Ксения Каретникова – Признаки беременности (страница 33)
— Что случилось? — хмурюсь я, при этом разглядывая одежду Машки. На ней бежевый плащ, тонкий, эта модель без пуговиц, но зато с широким поясом. Он завязан у подруги на талии, однако при этом плащ чуть раскрыт. И, кажется мне, что под ним у Машки больше ничего нет. — Ты голая, что ли?
— Ага, — кивает подруга, неуклюже сбрасывая с ног туфли на высоком каблуке.
— Почему?
— Потому что дура! — слышу самый неожиданный ответ. — Дай что-нибудь, одеться.
Я веду подругу в спальню. Достаю футболку и легинсы. Отдаю Машке, которая тут же развязывает узел пояса на талии и, не стесняясь, скидывает с себя плащ. А под ним, действительно, ничего нет.
— Чай? — предлагаю я, направляясь к выходу.
— А покрепче ничего нет?
— Кофе.
— Давай чай, — машет она рукой, натянув футболку. А я спешу на кухню.
Переодевшись, Машка идет в ванную, а я завариваю чай в две кружки и сажусь за стол, в томящем ожидании. Очень нетерпится мне узнать, что там произошло с подругой.
Она заходит, лицо чистое, ни капли косметики. Однако глаза красные, видно, что Машка плакала.
— Рассказывай, — прошу я. Подруга садится напротив, печально вздыхает и брезгливо произносит:
— Вадик козел.
— Не удивлена, — киваю я, потому что чувствовала, что с ним явно что-то не так, — честно, он мне не очень нравился.
— И чего же ты молчала? — начинает возмущаться Машка, а потом замолкает, думает пару секунд и сообщает: — Хотя, я бы тебя не послушала.
— Ну вот, — опять киваю. — Давай в подробностях про его козлиную сущность.
Опять печальный вздох подруги и наконец она начинает:
— Отправил он меня вчера домой, мол, дела срочные нарисовались. А я утром проснулась, ну очень рано, и думаю: сделаю-ка я любимому сюрприз. Намылась, надушилась, надела лишь плащ и помчалась к нему. В кино одном видела… короче, долго я звонила в дверь и мне так же долго не открывали. А когда открыли я ох… охренела, — она выдерживает трагическую паузу и заканчивает: — Начальница наша дверь открыла, ты прикинь? Она раньше вернулась с отпуска, так как соскучилась по своему мальчику! Оказывается Вадик уже год ублажает нашу старуху! Альфонс, хренов… А пока она кости свои древние на юге грела, ее мальчик тоже решил отдохнуть, и для отдыха выбрал меня… ну не козлина, а?
— И ты, как я понимаю, все просто так не оставила?
— Конечно. Я в красках ей обрисовала что, как и где он со мной делал все это время. Она мне в волосы вцепилась, я ей ногтями по морщинистой морде. Вадик едва нас разнял, при этом получил от обеих… короче, нет у меня больше мужика. И работы тоже нет, — Машка шмыгает носом, — вот что за непруха? За что мне это?
Я встаю, обнимаю подругу и, поглаживая ее по голове, предлогаю:
— А иди-ка ты ко мне на фирму. Подыщу тебе самое выгодное место, где много-много не женатых, молодых и хорошо зарабатывающих мужиков.
— Правда?
— Честно-честно, — киваю я.
Так и договариваемся. Сегодня Маша приводит себя в порядок, я завтра подыскаваю ей место и, возможно, уже со вторника она начнет новую жизнь. На новой работе, в поисках нового жениха.
— Может махнем сегодня погрустить в бар? — предлагает подруга, уже обуваясь у двери.
— Меня вечером в гости ждут.
— Кто?
— Василиса пригласила.
— О! Кстати, как у тебя там с Родионом?
Я машу рукой:
— Он тут мне прямым текстом предложил отношения.
— Да ладно? И ты согласилась?
— Нет. Не любим мы друг друга.
