Ксения Каретникова – Признаки беременности (страница 10)
Громкий хлопок сзади заставляет меня дернуться. Из кабинки выходит девушка, почти точная копия Анжелы. В одном инкубаторе их, что ли, штамповали? Она оценивающе смотрит на меня и встает рядом, перед зеркалом. Быстро моет руки, продолжая коситься на мою скромную персону уже через отражающую поверхность.
— Ты ж с Максом пришла? — вдруг спрашивает она. Я молча киваю, готовясь почему-то к худшему. В воображении уже стоит странная картина — как эта фифа цепляется мне в волосы, а я в ответ пытаюсь поцарапать ей лицо. Но нет, слава богу, подобного не происходит. — Имей в виду, — говорит инкубаторская чересчур мягко и слащаво, — он то еще динамо. Одно свидание максимум. Вялый, скорый трах — на большее не надейся.
— Мы уже не в первый раз встречаемся, — с усмешкой отвечаю я. И ведь почти правду. Девушка вытягивает губы трубочкой и, цокнув языком, покидает уборную, непристойно виляя жо… ягодицами.
Фыркнув своему отражению, я еще раз вытираюсь салфеткой и тоже выхожу в зал.
Макс уже сидит в гордом одиночестве, а на столе стоят два полных бокала. Сажусь, делаю большой глоток эля и смотрю на соседа. Он тоже смотрит на меня, а потом резко куда-то мне за спину. Невольно оборачиваюсь и вижу рыжую девушку, только что вошедшую в паб. Она тоже смотрит на Макса, взмахнув в приветствии рукой.
— Скажи, а здесь есть хоть одна девушка, которую ты не знаешь? — не выдержав, спрашиваю я и глотаю еще напитка. Кстати, очень даже вкусного.
Макс пожимает плечами.
— Совпадение.
— Очень прям такое… одна подошла, другая в туалете мне встретилась и вон третья. Ты пользуешься бешеной популярностью.
— Я для них диковинный, — произносит он даже с грустью. — Экзотика.
— Ну, этого никак не утаишь, ты правда заметный. И тут дело не только в оттенке кожи. Ты симпатичный, высокий…
Макс вдруг расплывается в улыбке.
— Ты тоже заметная. Твоя кожа как фарфор, нежная, кажется такой тонкой и хрупкой, — он касается моей руки и гладит ладонь большим пальцем.
— Таких, как я, много, — с усмешкой говорю я, оглядывая зал.
— Нет, Яна, ты такая одна.
16
Такого я не слышала. И не поспоришь, что я такая одна, хотя мы с сестрой очень похожи. Но каждый человек уникален же?
Не скажу, что я таю от комплимента, но сердце выравнивает свой ритм и жар отпускает. А после того, как мы осушаем наши бокалы, становится вообще хорошо.
Нам приносят заказ. Мы тут же приступаем к еде, попросив официанта повторить нам напитки.
Митболы с луковыми грейви и картофельный салат весьма неплохи. Не скажу, что эти блюда войдут в список лучшего из того, что я ела, но организм гастрономически ликует.
Макс с каким-то странным наслаждением наблюдает за тем, как я ем.
— Что-то не так? — с непониманием спрашиваю я.
— Да нет, все так, — довольно улыбается Макс, — просто ты так аппетитно ешь.
Я отстраняюсь от стола и смотрю в свою тарелку:
— И много.
— И нормально, — поправляет он. — Знаешь, мой отец сейчас живет в более-менее цивилизованной стране в Африке, но у них до сих пор сохранились некоторые традиции племён. Например, они выбирают жен по аппетиту. Если ест нормально и с удовольствием — значит, подходит.
— Очень интересно, — усмехаюсь я, — есть еще какие традиции?
— Касающиеся женщин?
— Угу, — киваю я и запиваю еду элем. Он, кстати, пьётся легко и быстро, я даже решаюсь попробовать другой, более темный и горький.
— Про многожёнство я тебе говорил? Ну так вот, в племени, откуда вышел мой отец, почитают ту женщину, которая родила первого ребенка. Причем случается и так, что это не первая жена, главное — успеть до родов сделать мать твоего будущего ребенка супругой. К ней более трепетное отношение, лучшие подарки, право участвовать в выборе других жен. И у нее есть еще одно право — она единственная, кто может сама расторгнуть брак. А бывший муж обязан ее содержать, даже если она найдёт себе другого.
— О как, — удивляюсь я, — а ты какой у отца по счету ребенок?
— По факту, первый, но… У отца была жена до его встречи с моей мамой, но ее ребенок умер в младенчестве.
— И? Это все меняет? То есть ту женщину уже так не почитают?
