Ксения Каретникова – Я буду в маске (страница 16)
Стоп, Дашка. Пусть это Майский считает нашу встречу свиданием, но для меня это обычный обед. Обычный. После которого я, возможно, откажусь еще раз с ним встретиться. Уж очень нагловатый этот образец мужчины, которого моя Жанка назвала "красавцем".
Что в нем красивого? Он такой же обычный, как и эта наша встреча.
Нам принесли меню. Его я уже знала чуть ли не наизусть, так как в этом кафе мы любили бывать с Жанкой, и потому, не открывая кожаной книжечки, сразу же сделала заказ. Лев решил довериться моему вкусу и попросил себе то же самое.
— Что будете пить? — записав в блокнот наш заказ, поинтересовался официант.
Лев вопросительно на меня посмотрел и я ответила:
— Воду. С газом.
Официант кивнул и поспешил выполнять наши гастрономические пожелания.
— Может, все-таки закажем вина? — предложил Лев.
— Вы как хотите. А я в обед алкоголь не употребляю, — ответила я. Отчасти правду — алкоголь я выпиваю, но смотря с кем и при каких обстоятельствах.
Майский неожиданно фыркнул:
— Учту, — а потом спросил: — А почему вы отказались со мной ужинать?
— У меня планы на сегодняшний вечер, — соврала я. Хотя кто знает, может, сегодня вечером я решу поработать? До пятницы мне нужно доделать несколько ведомостей для багетной мастерской. А я упорно затягиваю с выполнением этой миссии.
— А эти планы не связаны с другим мужчиной? — иронично поинтересовался Лев.
— А это важно?
— Пока нет, — тихо сказал Лев и криво улыбнулся. — Даша, а расскажите о себе?
— Что, например?
— Чем вы занимаетесь? — спросил он так, словно его это действительно интересовало.
— Я бухгалтер.
— Бухгалтер? — он вроде бы удивился и уточнил: — Работаете на фирму?
— Нет. Работаю на дому. Сотрудничаю с несколькими индивидуальными предпринимателями.
Майский нахмурился, видимо, ожидал другого ответа.
— И вам нравится ваша работа?
— Нравится, — кивнула я. — Я по своей натуре сова. А эта работа позволяет мне не вставать рано, не сидеть в душном офисе с девяти до шести пять дней в неделю, а трудиться в любое время суток, когда мне удобно или захочется. Главное — сделать ее в срок.
— Знаете, а в этом наши… виды деятельности похожи, — сказал Лев с улыбкой. — Я тоже тружусь тогда, когда мне вздумается. А точнее, когда меня посещает прелестница Муза. И у меня тоже есть сроки. Правда, их я ставлю себе сам.
Я невольно кивнула. В принципе, работу писателя я себе так и представляла: нахлынет потоком вдохновение, автор хватается за перо и садится за широкий резной стол писать, писать, и писать… Ну, или садится перед ноутбуком и стучит, стучит и стучит пальчиками по клавиатуре. А без вдохновения и по принуждению, как мне кажется, никак. Но не может человек творить, будучи загнанным в рамки. Творческие люди — они такие. Одна моя знакомая художница чего стоит.
— А Лев Майский — это ваш псевдоним? — задала я вопрос скорее из вежливости, но и чтобы переключить нашу беседу с себя на Майского.
— Нет, Лев — имя, выбранное для меня матушкой, а Майский — фамилия, подаренная мне отцом.
— Повезло. Очень гармонично получилось. И запоминается, — закивала я.
— Вот поэтому я и издаюсь под своим именем.
— А я где-то слышала, что это одна из сторон тщеславия, — подметила я, широко улыбнувшись. Майский фыркнул, и я решила задать свой следующий и на самом деле интересующий меня вопрос: — Почему вы решили стать писателем? — Всегда хотелось спросить это у какого-нибудь писателя.
— А я не решал. По сути, все решено было за меня, — ответил он задумчиво. Увидев мои вздернутые в немом вопросе брови, Лев принялся рассказывать: — Издательство, в кафе которого мы с вами встретились, это наше семейное дело. Его основал мой дед, потом у руля встал отец, а теперь издательство принадлежит нам с братом, — Лев улыбнулся. — Меня с детства окружали книги. Меня с детства учили их любить. И я любил: за манящий шелест страниц, за особенный запах, за новый, неизведанный мир, в который они могут погрузить. Я много читал. Еще мальчишкой каждый день приходил к деду на работу, гулял по издательству, общался с людьми, в том числе с писателями, и листал только что напечатанные книги. В школе моим любимым предметом, конечно, стала литература. Но там приходилось не только читать, но и писать. Выяснилось, что сочинения даются мне легко и… умело. И я начал творить не только по предмету, но и так, для себя, записывая что-то свое, сокровенное, увиденное, подслушанное… После школы решил поступать на лингвистический факультет, хотя отец уговаривал пойти на экономический. Такое образование, по его мнению, было нужнее для будущего директора издательства. Но, в конце концов, папа смирился, что литературу я люблю глубже, изнутри. Да и брат к тому времени уже закончил тот самый экономический ВУЗ. Так что было кому передать директорское кресло, — Майский хохотнул. — Обучаясь в университете, я продолжал писать. Моими рассказами заинтересовались, их стали печатать в газетах, журналах и в небольших сборниках. Я же начал мечтать написать книгу и издать ее. Издать не проблема, сами понимаете, Даша, а вот написать? Большую, цельную, интересную, цепляющую… Нужен сюжет, идея…
— И, как я понимаю, вы её нашли, идею? — поинтересовалась я.
Лев кивнул:
— Да. Однажды на студенческой вечеринке я познакомился с девушкой. Она мне понравилась, и я обхаживал ее, делал комплименты, поил вином, надеясь, что мне удастся увезти девушку этим вечером к себе домой… — я нахмурилась от услышанного, а Лев фыркнул. — Что вы так на меня смотрите, Даша? В ваши студенческие годы парни не клеили девчонок на вечеринках и не увозили их домой?
— Клеили. Увозили. Просто не ожидала от вас такой откровенности, — ответила я.
— Это еще не откровенность… В общем, вечер закончился не так, как я рассчитывал. Девушка напилась, но ехать со мной категорично отказалась. Зато ей срочно потребовалось выплакаться. И выплакаться она решила мне. Рассказала свою историю… — Майский усмехнулся и подмигнул. — Сначала я слушал ее так, без интереса, но чем дальше она заходила в своих подробностях, тем все больше возрастал мой интерес… А потом эта история не выходила у меня из головы несколько дней. И заставила меня взяться за перо и писать. Писать книгу.
Так вот что имел в виду Лев, когда говорил про свое общение с девушками "по душам". Получается, что он бессовестно крал чужие мысли и просто талантливо переводил их на бумагу. Хотя это же тоже уметь надо — перевести чужую жизнь в красивый, душевный текст. Чтобы он затронул не только идеей, но и слогом. Чтобы люди читали и восхищались. Чтобы им хотелось перечитывать историю снова и снова.
— Так "Холодный Жемчуг" основан на реальных событиях? — догадалась я.
— Почти, — то ли кивнул, то ли покачал он головой. — Реальная концовка истории той девушки была… без счастливого финала. А мне же хотелось счастья для своей героини. Намучилась она.
Тут нам принесли заказ. Появление официанта заставило нас прервать разговор, который я сразу решила возобновить, когда он удалился:
— Эта книга же вышла недавно? — уточнила я, пытаясь представить сколько лет прошло со студенческой поры Майского. Восемь? Десять? Лев кивнул и, правильно поняв мой вопрос, объяснил:
— Да. Я долго ее писал. Бросал, возвращался, писал другое, вновь возвращался… Какое-то время я жил за границей, где получил второе образование. Я еще и психолог… — аккуратно поведал Лев. — Но творить не прекращал, работал в местном русскоязычном издании, писал для них очерки, заметки, рассказы… Но за все время моего проживания за границей я написал от силы три главы "Холодного Жемчуга". Не шел у меня этот роман на чужбине… Из-за семейных обстоятельств пришлось вернуться в Россию, и Родина подействовала на меня волшебно. Буквально за пару месяцев книгу я закончил. Брат самолично ее прочитал и согласился издать.
— А сейчас вы что-то пишете? — поинтересовалась я.
— Да?
— И тоже основанное на реальных событиях?
Лев вкрадчиво улыбнулся и посмотрел на меня с прищуром. Не хочет раскрывать сюжет своего творения? Боится раскрыть авторскую задумку? Решил, что я украду его идею?
- Это будет роман, — ответил он уклончиво.
— То есть о любви? — настаивала я на более точном ответе.
— А все книги о любви, Даша, — ответил Лев, а я с сомнением на него посмотрела. — Да, о любви, не всегда о гендерной, но все же о любви: к Родине, к животным, к профессии, к увлечениям. И, в конце концов, о самой распространенной и эгоистичной любви, о любви к самому себе.
Я невольно хмыкнула, потянулась рукой за водой, но почему-то передумав, убрала руку обратно и спросила:
— И о какой любви будет ваш роман?
Майский на секунду задумался и ответил:
— Тут подходит и гендерный, и эгоистичный вариант.
— Даже так? Заинтриговали, — покачала я головой. — С удовольствием почитала бы. Мне очень нравится ваш слог и манера повествования… На каком вы сейчас этапе?
— Двигаюсь к развязке. Правда, очень медленно, — он замолчал на секунду, а потом добавил: — Не могу пока определиться с финалом.
— Финал должен быть счастливым, — подсказала я с улыбкой.
— Согласен. Я тоже приверженец "хеппи-энда", — кивнул Лев, но почему-то с грустью. — Но вот какой именно из предполагаемых мною концов будет счастливым для героев, я до сих пор не знаю. Поэтому и двигаюсь медленно, пытаясь полностью прочувствовать персонажей, свое отношение к ним. Разобраться в их истинных чувствах и решить, возможна ли между ними любовь. Понять и обосновать их поступки и желания… — он продолжал говорить с грустью, мне даже показалось, что Лев искренне переживает за своих героев. Как будто они не выдуманные, а реальные.