— А тебе любовь нужна? — усмехается она.
— Конечно, — киваю, — и не пытайся меня переубедить. Любовь есть.
— Любовь пить, — фыркает Маша и, чмокнув меня в нос, открывает дверь.
— Много не пей, — на прощанье говорю я, зная, как подруга может грустить в баре. Пару раз приходилось забирать ее в полуотключке.
Машка уходит, а я иду досыпать. И, на удивление, проваливаюсь в крепкий сон.
Снится мне море. Большое, бездонное, чистое. Солнце искрит на поверхности воды, ослепляя. Я нежусь в тихой стихии, плыву на спине, прикрыв глаза. Спокойно, лишь рыбки безмятежно плавают рядом, я смотрю на них, улыбаюсь, и пытаюсь их поймать… не сразу, но мне удаётся. Одну, затем другую…
Резко просыпаясь, чувствуя жар. Неужели прилив? И менопауза опять дает о себе знать?
Время уже не идет, время бежит. Надо что-то делать, что-то решать..
А потом — в отпуск. На море. Хотя бы на Черное.
У Василисы я появляюсь ровно в шесть. Ее огромный замок находится в самом дорогом районе пригорода. Он смиренно возвышается над другими домами. Белый, как снег, с башнями и воротами. Вот зачем одинокой Василисе вся эта красота? Выпендреж?
Меня встречает домработница. Новая. Слишком часто они меняются у Лебедевой.
Она просит не разуваться и сразу провожает в большой зал, где Василиса обычно принимает гостей. Огромный стол накрыт лишь на четверть. И за ним, помимо хозяйки дома, сидит еще и Родион.
49
Первая мысль — сбежать под любым предлогом. Но это не красиво. В гости-то меня Василиса пригласила, она была подругой отца, и папа ее очень любил.
Прохожу, нацепив на лицо улыбку. Громко здороваюсь, переминаясь с ноги на ногу. Чёртовы новые туфли, я-то надеялась их снять, но в этом доме свои порядки. Родион тут же поднимается с места и отодвигает соседний стул, предлагая тем самым мне на него присесть. Что я и делаю.
— Яночка, очень рада, что ты уважила старуху и пришла, — произносит Василиса, — и вот племянник мой тоже решил в гости зайти.
— Рад тебя видеть, — кивает друг детства.
— Взаимно.
— Что ж, угощайтесь, — радушно произносит Василиса. — Чем богаты.
Но вот мне совсем не хочется есть. Еще впервые в компании этих людей мне жутко неуютно. Однако чтобы никого не обидеть, кладу себе овощного салата. Ем медленно и изображая удовольствие. Родион и Василиса тоже приступают к еде.
Молчим долго. Мне становится все неуютней. И другим, мне кажется, тоже.
— Может, вина? — предлагает хозяйка. — У меня есть французское, мне один клиент подарил… Нина! — зовёт она громко, и в гостиной появляется домработница. — Принеси вина.
Женщина кивает и уходит, а я отвечаю:
— Я за рулем.
— Надо было Яну предупредить, она у нас закоренелая автоледи, — насмешливо подаёт голос Родион.
— А я вот так и не решилась сесть за руль, хотя твой отец предлагал меня лично научить, — говорит подруга отца и печально вздыхает. — Грустно мне без Ивана, хорошим он был человеком. Всегда выслушает, поддержит, правильный совет даст. А как вас, дочек своих, любил. Хотел для вас самого лучшего. Да и делал тоже.
— Согласен, — поддакивает Родион и, подцепив столовым прибором кусочек красной рыбки, кладет ее в мою тарелку. Затем кладет себе.
Возвращается Нина с откупоренной матовой бутылкой. Родион забирает ее у женщины и наливает бордовую жидкость в два стоящих на столе бокала, себе и тёте.
Василиса делает маленький глоток, смакуя вино, а затем весёлым голосом заявляет:
— Кстати, помню, как Иван мечтал вас поженить.
— Кого? — хмурюсь.