Ксения Каретникова – Признаки беременности (страница 31)

— Что-то забыла? — вот с такими словами Макс открывает дверь. А увидев меня, хмурится.

— Ну здравствуй, — говорю я и ставлю ногу между дверью и наличником, чтобы Макс не закрыл, — может объяснишь мне?

— Объясню что?

— Все. Что вчера это было?

— Перебрал в баре.

— По поводу?

— Тебе действительно интересно?

— Да, а еще мне очень интересно, какого хрена у тебя вчера утром делала твоя бывшая? А сегодня от тебя ушла уже другая девушка…

Он сдвигает брови, смотрит искоса.

— А у тебя что позавчера почти ночью, делал друг детства? — парирует вопросом Макс. — Да, встретились мы с ним у подъезда…

— У нас с ним ничего не было и быть не могло… Да, он начал с чего-то проявлять ко мне знаки внимания, но они мне не нужны.

— Неважно это уже, Яна. Я все понял… и вообще, хорошо что все именно так и сейчас, — он опускает голову.

— Я не понимаю… ты о чем?

— У отца проблемы. Вчера позвонил, мне надо лететь к нему…

— Какие проблемы?

— Это семейное.

Пытаюсь посмотреть в его глаза и тихо спрашиваю:

— И когда ты уезжаешь?

— Завтра утром.

— И ты собирался уехать вот так, ничего мне не сказав? Тебе… тебе все равно на то, что между нами было?

Он поднимает лицо, смотрит на меня, и мне кажется, по глазам, что не все равно. Однако он отвечает:

— Мне было хорошо с тобой.

— Просто было и просто хорошо?

— Тебе же тоже было просто хорошо. Серьезно ты ко мне не относилась. Никому, ничего про меня не рассказывала.

— С чего ты взял?

— Друг твой меня просветил. Все очень доходчиво объяснил — где я, где ты…

— Нашел кого слушать, говорю же тебе — он вдруг решил, что нам нужно быть вместе.

— Может тебе стоит его послушать? — это вопрос бьет по голове, а следующая фраза почти добивает:

— Вы подходите друг другу.

— Ты сейчас серьезно?

— Более чем. Все, мне надо вещи собирать. Прощай, Яна, — он пытается закрыть дверь, но я не даю, моя нога мешает.

А сама я стою в полном шоке, ничего не понимая, да и отказываясь понимать.

Вот так просто? Так легко? Бросает и уезжает. Мог бы просто уехать, я же понимаю, что-то там у его отца случилось, но разве это повод бросить? А значит… значит несерьёзно было у него.

Ногу убираю и дверь тут же закрывается. Я несколько секунд стою, упираясь лбом в холод металла.

Не знаю, хочется мне плакать или нет. Зато точно знаю, где от этого всего спастись.

На работе. На нее и спешу.

46

И я спасаюсь. В переговорах, встречах, решениях и подписях. Тут я нужна, тут многое от меня зависит. Жаль, что в моей личной жизни не так…

— Все в порядке у тебя? — интересуется в конце рабочего дня Женька.

— Все отлично, — бросаю я ему, — иди домой, я еще поработаю.

Он хмуро смотрит, но слушается и уходит. Я же покидаю кабинет только через час. Домой не хочется, но надо. Уже поднимаясь в лифте, думаю зайти к Максу, может, с утра что-то изменилось. Но… гордость не позволяет. Если бы он хотел взять свои слова назад, все исправить — он бы это сделал. А я не люблю навязываться.

Не захожу и запрещаю себе думать о Максе. Пусть он останется всего лишь приятным воспоминанием. И хорошо, что все сейчас произошло, как сказал, кстати, Макс, если бы позже, когда мои чувства переросли во что-то большее, было бы только хуже.

Однако и сейчас мне плохо. Понимаю это, оказавшись одной в своей большой постели. Чую, такой она будет долго. Чую, не скоро я снова в нее кого-то впущу.

