Ксения Каретникова – Я буду в маске (страница 14)

Не захотев слушать пусть и познавательный, но все-таки пересказ главы "Холодного жемчуга", я с милой улыбкой перебила автора:

— Я читала вашу книгу.

Лев широко улыбнулся:

— Мне приятно. Весьма приятно. И как вам книга?

— Честно? Мне понравилась, — ответила я. — До последнего сомневалась, что так мог написать мужчина.

Он, продолжая неподдельно улыбаться, подвинулся вместе со стулом поближе ко мне и случайно коснулся под столом своей коленкой моей ноги. Это вдруг вызвало во мне неожиданный импульс, который пробежался по спине и, задержавшись в районе поясницы, заставил меня вздрогнуть.

— Почему? — спросил Лев и наклонился к моему лицу.

Его поведение показалось мне странным. Почему он так легко и непосредственно вторгается в твое личное пространство, Дашка? И почему меня это не смущает, а наоборот, вызывает волнующую дрожь?

— Ну, буду откровенна до конца — не всегда мужчина может так правдоподобно передать женские мысли и… действия. Особенно в самые страстные, постельные моменты. У мужчин и женщин разное к этому отношение. Мы хотим и чувствуем не всё… Одинаково, — ответила я, потупив глазки.

Я себя не узнавала. Обычно в обществе мужчин, тем более незнакомых, я веду себя иначе. Клуб "Три маски" я не беру в расчет — там все происходит по-другому. Да и за все те четыре месяца, что я туда хожу, единственным, и физически, и эмоционально близким, стал мне только Эл. Только с ним я могла быть предельно откровенна. Только с ним я была самой собой, которую никто другой никогда не видел. А сейчас я так веду себя с этим писателем.

— И то, как вы это описали, бесспорно талант, — закончила я.

— И опыт, — добавил вдруг Лев.

— Опыт? — вроде бы удивилась я. — И в чем он заключается?

— В близком общении с представительницами прекрасного пола, — ответил он и, увидев усмешку на моем лице, неожиданно добавил: — Имеется в виду, в общении по душам.

— Ну да, по душам, — с кривой улыбкой, кивнула я. — И как же это общение помогает вам набираться опыта?

Лев криво улыбнулся:

— Я наблюдательный. И способен подмечать мелкие, вроде бы ничего не значащие детали. Вот, например, вы…

— Я?

— Да, вы. Вы, когда говорите честно, слегка приподнимаете свою верхнюю губу. Она у вас очень чувствительная… — Майский посмотрел на мои губы, но вдруг резко перевел взгляд на мои глаза. — А когда я вроде бы случайно коснулся вас под столом своей ногой, вы испытали жгучее волнение.

Не зная, как именно мне следует отреагировать на его слова, я засмеялась.

— И что это может значить? — поинтересовалась я.

— А может это значить, например, что я вам симпатичен, — не раздумывая, совершенно бесстыдно ответил он. — А также то, что если я приглашу вас на свидание, вы согласитесь.

— А вы приглашаете? — уточнила я.

— Я бы рискнул, — кивнул он. — У вас есть молодой человек?

Этот его вопрос неожиданно поставил меня в тупик.

Есть ли у тебя молодой человек, Дашка? С сексуальной точки зрения есть. А с других? Я ведь до сих пор ничего не знаю про Эла: как его по-настоящему зовут, где он живет, кем работает. Мы не ходим в кино, театр, не проводим долгие вечера вдвоем. Мы встречаемся один раз в неделю тайком и скрываем друг от друга всю свою жизнь.

Да, нам хорошо вместе, но можно ли из-за того, что происходит между нами раз в неделю, называть Эла моим "молодым человеком"? Скорее нет, чем да. Вот я и ответила это "скорее":

— Нет.

Лев фыркнул и улыбнулся:

— Тогда я приглашаю вас на свидание, — сказал он утвердительно. — Вы как к этому относитесь?

