице светилась глупая улыбка