Я всё-таки плачу. Слезы душат, терзают глаза и нервы. И, пролившись, облегчение приносят.

Ничего. Я сильная. Я справлюсь.

Рабочая неделя пролетает быстро. Но это только в офисе, дома же время течет медленно. Одиноко, холодно. В пятницу, в обеденный перерыв, мне звонит Анька и тут же отдаёт трубку дочери. Алена напоминает мне о ей обещанном. Сначала хочу отказаться, но стоит мне представить, что выходные я могу провести одна. В общем, я говорю ребенку, что обещание держу. И чтобы они с братом были готовы завтра в три часа дня, я за ними заеду.

Домой прихожу поздно — и сразу спать. Утром медленно передвигаюсь по квартире, растягиваю время, ведь просыпаюсь я опять рано.

Без пяти минуты три уже стою у Анькиной двери и давлю на звонок. Дверь открывает мама. Я холодно с ней общаюсь и зову племянников, которые уже собранные с радостью ко мне спешат.

Беру у сестры детские кресла, причем свое Аленка несёт сама, Антон тоже пытается взять другое, но оно явно его перевешивает — ребенок падает, при этом не издавая ни единого звука. Молча отдаёт мне кресло, и мы покидаем квартиру сестры.

До океанариума ехать не так далеко. Буквально пятнадцать минут на машине — и мы на месте. Отстаиваем длинную очередь, дети терпеливо стоят рядом. По соседству с нами семейная пара тоже с двумя детьми. Смотрю, как чужие мелкие конючат и нервируют родителей, и гордость берет за своих. Умнички же.

Наконец мы попадаем в подводный мир. Аленка с Антоном заворожено переходят от одного аквариума к другому, я же на рыбок не смотрю, слежу за детьми.

И снова, в очередной раз, понимаю, что хочу своего ребенка. Пофиг на мужиков, вот честно, без них обойтись можно, а если очень приспичит, то всегда можно вызвать мужика за деньги… это я про услугу "муж на час", конечно.

А с другим, личным и интимным… этого, разумеется, будет не хватать. Но ко всему привыкнуть можно.

В океанариуме проводим больше часа. Успеваем посетить все, что можно. Не скажу, что мне не интересно. Просто, наверное, мне сейчас не до этого.

После дети просят сходить в кафе, домой им совсем не хочется. Мы идем по набережной в сторону одного милого заведения, в которое нас с сестрой любил водить папа. Ностальгирую, прогуливаясь по знакомым местам. Вспоминаю счастливое время не без улыбки.

Да вот только улыбка сползает с моего лица, когда у входа в кафе я замечаю Свету. Не одну, в сопровождении невысокого мужчины, старше бывшей Макса лет на двадцать. Отец? Муж? Любовник? Да какая мне, собственно, разница. Хоть брат. Но вот почему, почему мы с ней вновь пересекаемся? Город-то у нас не такой уж и маленький.

Она тоже меня замечает, шепчет что-то мужчине, и тот заходит в кафе. А я теряюсь на несколько секунд, даже уже думаю позвать детей, рассматривающих уток у бортика, и вернуться с ними обратно.

— Ну привет, — произносит Света, подходя ближе, — а у тебя двое детей, оказывается?

— Это мои племянники, — отвечаю и собираюсь пройти мимо, но мне не дают.

— Значит, ты у нас бездетная, да еще и одинокая, — фыркает нежеланная собеседница.

— Зато самостоятельная, — фыркаю в ответ.

Бывшая Макса надувает губки, косится на вход в кафе:

— Макс уехал, знаешь? — спрашивает, а я киваю. — Что там у его отца случилось? К чему такая спешка?

Усмехаюсь. Да даже если бы я не знала, не сказала бы. А факт того, что Макс со Светой не откровенничает, вызывает во мне злорадство. Не так уж они и близки.

— Позвони ему, может, сам расскажет, — бросаю я.