Вместо ответа я усмехнулась и покачала головой. Нет, Дашка, ты все-таки ошиблась, он не гей. Гей, каким бы талантливым писателем не был, не стал бы называть мои губы чувствительными и нарочно касаться меня своей коленкой. А уж тем более предполагать, что он мне симпатичен, и приглашать на свидание.

Льву мой такой молчаливый ответ не понравился. Он, играя бровями, посмотрел на мобильный телефон, лежавший рядом со мной на столе:

— Ваш? — поинтересовался он.

— Мой, — с кивком ответила я.

Тогда Лев без разрешения схватил телефон и тут же принялся что-то в нем набирать. Только я собралась возразить этому зазнавшемуся писаке, как услышала звуковой сигнал на чьем-то мобильном, и Лев, положив мой телефон на место, полез в свой карман. Звонил, как оказалось, именно его аппарат.

— Теперь у меня есть ваш номер телефона, а у вас мой, — сказал он с улыбкой.

Не зная, как мне и на это реагировать, я вновь усмехнулась. Находчивый, наглый, наблюдательный этот Лев Майский. Мог бы такой тебе понравиться, а, Дашка? И чего это ты все улыбаешься и улыбаешься?

— И часто вы пользуетесь подобным приемом? — поинтересовалась я.

— Не очень. В особенных случаях.

— Это я особенный случай? — приподняла я брови от удивления.

— Несомненно.

— Почему? — на мой вопрос Майский, загадочно улыбнувшись, с такой же загадочной интонацией ответил:

— Об этом я вам расскажу на нашем первом свидании.

В этот момент вернулась Жанка. Я даже и не заметила, как она вошла в столовую, но зато услышала, как Жанна с треском уселась за стол, я даже испугалась, что стул под ней тотчас развалиться и моя подруга потерпит фиаско в виде падения на пол. Но стул не развалился. А Жанна, радостно прижимая большую серую папку к своей груди, сообщила:

— Фух, чуть не опоздала, Зоя Федоровна уже у лифта стояла… Вы тут не скучали?

Мы с Майским обменялись взглядами:

— Нет, что ты. Всегда приятно пообщаться с интересным собеседником, — ответил Майский. — Ладно, я пойду. Пока, Жанна, — добавил Лев, касаясь Жанкиного локтя, потом такого же прикосновения удосужилась и я со словами: — Рад был познакомиться, Даша, — и, поднявшись, писатель поспешил удалиться.

Жанка проводила его взглядом до выхода и, когда он покинул столовую, потянулась к своей булке:

— О чем говорили? — спросила она и, откусив румяный бочок булочки, запила его уже успевшим остыть чаем.

— О жемчуге, — ответила я с усмешкой.

— И все?

— Нет, не все. Он предположил, что мне симпатичен, и даже пригласил на свидание.

— Да иди ты! — удивилась Жанка.

— А почему ты так удивляешься?

— Весь женский состав нашего издательства слюнки по нему пускает. Ухаживают всячески. А он непоколебим и никому еще не сдался, — Жанка горестно вздохнула. — А ты просто пришла, увидела и победила нашего шикарного красавца.

— Красавца? Я чего-то ничего такого особенного в нем не заметила.

— Ах, ну да, никого краше твоего Эла нет на целом белом свете, — отмахнулась художница.

— Про его внешнюю красоту сказать ничего не могу, — отвернувшись к окну, ответила я. — Я же тебе говорила, мы придерживаемся правил клуба и маски не снимаем.

Жанка покачала головой, запихнула в себя остатки булки и, прожевав, спросила:

— У тебя не появлялось желания встретиться с ним вне клуба и без масок?

— Появлялось, — кивнула я. — И исчезало.

— Боишься… разочароваться?

— Не знаю… — я опустила глаза.

Я действительно не знала. После пятого свидания с Элом я стала задумываться о нашей встречи без масок. После шестого свидания стала ему об этом намекать. Но то ли намекала я уж очень незаметно, то ли Эл не хотел замечать моих намеков. В общем, я оставила эти попытки.

— Ладно, сменим тему, — махнула Жанка рукой. — Ты будешь есть булку?