— Такая ситуация редкость. Точных постулатов нет. Мужчина — глава семьи, и вроде как он должен решать, но тут еще зависит от статуса женщины — чья она дочь, сестра и так далее. Отец оставил ту жену при себе, детей у нее быть больше не могло, и теперь она примерно равна в правах с другими жёнами.
— Тогда получается, твоя мама была такой женой?
— Мама не была женой, они не провели брачный ритуал, хотя отец предлагал. Он ее любил, это я точно знаю и даже вижу до сих пор…
О маме Макс говорит с тоской, так знакомой мне.
— А твои родители познакомились в России? — интересуюсь, Макс кивает. — А как твой отец здесь оказался?
— Он приехал учиться. В семье появилась уже своя традиция: всех, способных до наук, семья дружно собирает на учёбу в Россию. Это считает очень престижным.
— И на кого учился твой отец?
— Он врач. Лечебное дело.
— Хорошая профессия, — улыбаюсь я и, вспомнив, спрашиваю: — Кстати, я до сих пор не знаю, кто ты, кем работаешь…
— Я тоже заканчивал медицинский, — загадочно улыбается Макс, — у меня небольшая частная практика, в основном консультации. Это временно, жду одно местечко… — он чуть сдвигает брови, а потом добавляет: — Еще у меня есть дополнительный заработок. У отца сеть аптек по всему миру, их особенность — уникальные африканские БАДы, все сертифицировано, по ГОСТу. Вот я последние лет пять и отвечаю за рынок в России.
— Здорово, — киваю я. — Семейный бизнес, мне это знакомо. И отец, наверное, гордится, что ты пошел по его стопам.
Макс кивает в ответ, допивает глотком пиво. А мне в голову приходит вопрос, который я задаю:
— А жить ты планируешь здесь?
— В последнее время отец все чаще намекает, что мне следует переехать к нему. Но… Россия мой дом. По менталитету мне ближе. Многих вещей и традиций отца я просто не признаю. А поверь, их очень много. Даже я всех не знаю, — он делает большой глоток пива и заявляет: — Вот то же многожёнство, мне совершенно не хочется иметь несколько жен, вот честно. Я считаю, что у человека должен быть один спутник на всю жизнь.
— Но, выбирая этого спутника, можно перебрать много кандидатов, — с нескрываемой усмешкой, говорю я, делая акцент на последнем слове. И сосед меня правильно понимает.
— Тяготы выбора, — усмехается в ответ Макс. — На самом деле, Яна, несмотря на то, что я, как ты выразилась, пользуюсь у девушек популярностью… В общем, зачастую это не я заканчиваю отношения.
Хмурюсь, вглядываясь в красивое лицо парня.
— В смысле?
— В прямом, — вздыхает он. — Не видят они во мне спутника на всю жизнь. Так, как трофей, что ли?
— Глупости какие, — заявляю я и тут же притихаю, снова вспомнив слова Машки.
17
В целом, мне нравится, как проходит вечер. Общаться с Максом мне легко, я не подбираю слова в голове, чтобы что-то спросить или рассказать. Естественная беседа. Причем нет у меня желания понравиться, просто хочется быть такой, какая я есть.
Уговаривая третий бокал эля, замечаю, что в пабе уже яблоку упасть негде. Заняты все столики и весь ряд барных стульев. Музыка, играющая здесь до этого тихо, становится громче, как и разговоры людей вокруг.
— Пойдем? — предлагает Макс. Я, не задумываясь, киваю.
Нам приносят счет, я безапелляционно заявляю, что его мы оплатим пополам. Макс спорит, но потом сдаётся, понимая, что я не уступлю.
Бар покидаем, буквально протискиваясь между столиками. Невольно замечаю, что салфетку, которую Максу вручила инкубаторская, он оставляет на столе.
На улице свежо и прохладно, мы идем, и в какой-то момент Макс, коснувшись плечом моего, на ощупь находит мою руку и не сильно сжимает ее в своей ладони.
Не самый близкий тактильный контакт, но при этом такой чувственный и неожиданно волнующий.
Кажется, что меня окатило волной, нет, не жара, а просто тепла. Оно разлилось по телу, сконцентрировавшись в груди… Странно, нечто похожее я ощущала в подростковом возрасте, согласившись сходить с одноклассником, который был мне симпатичен, на свидание.
— Прекрасный вечер, — подмечает Макс.
— Да, — соглашаюсь я, потому что думаю так же.
До дома идем молча. Так же заходим в подъезд. Мне легко и воздушно, но ровно до того момента, как мы оказываемся в лифте. Макс жмёт кнопку своего этажа, лифт плавно поднимается, а сосед произносит: